Расправив белые крылья

      Полуулыбка.       Конечно, как могло быть по другому? Было так наивно ожидать чего-то конкретного, зная, что Гихун всегда умел переворачивать все ожидания. Гихун не мог уйти с болью в сердце. Он упал, но не как камень, сброшенный с моста, а как птица, пожелавшая провести последние секунды в свободе. Широко расправив белые крылья, отбросив всё то, что держало его на земле мёртвым грузом.       Инхо слышит отсчёт таймера. Совсем скоро взрыв должен уничтожить следы этого кошмара. Победитель этих игр, младенец, отдана в бережные руки солдат. Джунхо давно ушёл, поняв, что до брата никак нельзя достучаться. И хорошо, хотя бы он должен остаться в порядке. Даже если день назад Инхо утверждал о убийстве Джунхо в случае необходимости.       Инхо осторожно ложится на землю рядом с Гихуном. Взгляд продолжает цепляться за эту полуубку и сердце сжимается в болезненном давлении. Ему всегда было плевать на смерти людей на этих играх, но сейчас, господи, именно сейчас, ему отвратительно больно. До болезненного скручивания узлов в животе и быстрого смаргивания слёз, что наровили скользнуть вниз по щекам.       Впервые за долгое время он чувствует беспомощность, невозвратность ситуации. Словно вновь оказался в больничной палате с белыми лилиями. — Гихун, — тихо шепчет Инхо, кладя голову Гихуна на своё плечо, — Вы победили. Вы смогли победить, — голос дрожит, Инхо с трудом понимает, что этот голос его собственный.       Ладонь без перчатки зарывается в сальные волосы, ощущая влажность крови. Инхо не мерзко, наоборот, он прижимает пальцы к вмятине сильнее, свободной рукой остановившись на спине Гихуна.       Гихун всё ещё тёплый, будто бы живой. Инхо вдыхает запах чужого пота и железа, ощущая как горло сдавливается от слёз. Лицо Гихуна прячется в сильном плече напротив. Глаза потихоньку теряют блеск.       Ещё десять минут и тело станет холодным. Инхо радуется, что десяти минут у них нет. — А я проиграл. Ещё давно проиграл. В тот момент, как посадил вас в лимузин, — губы мажут по виску, оставляя дорожку коротких поцелуев. Он давно хотел это сделать, но принял лишь недавно, прямо перед тем, как предложить нож, — Вам стоило сесть в тот самолёт. А мне стоило не дать вам нас найти.       Всё было бы лучше, если бы Гихун никогда не вернулся. Даже если бы это значило, что Инхо никогда не почувствовал бы себя человеком вновь. Зато он был бы жив.       Сирена над головами орёт. Совсем скоро прогремит взрыв.       Инхо смотрит в глаза напротив, понимая, что не может заставить себя улыбнуться. Тянется вперёд, оставляя напоследок нежный поцелуй в лоб и поглаживая спину сквозь белую рубашку. — Спокойной ночи, Сон Гихун. Мы встретимся за бутылкой соджу, как договаривались.