Доверенные лица Андрея Жданова

      Катя

      — Вечер добрый, Катерина Валерьевна, — Катя вздрогнула.        Не ждите ничего хорошего от незнакомцев, который поджидают Вас поздно вечером у подъезда.       — И вам не хворать, — она обернулась к собеседнику. Тот сидел на лавочке и медленно сделал затяжку.       — Пошли в машину.       — Папа увидит, оно вам надо? — собеседник потушил сигарету и подошёл ближе.       — Общение с Валерием Сергеевичем не входило в мои планы на вечер, — он даже пальцы скрестил, чтобы не сглазить. — Какой код от подъезда?       Катя ухмыльнулась. Она набрала нужный код, и они молча поднялись на этаж ниже, чем жили Пушкарёвы. Мужчина ловко открыл дверь в квартиру, расположенную прямо под их, и вошёл внутрь. Девушка огляделась по сторонам и быстро захлопнула за собой дверь. Папа её убьёт, если узнает, что она заходила в пустующую квартиру этажом ниже, или, как он ласково её называл — «притон».       — Почему ты её до сих пор не продал? — спросила Пушкарёва, присев рядом с мужчиной.       — Я всё жду, когда в твою честь откроют дом-музей. Сколько у нас времени?       — Я сказала родителям, что мне нужно доделать квартальный отчёт. Час точно есть. Те документы, что…       — Подожди, ещё успеем про бумажки. Я так соскучился за то время, что мы не виделись, — одной рукой он обхватил её талию, другую пристроил на бедре, и не мешкая поцеловал Катю. Она ответила, но через какое-то время оттолкнула его.       — Когда ты перестанешь курить?       — А когда ты начнёшь? — он ухмыльнулся и стянул с неё рубашку.

***

      — «Притон», значит, — рассмеялся мужчина, затягивая ремень. — А папа знает, как обзывает свою любимую дочурку?       — Вот только не надо ёрничать, — Катя придирчиво рассматривала себя в зеркале. Заметать следы не так уж и сложно, когда живёшь под постоянным контролем. — Знаешь, а я не скучала.       — Даже не пытайся разбить мне сердце, я знаю, что ты лукавишь.       — Я посмотрела бумаги, которые ты мне принёс. Там элементарная ошибка в расчётах. Теперь понятно, почему Павел так паникует. Его сынуля ни черта не понимает, а полез управлять компанией.       — Как насчёт моего предложения?       Не ждите ничего хорошего от незнакомцев, которые поджидают вас у подъезда. У них обязательно будет к вам какое-то предложение.       — От которого я не могу отказаться? — Катя отлично помнила, как несколько лет назад попала в неприятную ситуацию, а он ей помог. Видимо, пришло время вернуть долг.       Он сразу понял, о чём она думает, и помрачнел. Катя всегда всё просчитывала на несколько шагов вперёд, а тут так облажалась. Её раздражала не столько сама ситуация, сколько то, что она её вообще допустила.       — Ты мне ничего не должна. Не захочешь в это ввязываться — я пойму.       — Я ещё никогда не играла так по-крупному. То, что ты предлагаешь, это… — нужные слова никак не приходили на ум.       — Аморально, подло, противоречит твоему воспитанию, сложно реализовать, и вообще, почему именно ты?       — Да, спасибо. А ещё это радикально. Ты понимаешь, что это коснётся абсолютно всех?       — Когда тебя волновал расходный материал?       — Как-то карму не хочется портить, ты же знаешь, как она у меня блестит, — Катя не выдержала и заливисто рассмеялась.       Папа всегда внимательно следил и за дочкой, и за её кармой: воспитал правильной девочкой, разрешал общаться только с теми людьми, которые прошли его тщательную проверку, не позволял возвращаться домой позже шести, следил за оценками и вообще мечтал вырастить нечто достойное звания дочери САМОГО Валерия Пушкарёва! Катя Пушкарёва никогда не перечила отцу, послушно выполняла все его требования… но чужих надежд не оправдала. Если папа узнает, какой человек вырос из его любимой дочурки, его абсолютно точно хватит удар.       — Это точно, — собеседник тоже рассмеялся. Так сложилось, что он стал свидетелем падения «ангела» (и во многом этому поспособствовал). Катерина прекрасна в своём пороке. И, возможно, лет после шестидесяти, когда они возьмут от этой жизни всё, он даже женится на ней.       — А родители?       — Что?       — Если я соглашусь, родители обо всём узнают. У папы сердце больное.       Чёрт, он постоянно забывал об этой «задачке со звёздочкой». Свадьба после шестидесяти отменяется. Валерий Сергеевич никогда не позволит, чтобы его золотая дочурка связала жизнь с таким… Нет, Пушкарёв выражений подбирать не будет.       — Я так часто слышу про сердце твоего отца, что у самого скоро заболит.       — А я думала, ты бессердечный, — к тому времени Катя уже заплела косички и сидела спиной к собеседнику. Она, конечно, не ангел, но до его уровня ей ещё далеко.       — В этом мы с тобой похожи. Если я решу вопрос с родителями, ты согласишься?       — Мне нужно время, чтобы всё взвесить. Если не секрет, зачем тебе это?       — Я хочу провести социальный эксперимент: «Препарирование лягушек». Вытрясти все внутренности и выставить их на всеобщее обозрение, — он не признался, перевёл всё в шутку.       — А финалом будет харакири? — девушка усмехнулась. Причины — это так, ненужные формальности.

***

      Катерина Пушкарёва никогда не принимала поспешных решений, даже самых заманчивых и авантюрных. Она считала себя рациональным человеком. Прежде чем что-то делать, нужно понять, как это отразится на ней, на родителях, каковы шансы на успех. А к идеям одного конкретного человека вообще нужно было относиться с особой осторожностью. Его присутствие волшебным образом позволяло Кате чувствовать себя человеком. Не зубрилкой, не чучелом в юбке, не папиной дочкой, а именно живым человеком, живой. Это была её слабость, которая толкала на ошибки. Их общение вело её в бездну. Катя искренне надеялась, что, вернувшись из Германии со стажировки, больше никогда его не увидит. Это была перевёрнутая страница. Почувствовав давно забытую свободу, она уже не сможет вернуться к прежней жизни. Своеобразная точка невозврата.       Поднявшись на свой этаж, Катя тихо открыла входную дверь. Это не имело никакого смысла, родители наверняка ждали непутёвую дочь в коридоре. Но вдруг повезёт…       — Ты где была? — с порога строго спросил отец.       — И тебе здравствуй, папа, — не повезло.       — Ты видела время? Приличные девочки уже давно спят.       — Видимо, приличные девочки не пишут квартальный отчёт. Я же предупреждала.       — Предупреждала она! Ты сказала, что задержишься, а не придёшь под утро!       Катя посмотрела на наручные часы. Десять вечера. И, кстати, ей двадцать четыре года.       — Я очень устала, давай ты отчитаешь меня завтра.       Не дожидаясь ответа, Катя зашла в свою комнату и закрыла дверь.       — Мать, ты видела, как она с отцом разговаривает? — в коридоре всё ещё не унимался отец.       — Валера, тише, девочка света белого не видит, всё работа да работа, — причитала мама.       «Девочка» прислонилась к двери и медленно сползла по ней, закрыла глаза. Она действительно устала.       От такой жизни.