Сладкая

You tell me you're a good girl

But you don't see the way you fuckin' move, girl

You make me feel so good, girl

Now promise you'll be good

***

Она шла впереди. Прямая, натянутая, как струна. Точно выверенные шаги, бесшумно колышущиеся малиновые пряди. Её тонкая фигурка уверенно исчезала в зыбкой тени Оксфордского коридора. Её лицо напряжено, скулы выступают острее стрелок над веками. Острее, чем носок армейских ботинок на ногах. Она шла как лайнер. Скоростной ледокол «Лэйн» с выпирающими костлявыми запястьями. Солдаты проходили молча, не останавливали её. Не хватали призывно колеблющуюся руку, подлетающую в процессе ходьбы. Смотрели на неё так же напряжённо блестящими влажными белками глаз. Сканировали её прямой, упрямый взгляд вперёд. И стучали дальше тяжелыми подошвами сапог, не решаясь шептаться между собой. Лэйн миновала этаж, остановилась у разломанного окна без стекла. Она поджала тонкие губы, слизала дешёвую помаду кончиком языка. Глаза ее стали даже задумчивыми. Не такими бессмысленными, как обычно. Такими, будто в темноте ее нефтяных глаз-болот еще остался кислород для умственной деятельности. И каждую миллисекунду в этом удушливом стоячем воздухе замирала, потом снова щёлкала металлическим замком шестерёнка мысли. Пепельный ветер просачивался сквозь тонкие, жидкие пряди ее волос, вгрызался в бледную бескровную кожу. Она распахнула глаза еще шире, приглашая едкий смог проникнуть сквозь поры в ток тягучей крови. Ее ногти медленно постукивали по каменной поверхности, оставляли белые полосы в местах, где бетон встречался с кирпичом. Она не замечала этого. Как и пристального взгляда, въевшегося в ткань свалявшегося пальто. Казалось, инстинкты в ней притупились. Но только на первый взгляд. Она обвела боковым зрением коридор, сощурилась. Тушь с ресниц осыпалась, оставляя дешёвый хлопьевый след на щеках. Взгляд завис где-то между рамой и алеющим небосводом. Где-то между отсыревшим коридором и разваленным городом. Её тело инстинктивно замерло, мышцы окаменелы. Она, казалось, даже использовала свой вздернутый носик, чтобы принюхиваться. Жаль, что ей это не удалось. Он вышел из тени сам, широким шагом сокращая расстояние между их телами. Лэйн почувствовала волну чужого тепла вместе с запахом ментоловых сигарет и мыла. Шрам сразу зачесался, будто под шов просочилась грязь. Она не обернулась, вернула взгляд пролетающей фигуре в небе. Сощурилась сильнее, будто ее вправду заинтересовала природа этого существа. Ее уха коснулась усмешка. Короткая, натянутая. С привкусом металлических скоб. — Ты не обязана дежурить, Лэйн, — сказал он, чтобы заполнить тишину. — Дмитрий сказал, что в твои обязанности входит только перевод книги. Она бессовестно молчала. Чувствовала жжение в его груди от неудобства. От паузы, повисшей эхом в коридоре. Ее взгляд был прикован к мельтешащей фигуре, скачкообразно передвигающейся в небе. Сделала вид, что его нет. Что его перебинтованные руки не могут до хруста развернуть ее подбородок к себе и заставить слушать. — Ты можешь идти, Лэйн — он попытался ещё раз, незаметно натягивая бинты на кулак. Она не дрогнула. Даже когда небесная мушка спикировала и оказалась Анхеей. Даже когда Ян особенно пристально посмотрел на неё сбоку. И когда раздался треск бинта, она не дрогнула. Или всё же... — Что ты говоришь? — обыденным тоном спросила она и повернулась вполоборота. Тёмные глаза нашарили его рукав и повисшую ткань грязно-серого цвета. — А ты не слышишь? — несдержанно, вперив в неё взгляд, сказал он. И чуть не разбил ей голову об раму, когда ее лицо расчертила усмешка. Взгляд прямо и настойчиво задержался на шраме, который опутывали паутинки засохших вен. Потом спустился к мятой марле бинтов. Опять поднялся, теперь даже внутренне, болотисто ухмыляясь. Ян сжал руки сильнее. Слабость. Вот что он чувствовал. Ядовитую, липкую слабость, почти беззащитность перед ней. Перед этой непрошибаемой скалой с женским телом. Хорошим телом, к слову. — Нет. Говори погромче. — попросила она, присев на край рамы. — Иначе я могу не услышать, что ты действительно хочешь сказать. И посмотрела на него. Теперь без ухмылки. Малиновые волосы откинула назад, выпрямилась. Нагло, с бесконечным вызовом. Ян встретил ее взгляд открыто. Не так, как надо. С подрагивающими ресницами. Слишком правдиво, слишком по-настоящему. Её бессмысленные глаза казались глубокими. Не болотами больше, а небосводом. С звездами, кометами и солнцем. Чёрным пульсирующим солнцем в виде зрачка. И еще эти ресницы. Длинные, ненатурально подкрашенные. Ничуть не скрывающие её истинный образ. Дороговизну её чертовского существования. — И что же я хочу тебе сказать, Лэйн? — как будто нечаянно выронил он. — Откуда мне знать, Я-я-ян, — потянула, смакуя его имя на кончике языка. — Это ты мне должен рассказывать. Воздух накалился до скрежета, как будто находился между двумя электрическими проводниками. Катод и анод. С невероятным магнитным полем между. Она закинула ногу на ногу, из-под пальто показался кусочек голого колена. И опять скрылся, оставляя на её лице улыбку. Понимающую улыбку, которую так хотелось стереть с её лица. Он переместил взгляд в окно, выдохнул через зубы. Но чувствовал, кожей чувствовал грязную тяжесть этого взгляда. Мимо прошли солдаты. Их шебуршание заставило Лэйн вжаться в стену. Ян посмотрел на неё и увидел, что она боялась. Как кошка с обломанными когтями. Животно и как-то отчаянно. Девушка вжала голову в плечи и показалась такой маленькой. А ведь он хотел переломать ей все лицевые кости. — Не бойся, — хрипловато, от этого шёпотом заверил он. — У них приказ. Ты им не нужна. Она неверяще, напряженно повернулась. Её даже можно было бы обнять, если бы не въевшееся в кожу чувство того понимающего насмешливого взгляда. Если бы это была не Лэйн. Такую обнимешь и потопит в своих болотистых омутах, не выберешься. — Пойдем наверх, там безопаснее, — предложил он, царапая ногтями кожу сжатых кулаков. Она недоверчиво, будто по-новому взглянула на него. Потом в окно. Где безопаснее, наверное, сверяла. Подумав, кивнула и резко встала перед ним, прижав подбородок к груди. Ян стиснул зубы, положил руку ей на поясницу, поддерживая. Почувствовал под пальцами ее ледяную кожу. Или свои мечты о ней, скрытой под тяжёлым пальто. Ступил вперёд, утягивая за собой. Руку упрямо держал обмораживаться на талии. Пусть будет. Пусть всё катится к чёртовой матери. Но как-то не катилось. И он продолжил по временам поглядывать на её каменное лицо. Теперь, когда усмешка слезла с него, как штукатурка, оно выглядело голым. Таким бескровно-белым, что заходились зубы. Ни одна мысль не касалась лица, только тени от балок лестницы отражались на нём, затеняя поочередно то губы, то лоб, то нос. Лэйн не просила убрать руку. И это было ужаснее всего. Его пальцы мелко дрожали от напряжения. От физической неловкости, её упорного молчания вникуда. Ян ускорил шаг, девушка поплелась следом. Подстроилась, значит, чувствовала что-то. Как минимум темп шагов. Они миновали проход, еще лестницу. Сырую, пыльную. Здесь так пахло затхлостью, что хотелось зажать нос. На фоне заевшей пластинкой клокотали отродья. Их ревущие крики стали чем-то вроде пения птиц. Настоящих уже давно пожрали, кто мог. Ян, не чувствуя пальцев, сильнее сжал талию девушки. Она промолчала. Но подняла взгляд. Тяжёлый и тягучий. От него в коленях сразу появлялась непрошенная слабость. А ладони непроизвольно сжимались. Только теперь не на бинт, а на её тело. — Ян, — позвала она бесцветным голосом. — Да? — — Ты не смотришь на меня. Как я могу с тобой разговаривать? — медленно, растягивая слова как струны, шепнула она. И в этом шёпоте вновь скользнула насмешка. Его слабость расплылась и ударила ему же в грудь. Руки неконтролируемо сжались. Лэйн удивленно выдохнула. Сладко, так, что заставила его вздрогнуть. И посмотреть в болотную муть каштановых глаз. Она ждала этого. Улыбнулась, как хищная кошка с подрезанными коготками. Опасно и беззащитно в то же время. Взрывная смесь, проникшая ему в кровоток, разнёсшая вишневый яд по ментоловой сигаретной крови. На языке стало приторно и сухо. — Так лучше? — спросил он преимущественно у глаз, горящих на этом каменном лице-изваянии. — Несомненно лучше, Ян — И пусть господь простит его, но то, как она произносит его имя, бросало в жар похлеще заражения. Отравляло так, что голова сходила с петель. «Ян» — как насмешка. «Ян» — как надрывный выдох. «Ян» — как многозначительное обещание. «Ян» — как томный яд. Он почувствовал тепло её бедра. Странное, насыщенное тепло ледяного, как у змеи, тела. Это тепло излучали невидимые, скользящие флюиды, оседающие на брюках. Лэйн подстроила свой широкий шаг под его неторопливую походку, сливаясь в один идущий механизм. Он посмотрел на её ноги, на проскальзывающее колено. И в голове стало до тошноты пусто. Будто бы выкачали все мысли и оставили одну разряженную атмосферу. Он резко остановился. Хотел поймать ее взгляд. Лэйн прошла ещё два шага по инерции. Остановилась. Глаза почти не видны в темноте, одна подводка и ажурные ресницы. Ян сжал кулаки, закусил с внутренней стороны щёку до крови. Чёрт. «Ш-ш-ш, меня слышно ? Лэйн? Приём, Лэйн, где ты находишься ?» Рация продолжала шипеть. Ян смотрел на неё. Выжидающе, чувствуя сладковатый металлический привкус на языке. Почти сгрыз щёку, пока она неподвижно стояла напротив. Лэйн не сдвинулась с места, казалось, даже не моргала. Ещё минута и рация успокоиться. Голос Дмитрия канет в гул его собственного сердцебиения. И тогда ни одна стена не остановит его. Даже ледяная. Даже из его собственных чувств. Ян подлетел к ней почти бесшумно, схватил за бока, приподняв над землёй. Её неподвижное лицо на минуту исказилось. Пробежала тревожная волна. Потом штиль. И судорожное сдерживание выдоха, когда он прижал ее к холодной стене. Впечатал её костлявое тело в камень, продолжая наблюдать за глазами. Они неподвижные, тёмные, как отражения души, будто насмехались над ним. Издевательски уверенные в своей независимости от телесных ощущений. Он отнял руки от плеч, закинул её ноги себе на бёдра, заставляя обвить, опутать себя ими. Его губы спустились к бледной шее, где дрожала сонная артерия. Зубы зацепили сосуд под кожей, язык плотно, с нажимом приник к нему. Как будто он мог выпить её кровь. И не отравиться. —Ян.. Чёрт, стой же ты. — зло сверкнув зубами прошипела она, сведя брови. Почти оттолкнула, он в ответ припечатал её обратно, подавшись бёдрами. И сам же сдавленно выдохнул. Проиграл. —Отпусти. Не здесь. Сейчас..— она продолжила шипеть, как сломанная рация. Маленькая змейка с пережатым горлом. — За дверь, там нас точно не найдут— Лэйн дёрнулась ещё, коленом толкнула его в живот. Несильно, но достаточно, чтобы отодвинуть. Почувствовав свободу попыталась проскользнуть через него. Ян быстро среагировал, поймал её за запястье, рывком притянул к себе. Она почти пискнула от неожиданности, гармошкой скрутилась к нему на грудь. —Боишься, сладкая? Дмитрий узнает и свернёт шею? — зашептал он прямо в ухо, со злостью покусывая за дольку мочки—Не думаю, что ему понравится, как его милая криптограф шляется по коридорам с таким как я. И совершенно игнорирует его приказы.. —Заткнись, — сквозь зубы выплюнула она, вгрызаясь в его губы, бесцеремонно посасывая кровь. Он ослабил хватку и она прокатилась по стене, увлекая его в дверной проход рядом. Голова пошла кругом от недостатка воздуха. Поцелуи стали похожи на пожирание друг друга. Извращенный каннибализм в исполнении несравненной похоти. Ян склонил её к ближайшей поверхности. С запыленного подоконника посыпались бумаги. Пыль возмущенно поднялась в воздух, окутала приторной затхлостью. Какая-то коробка оглушительно громко свалилась прямо ему на ногу. Он зашипел, разрывая поцелуй. Лэйн будто этого и ждала. Пока незадачливая коробка подвергалась проклятиям, криптограф выскользнула из плена его рук. Молниеносно подскочила к двери. И захлопнула, ударив о косяк. —Думал, ты решила сбежать, сладкая, — повернувшись к ней, усмехнулся Ян. —Посмотрим, кто захочет сбежать первым,— полушёпотом ответила она. В бардовой темноте Лэйн медленно двинулась к нему, озаряемая кровавым лучом луны. Волосы почти черные, растрепанные, губы в кровоподтёках. И острые, тёмные глаза. Прожигающий до костей взгляд. —Точно не я, — он попытался усмехнуться, чувствуя её дыхание у подбородка — Не забывай, что я выносливей тебя, моя сладкая. —Хватит меня так называть, — прошипела, зарываясь руками в чёрные волосы. —Ну ты ведь правда сла-а-а-дкая, — низко протянул он, захлебываясь в полустоне от её ловких пальцев. Лэйн ничего не ответила, впилась губами в шрам, руки переместила ниже. Пробралась через рубашку, не расстёгивая. Пальцы сжали забинтованные рёбра, обхватывая округлые рожки костей. Язык продолжил гладить шероховатые скобы, искать спрятанные рецепторы. Должен же этот оборванец что-то чувствовать. Он едва оторвал её от себя, хотел поцеловать смятые губы. Девушка незамедлительно сменила тактику. Спустила руки к мышцам пресса, чувствуя как они напрягаются под её коготками. Как он почти сгибается пополам, стонет по-настоящему, кусая криптографа за плечо. Она усмехается, улыбка расползается как бензин по луже. Разноцветная радуга мерцающей грязи. Ян чувствовал, что возбуждение бесконтрольно нарастает. Слишком быстро. И он знал, что она тоже чувствует. Ногой специально задевает ширинку брюк, пальцами не спускаясь ниже. Дразнит, выводит из себя. Её ухмылка так и повисла в воздухе. Слишком явственная и объёмная в темноте. Он ощущал её каждым отмершим рецептором кожи. Прикоснись, ну же. Пожалуйста. Пожалуйста, Лэйн. Но губы упрямо сошлись в одну полоску. Не хватало ещё молить эту маленькую змейку. Настоящий воин стоит до последнего.. —Чёрт, Лэйн.. — его стон эхом отразился о стены кладовки. —Что ты творишь? — Она удовлетворенно выдохнула. Сжала руками член еще раз, потом сразу отпустила. Вернула руки себе. В карманы. —Проси, Ян,— почти касаясь губами его губ, шепнула она — Ты же можешь побыть хорошим мальчиком. —Лэйн.. Чертовка,— он выругался, сжал зубы и прикрыл глаза. Мысли расплылись, в голове как будто мерцала огромная звезда. Пульсирующая, далекая звезда. Или это член в тесных брюках. — Пожалуйста, Лэйн, — скороговоркой выдохнул он. —Что? Не слышу, — издевательски ответила она. Зря он всё-таки не разбил её голову о раму. —Пожалуйста, — —Что именно? Что мне сделать, Ян? — она откровенно улыбалась ему в лицо. —Не понимаю. —Я тебя сейчас придушу, сладкая.. — сдавленно пообещал он, опираясь о подоконник ладонью — Пожалуйста, прикоснись ко мне, Лэйн. Можно было и уточнить. Но она смилостивилась, удовлетворенно хмыкнув. И стремительно упала на колени. Со стуком, сильно ударившись чашечками о каменный пол. Наверняка боль поднялась по позвоночнику и на миг обездвижила её. Но виду она не подала, сразу же двинулась вперёд. Глаза болотистые, губы вытянуты в одну линию. —Больно? — хрипящим от возбуждения голосом спросил Ян, смотря на неё сверху вниз. —Какой ты заботливый, — улыбнулась она, обнажая влажные жемчужины зубов —Расстегни ширинку.— Он зажмурился, откинул голову назад. Руки дрожали уже в каком-то лихорадочном бреду. Ещё немного и он точно завалиться на неё, придавит к полу своим весом. Криптограф недовольно фыркнула под ним, сама принимаясь за ремень. В темноте он почти видимо клацнул, спадая. С брюками она запуталась, ногтями царапая плотную ткань. —Что-то у тебя не очень получается, — сглатывая, попытался пошутить он. —Мог бы сам, умник, — опять недовольное фырчание с её стороны. —Думал у тебя побольше опыта, — —Расстёгивать ширинки? — усмехнулась она, остановившись —Не думай, я за эти годы много чего забыла. Ян посмотрел вниз. Шея хрустнула от резкого движения, его глаза впились в темную фигуру на полу. Она всё ещё бесцельно отмораживала колени. —Годы..? Лэйн, а как же Дмитрий?— удивленно переспросил он. —Я с ним не сплю. Мне не нравятся занудные генералы среднего возраста, — она ответила, прямо смотря ему в глаза. Между ними пролетела искра. Разрезала воздух как катаклизм. Простое предложение убило в нём грубость, оставило дрожь в руках. Пульсацию звёзды в голове. Или.. —Сколько мне еще сидеть, мистер неприкосновенность? Может соизволите раздеться? — подала голос недовольная криптограф. —Лэйн, ты.. Ты не должна.. — почти ласково, с умилительной хрипотцой зашептал он. —Тебя так растрогало то, что я не сплю с генералом? Браво, Ян, ты, оказывается, умеешь быть порядочным мальчиком, — её слова сопряглись с шелестом молнии. Наконец-то. Лэйн села поудобнее, поджала под себя промёрзшие колени. Схватила ледяными руками бёдра, удерживая. И одновременно спуская бельё. Он смотрел на неё и сжимал доску подоконника. В глазах плыло. В темноте кружили мушки, кометы, звезды.. Когда криптограф коснулась его языком, он прокусил щёку почти до мяса. Зажмурил глаза, подавляя стон. Она явно знала, что делала. Его сводило, дробило на части от её языка. Острого, иногда до крови режущего грубыми фразами. А сейчас с остервенением выводящего круги на его члене. Немыслимо. И чертовски приятно. Ян не знал, что так вообще бывает. Крышесносные волны накатывали на него от легких, ленивых касаний её губ. Но Лэйн явно не была удовлетворена. Она оторвалась от него, выжидающе посмотрела вверх. —Лэйн.. Пожалуйста, Лэйн. Не останавливайся, — он толкнулся вперед за ускользающим касанием, попал ей в руку. —Попроси ещё, — неожиданно хриплым голосом потребовала она. Он закрыл глаза, щёки налялись багрянцем. Было стыдно. Ему, прошедшему сквозь огонь, воду и медные трубы. До чёртиков, до жгучего покалывания стыдно. Грязно и интенсивно. Казалось, он забыл как дышать. Хотелось ещё. —Пожа-а-а-луйста, Лэйн, — протянул он, дрожащей рукой зарываясь в её волосы. —Как скажешь, милый, — и накрыла его полностью, вжав щёки. Вероятно, весь Оксфорд огласился его стоном. Таким, от которого задребезжало стекло, в которое он влетел головой. Она больше не церемонились, не пытала, смотря снизу вверх в подтёках туши. Дорожки остались под веками как нефтяные слёзы. Его рука не мешала, не направляла. Только невыносимо дрожала, сжимая у корней. Он чувствовал, как приближается к своему пику. Тепло волнами накатывало от каждого её прикосновения, растекалось по телу. Он легонько толкнулся в её глотку, что есть сил контролируя себя. Лэйн в ответ упрямо замедлилась. Ощутимо ослабила напор. Ян зашипел на неё, но не двинулся. Когда она совсем прекратила, его стоны перешли в скулёж. Тихое, сдерживаемое похныкивание через сжатые ноздри. —Лэйн, хватит. Прекрати надо мной издеваться, — промычал он, чувствуя болезненную пульсацию. Не звезды точно. —Сладкая, — —Что?— —Ты забыл добавить сладкая, Ян,— издевательски хохотнула она, сев на пятки. Он посмотрел на неё. Губы блестели, глаза смеялись. Она откровенно веселилась и не чуть не скрывала этого. Ян и в темноте видел её измененное весёлостью каменное личико. —Иди-ка сюда, сладкая, — он рывком поставил её на ноги. — Теперь играем по моим правилам. —Вот как.. —договорить он ей не дал, рывком сажая на подоконник. Его руки скинули пальто с плеч. Долгожданные колени засияли своей острой красотой. Стройные длинные ноги он сжал почти со злостью, обхватив за ляжки. Губами нашёл её искусанные, кровоточащие губы. И обхватили их в немыслимом порыве страсти. Грубость переплелась с нежностью. Точнее с нежным поглаживанием её оголенной спины. Она оттолкнула его, резко укусив за губу. Несмотря на его недовольное шипение, в который раз огласившее тишину помещения, она весело хохотнула. —Сумасшедшая, — застонал он, чувствуя её блуждающие руки на себе. —А ты хотел ангела, Ян? — в ответ засмеялась она, стягивая с себя кружевные трусы. Это было неожиданно. Для них обоих. —Ты и есть ангел, — бредово улыбнулся он в ответ, фиксируя её бёдра — Любое твое прикосновение —путёвка в рай. —Или в ад, — выдохнула она, чувствуя его пальцы на внутренней стороне бедра. —С тобой и там не заскучаешь, Лэйн — коротко поцеловал в висок, приобнимая за плечи. И без предупреждения вошёл в её холодное, всё ещё не раздетое тело. В её дыхание, в её кровь, в её сумасшествие. Она сжала зубы, злющая и жестокая. Этой ночью он вновь не услышит её стонов. Если её гортань вообще умеет издавать такие звуки. Что ж в молчанку играть она умела лучше него. Он послал всё в преисподнюю. Давно, еще когда посмотрел на неё там в коридоре. Пусть упивается его стонами, пусть дьявольски радуется победе. Плевать. —Терпеть не могу тебя, Лэйн, — зашептал он, при каждом движении выстанывая ей признания — Ты—воздух, Лэйн. Когда дышишь тобой, лёгкие окисляются. Ты—проклятие. Моё проклятие, личное. Ни на что тебя не променяю. —Готовься гореть в аду, — судорожно ответила она, вжимаясь в подоконник. —Вместе с тобой, сладкая — улыбнулся он, прижав губы к малиновым волосам. И феерично токнулся в последний раз. Его пронзило острое, болезненное удовольствие. Такое полное, что голос сорвался на хрип, на хрустящий полустон, как будто бы сломалась пластинка. Милая пластинка по имени «Хороший мальчик Ян». Она засмеялась, обвивая его руками. Он неожиданно хохотнул в ответ, зашёлся необузданным смехом. Лэйн обнимала его, чувствуя губами намокшие от испарины вороньи волосы. Они оба дрожали, отходя от совместной крушения галактики, потонувшей в багровом покрывале ночи. В кроваво-красной вспышке оргазма, застывшего в её неподвижных глазах, всё ещё широких от пережитого удовольствия. —Мы сумасшедшие, сладкая,— он снова поцеловал её в висок — По нам плачет психдиспансер. —Успокойся, на базе его всё равно нет, —усмехнулась она, пожимая плечами от приятной щекотки. Она переплела с ним свои острые когти. Обняла коленями, придавливая выжившие бумаги. Лунный луч отразился на её просветлевшем лице, сгладил острые черты. Безучастное кровавое светило блеснуло в последний раз, вычерчивая звёзды её глаз, и совсем исчезло, оставляя их личный маленький апокалипсис.