Пустые слухи

Попадаются же такие люди, после зрительного контакта с которыми, потом ещё ходишь как в тумане полдня с единственной надеждой – стереть себе память, вышкребать из черепа остатки впечатлений о том взгляде, с которым они так рьяно смотрели в душу. Промокашка вот с такими сталкивался за жизнь всего дважды. Первым, конечно, был Карп, с его неживим, стеклянно-зеркальным взглядом. Стеклянным даже не потому, что глаза у него зловеще блестели мутной пеленой, а из-за своего рода ощущения искусственности, словно были пуговицы у него вместо глаз, или просто чёрные, как и душа, впадины. На дне – пустота. А зеркальные – потому что видел ты в них не только текущее своё отражение в данный момент, так ещё и смерть свою страшную, словно она уже наступила. Последнее пугало до жути, до, не смотря на изорваные в кривой усмешке губы, нечеловеческий, ледяной, как зима в этом доме, страх. Но человек имеет свойство привыкать к чему угодно, даже к этому взгляду. Вторым была Клаша, что пугала не меньше. Но только не кровожадностью, а загадкой. И вот как раз таки к её взгляду привыкнуть не получалось даже по прошествии нескольких лет. Окутанная таинственной дымкой всех ужасов самой чёрной ночи, она носила розовый халат, напоминающий почему-то колдовской плащ или мантию. Красила в кроваво-красный острые ногти, алой помадой мазала губы, волосы чёрные её вились по едва уловимому ветерку из-за когда-то неплотно захлопнутой форточки. А в глазах – синющая глубина, зияющая адским пламенем и дьявольским прищуром. А когда она изредка, но садилась за фортепиано, ещё не дотронувшись даже до клавиш, звучала музыка. Музыка, которую слышал почему-то только Промокашка, из-за чего и ловил её странные взгляды, которые словно многочисленные условные знаки или витьеватые обрывки разведчиских шифров из обгорелой в пламени страха, тетрадки, складывались в что-то нематериальное, что заменяло им с Промокашкой слова. Мелодия – диалог, захлопнутая крышка – его окончание, взгляды – вопрос, особый прищур – ответ. Клаша словно посланница с того света в ведьминском облачении – красива, умна, таинственна и зловеща одновременно. И сверлила вечерами взглядом она как-то по-особому, так, что даже Карп в моменты гнева так не мог, настоящая ведьма. Даже кот имелся при ней, чёрный, с такими же синими, адскими глазами. Как и хозяйка, кот явно имел какую-то неуловимую связь с потусторонним миром: появлялся всегда в нужном месте, ластился далеко не ко всем, только к Клаше, сверкал глазищами, шипел задушевно по тёмным углам среди ночи. Так, что хоть "–Изыди, нечистая сила!" кричи, да только не поможет. Ни Клашу, ни кота такое не пугает. Клаша курит длинные сигареты. Клаша красит губы красной помадой. Клаша глухими вечерами садится за фортепиано, а Промокашка кивает. – Как из Промокашки скрипач! – часто усмехалась Клаша, когда говорила про что-то несопостовимое и несуразное. Так часто, что стало это её собственным оборотом речи, как поговорка какая. Усмехалась вечерами, когда за окном ползла тоскливая темень. И она всё смотрела на него, усмехалась так, чтобы другие не поняли, только он. И губы эти алые шептали что-то Карпу, хотя адресованно всё равно было Промокашке, что видно было по взгляду, и глаза с прищуром дьявольским, всё смешивалось тогда в один бессвязный поток мыслей, что даже чёрный кот, медленной походкой бродящий где-то рядом и едва касающийся хвостом штанины, не вызывал уже ощущения прибывания здесь самого Люцефера. Такие ощущения своим присутствием могла вызывать только Клаша и никто больше. Она и мысли, кажется, читать умела. Никто не знал точно, но Промокашка был уверен и мог поклясться. А все ведь его мысли были направленны на неё и остановить этот поток было практически невозможно под влиянием внеземных сил. Да и не хотелось особо. Кот уже так не пугал, а тёрся где-то у ножек деревянного стула. Даже никого, кроме, как потом оказалось, самой Клаши, в этой комнате уже и не было. Были только Клашины длинные сигареты с приятным и практически нежным дымком, сильно отличающимся от той шлаковой дряни, почему-то позорно звавшейся самокрутками, которую постоянно курил Промокашка. Этот обманчиво светло-серый дымок неумолимо ударил в голову, словно в неё до этого не ударяла на редкость мерзотная водка. Сознание плыло, но даже через плотную пелену всем нутром ощущалось не тепло от печки, а адское пекло и присутсвие чего-то преисподнего здесь, в этой комнате. Дело было не в коте. Клаша появилась не то, чтобы неожиданно, скорее ожидаемо. Кот отдельно от неё встречался крайне редко. Рукой она привычно ведёт по сокрытому под слоем несуразного пальтишки плечу, ведьминскими глазами сверкает и смотрит не в глаза, а прямо в душу. Снова играет. – Нет, Промокашка, не чертовщина, хуже. – раскатывая каждое слово, словно не говорит, а мёд льёт, говорит она. Читает мысли, не опять, а снова. И, не давая завершить обрывки фраз, которые так и хочется сказать в ответ на это заявление, ловко перехватывает сигарету из чужих губ, мазнув слегка по щеке острым ногтём. Вдыхает дым легко, но так, словно может всю сигарету за один вдох осилить. – Ведьма ты, Клаша, ведьма. Самая настоящая. – Промокашка медленно качает головой в знак протеста и несогласия, но Клаша на это лишь фыркает. – Дур-рак. – остатки дыма выдыхались алыми губами уже не в воздух, а в недолгий, обречённый, немой поцелуй. Пальцы её с красными ногтями впутываются в тёмные волосы, прижимая остатки мыслей к черепу, заставляя их просвечивать как путанный театр теней. За эти дьявольские пальчики можно было и душу аду подарить. Во всяком случае Промокашка считал именно так, особенно когда они во всякий раз притягивали так отчаянно-болезненно до синяков или придушивали слегка за потрёпанный шарф, одновременно выводя острой стороной ногтя замысловатые узоры на шее. "– Дьявол." – подумает Промокашка ночью. – Верно. – ответит Клаша утром. – Твой. – поцелуями вновь измеряя ночное время, скажет он когда-то. – Несомненно. – ответит она на утро, сидя за фортепиано. Кроме них самих никто ничего не поймёт, все живут как жили в неведении. А они понимают, знают, и тоже так живут, но только до следующей ночи и до очередной сигареты. А всё вокруг – пустые слухи.