По новостям

Дилан лежал на шикарном диване с телефоном в руках, в особняке Саймона. Или, если точнее — Джона. Того самого говнюка, что его и создал. Полулёжа, в тук-туке и с включённым телевизором, он лениво переключал каналы. Новости шли фоном, и только изредка что-то цепляло его взгляд. На самом деле, он включал телевизор не ради интереса — а ради шума. После того, как он столько времени провёл запертым в телефоне, тишина стала для него почти невыносимой. Он боялся её. Каждый раз, когда оставался один и становилось слишком тихо — начиналась паника. Пустота будто возвращалась за ним. С тех пор он не мог заснуть без звука. Он ставил аудиокниги, истории, записи дождя — всё, что могло заглушить тишину. Иногда ему по-настоящему казалось, что он всё ещё внутри экрана. Там, где пустота. Где нельзя было дотронуться ни до предмета, ни до человека. Где царила такая глухая тишина, что казалось: даже воздух молчит. Но иногда от этого бесконечного одиночества его спасал лучший друг — Лололошка. Он был с ним с самого начала, ещё тогда, когда они были соседями в общежитии на острове. Это было до того, как Дилана переписали в слугу Джоди Арист. Именно Лололошка тогда спас его (ну конечно не прям он но суть не меняет) вытащил из той системы, переселил в другое тело. Он был рядом, когда они сбегали с острова на корабле. Тогда Дилан отключился из за сигнала которые Ричард забыл предупредить. Лололошка испугался за него, он хотел повернуть корабль обратно. Хотел найти способ спасти, хоть как-то, хоть что-то сделать. Но все были против. И Шерон... просто ушла. Она покинула их, потому что Лололошка выбрал Дилана. Он это знал. Он это помнил. И до сих пор не мог понять её поступка. Ричард и Лололошка остались вдвоём на корабле, не зная даже, как им управлять. Тогда Ричард смог переписать Дилана в ноутбук, чтобы тот хоть как то помог с навигацией. А позже, в Хенфорте, его снова переписали — на этот раз в телефон. И всё это время Лололошка не переставал быть рядом. Телефон, правда, принадлежал Ричарду, так что не всегда удавалось попасть на связь, но каждый раз, когда Ло находил возможность — он говорил. Говорил много. Так много, что Дилан, живя внутри устройства, слышал от него больше слов, чем когда-либо прежде. Лололошка, обычно молчаливый и закрытый рядом с другими, но рядом с ним становился настоящим. Настолько живым, что и сам Дилан чувствовал себя живым, а не просто железкой. Когда автоматон наконец получил тело, первое, что он сделал — бросился обнимать Лололошку. Просто прижаться. Почувствовать. Убедиться, что он настоящий. Что это не сон. Что он рядом. Да, он понимал, что чувствует нечто большее, чем обычная дружба. Но не мог себе в этом признаться.

***

Его мысли вдруг прервались его что-то отвлекло от телефона — взгляд зацепился за телевизор, на 993-м канале. Шли новости. Дилан не сразу понял, что слушает, но потом... — Чрезвычайные новости! Сегодня, на улице ***, возле пятнадцатиэтажного дома, найдено тело нашего великого Джона Дейви Харриса. По предварительной версии, он упал с крыши. Очевидцы утверждают, что видели, как кто-то прыгнул вниз. Он был в белом худи и обычных чёрных брюках. Без своего фирменного оранжевого шарфа и очков. Сегодня Хенфорт запомнит этот день, как... Он понял что это был не Харрис. Это был Лололошка... Дилан больше не слышал, что говорила женщина с экрана. Мир рухнул. Во рту пересохло. Кожа покрылась холодным потом. Он сидел, не моргая, с расширенными глазами, и дрожал. Всё тело — как будто потеряло управление. Он не знал, что делать. Он просто... не знал. Буквально вчера его друг — шатен с упрямым взглядом и тихим голосом — зашёл к нему и молча протянул шарф. — Хочу, чтобы он остался у тебя, — сказал он тогда. Шарф. Голубой. Он был частью Лололошки. Частицей его души. Дилан тогда не понял, почему Ло решил отдать его. Подумал, что тот просто... бережёт его. Его самого. Теперь шарф лежал на кровати — аккуратно сложенный. Как прощание, которое никто не произнёс. Он ждал, что Ло вернётся. Думал, что вот-вот распахнётся дверь, и тот войдёт, просто поболтать. Сядет рядом, молча, не прикасаясь. Просто — будет рядом. Но вместо этого по телевизору говорили чужим голосом. И говорили неправду. Джон? Они сказали, что это был Джон?! Они даже не знали, кого потеряли. Они не назвали имя Мироходца. Его имя. Его. Это уничтожало. Это кричало внутри. Но главное — в голове звучала только одна мысль: "Его больше нет."

***

Дилану было страшно. Он весь дрожал. Его трясло изнутри, как при лихорадке, и он не мог перестать думать. Ло... его друг, его единственный… больше нет. Мысли рвались в разные стороны. Он не знал, что делать. Первая мысль — Ричард. Надо увидеться с ним и поехать в Блогер Хаус. Туда, где когда-то был и Лололошка. Где Жиль. Где всё напоминало о прошлом, которого больше нет. Он вскочил с дивана, бросился к двери. Нужно было идти. Бежать. Убежать от этой тишины, от этого холода. Но на пороге он застыл. У двери стоял мужчина в розовом пиджаке, с аккуратной бородой и серьёзным, усталым взглядом. Солус. Дилан не боялся называть его своим опекуном. Он был больше, чем наставник — он был тем, кто однажды не прошёл мимо. Кто научил жить. Солус уже всё знал. Это было видно в его глазах. Автоматон был испуган. Весь в дрожи, в холодном поту. Он почти потерял равновесие, когда встретился с Солусом взглядом. Тот тяжело вздохнул. Молча подошёл и обнял его. Объятия были тёплыми. Настоящими. Без слов. Солус всё понимал. Он знал, как сильно Дилан любил Лололошку. Как больно было потерять. Как бессмысленно звучали сейчас любые фразы. И Дилан… принял объятия. Он дрожал. Пытался что-то сказать — но в горле встал ком. Только дыхание. Только боль. Спустя несколько секунд они отстранились. Повисла пронзительная тишина. Солус нарушил её первым: — Хочешь... чтобы я отвёз тебя в Блогер Хаус? Дилан просто кивнул. Молча. С испуганными, широко раскрытыми глазами. Они пошли к машине. Всю дорогу они молчали. Слышались только звуки улицы. Гул города. Голоса, машины, ветер. Но внутри... было тихо. Слишком тихо. Пусто.