В особняке.

Спустя столько времени, казалось бы, бесконечного приключения по порталам, они впервые остались наедине. Лукас ждал этого момента, но не ожидал, что все произойдёт именно так... — Как думаешь, мы тут надолго? — мягкий голос отдаётся гулким эхом. Ночной особняк имел соответствующий таинственной атмосфере антураж, громоздские лампы со свечами так и норовили упасть с потолка, а неизвестные люди с картин подозрительно вглядывались в лица пришедших чужаков. Все в этом месте заставляло испытать опасность на каждом шагу, потому Джесси, решительно шагающий впереди, даже не обернулся на Лукаса. — А ты как думаешь? — Не знаю... Тут жутко, но не скажу, что я бы предпочел что-то другое крутому особняку в комплекте с настоящим убийцей. Как будто бы это куда лучше, чем тонуть в лаве или бесконечном океане. Тут хотя бы знаешь, чего можно ожидать... — И то верно, — они остановились напротив двери, ведущей в обеденный зал. Надо же, только недавно им предстояло сидеть за одним и тем же столом с убийцей... — Итак, с чего начнём?

Щелчок.

— Лукас?! — Я тут, я тут! — писатель выходит из тени, смущенно улыбнувшись. — Закрыл дверь... на всякий случай. Чтобы нам точно никто не помешал. Вздохнув с облегчением, герой, не до конца понимая, какую смертоносность могут нести вещи, замкнутые в этих четырех стенах, жестом приказывает быть осторожным. Тишина и ни души. Честно говоря, попробовать себя в роли главного героя детектива оказалось интересным не только в мечтах. Он осматривал комнату на наличие ловушек, пока Лукас тихой поступью следовал рядом. За картиной прятался маникен Белой тыквы, записанная на пластинку речь (получается, что убийця все-таки не было рядом?), а под столом обнаружены загадочные кнопки — дело продвигается успешно, главные зацепки на руках и остаётся лишь сообщить другим об этом. Лукас считает это небезопасным и говорит прямо: если предатель среди них, не стоит давать знать, что они напали на след, чтобы не спугнуть. Джесси говорит, что хуже уже быть не может и лучше держать вкурсе всех, ведь неизвестно, кому в следующий раз улыбнется смерть, а зацепки помогут убедить остальных, что им стоит быть бдительными. Лукас соглашается, потому что в его словах есть смысл. — Раз мы закончили... Хочешь печенье? — улыбается он. Джесси стоял спиной к двери, возле которой Лукас терпеливо ожидал напарника, когда он резко оглядывается через плечо, с глубокой тревогой смотря на писателя. Мрак покрывает его лицо тоже. Множество эмоций проносятся в изумрудных глазах: недоумение, растерянность, недоверие и страх. Пронизывающий страх всех сердец. Неожиданно Лукас оказывается прижат к двери, но по неведомой причине он почти сразу расслабляется в хватке друга, что до странного противоречит защитным инстинктам со страшным и жутким обстоятельством дел. — Лукас. На твоём месте была кнопка. Внутри у обоих что-то сокрушительно падает. — Что..? Джесси, это бред! Я не убийца. Если бы я был убийцей, то ты бы сейчас не... — Тише! — перебивает Джесси, переставая искать ответ в синих глазах. На этот раз он смотрит на входную дверь.  За ней доносится шорох. Неужели кто-то подслушивает их?... — Шагов не было... — Может... летучие мыши? —  Голос героя переходит на шепот. — ...Так. Дай мне договорить. Я к тому, что такое могло произойти с каждым из нас. Ты не убийца и никогда им не был. — Тогда... — Лукас не меньше расстерян. Он едва борется с желанием обнять Джесси, прижать его к себе и никогда не отпускать, чтобы не дать неприятности коснуться их. Нет уж! Лукас должен его защитить, даже если сейчас дверь распахнется и оттуда выйдет Белая Тыква с топором — он не даст Джесси в обиду, не после того, что они пережили. Должен его защитить. Подобные мысли у него возникали часто, мелькали где-то в разуме и долго не давали покоя. Почему-то осознавая свою беспомощность перед грубой силой, он чувствовал, что может постоять за него не хуже других. И еще одна мысль: Джесси его тянет, как магнит. Внешне спокойный писатель позволяет себе горько улыбнуться. Не время. Джесси не любит, когда его отвлекают в серьёзные моменты. Лучше оставить все это на потом. Поговорить об этом они всегда успеют... Если выживут. —  Нам грозит опасность. — Не хочу пугать, но грозит с того дня, как Эйдан появился на свет. А, ты про это? — Да. Убийца думает, что он знает каждый наш шаг наперед — рано радуется... — ...ведь мы вовсе не мыши. Мы кошки. — Это как раз то, что я и хотел сказать! — восхищается Джесси, и Лукас почему-то краснеет, желая подольше задержаться на возникшем островке безопасности в ярко-блестящих зелёных глазах. Шорох уже давно сошёл на нет. Что бы это ни было, оно оставило их в кромешной тишине. — Ну что, выдвигаемся? — Лукас в самой непринужденной манере подмигивает и неловко улыбается. — Ты когда-нибудь перестанешь делать так? — Джесси вопросительно склоняет голову, закатывает глаза и уже было отходит от Лукаса, однако далеко уйти ему не дают. — Подожди ты, я пошутил. — тот удивленно поднимает бровь, но ничего не говорит. Да и сказать он толком ничего не успевает: его мягко целуют в уголок губ. — А, и кстати, ответ на вопрос: никогда, я— Лукас не договоривает, когда поддавшийся вперед Джесси решительно целует прямо в губы. Возможно, слишком резко и грубо, но кого это волнует? Возможно, неподходящее место. Возможно... Возможно Лукас и рассчитывал на это, закрывая дверь на замок. Но только самую малость! Мысль об этом заставляет Джесси ощутить мурашки. Как и мысль о том, что, может быть, может быть это вообще последний день, когда они есть друг у друга. — Мы... еще поговорим об этом, ладно? — голос переходит на шепот. — Когда мы выйдем отсюда, пути назад уже не будет. Но все будет хорошо, верь мне. Ты можешь на меня положиться. — Опять ты за своё, да? — Лукасу удаётся совладать со своими эмоциями, но он готов поклясться, что с каждой секундой становится краснее. — А как бы ты поступил на моем месте? Бледный свет отражается на доспехах героя, скользит по коже и родинкам на шее. И пусть, что не подходящее время, но Лукас решается. Поцелуй на этот раз, глубже и чувственней. Он умеет тянуть время: зарывается одной рукой в шоколадные кудри, другой, успокаивая, поглаживает загорелую щеку со шрамами. Напряжённый до предела, лидер постепенно расслабляется, привычно перекладывая руки в перчатках на чужую талию. — Кто-то из нас ведь должен позаботиться о том, чтобы чей-то громкий шепот не был слышен всеми людьми в особняке, — улыбается Лукас и Джесси чувствует ступор. — ...Ах ты–