Творец, увидь своё искусство!

— Возьми эти краски, Эцио. Я верю в то, что ты станешь великим художником, — говорила своему маленькому сыну Адель, протягивая краски различных цветов, многие из которых ему приходилось ранее доставать лишь при помощи смешивания тех или иных оттенков, дабы получить необходимый. Прошло пятнадцать лет. Эцио смотрел на своё новое произведение искусства, но ему было необходимо добавить детали для большего реализма картины. Встав со своего места, он начал рыться в шкафах и ящиках стола. Его длинные, доходящие до колен белые волосы мешали ему, из-за чего он собрал их в высокий хвост, пусть и неопрятный от отчаяния. Тяжело вздохнув, Эцио потерял всю надежду на завершение своего шедевра, но, открыв последний ящик, он краем глаза заметил запылившуюся вещицу. Нетронутый подарок матери. Алые глаза засияли, как рубины, а руки сразу же потянулись за коробочкой, которые вот-вот изменят его жизнь не то в лучшую, не то в худшую сторону. Итак, художник садится за незаконченную работу и начинает водить кистью с «новыми старыми» красками по изображению. На картине вырисовывается образ голубоглазой дамы, одетой в не особо длинное белое платье, что было чуть выше колен, с непроницаемым выражением лица, фарфоровой кожей и мягкими чертами лица. Эцио видел в ней свой идеал, пусть и собственноручно созданный. Последний взмах кисти. Портрет завершён. Осталось только дать краскам высохнуть. Сидя за столом и думая над референсом следующего шедевра, Эцио невольно закрывает глаза, крепко, глубоко засыпая. Но... Это был сон, в котором к нему приходит спокойная и милая девушка с его картины. Она представилась ему как Сэцуко; её голос был спокойным и монотонным, она была жутко равнодушна, но в то же время очаровательно любопытна... Когда сон медленно покинул его, а глаза начали постепенно открываться и прищуриваться от солнечного света, попадавшего в его творческую студию сквозь окна, Эцио услышал демонстративный кашель. Он вздрогнул и сразу же поднял голову, сначала не понимая, что его отвлекло, но затем увидел... — Сэцуко? — шёпотом произнёс он её имя, хлопая глазами. Это та самая грань между сном и реальностью? Или это действительно наяву? — Привет. Почему ты во сне звал меня? — спокойно спросила Сэцуко, сидя напротив Эцио и подпирая щёку ладонью. — Я тебе снилась? Первое, что сделал художник, прежде чем ответить на поставленный неземной красавицей вопрос, — посмотрел на холст, где ранее была нарисована его Сэцуко. Его глаза широко раскрылись: полотно было чисто и пусто. Он сглотнул ком в горле от недоверия. Эцио даже на мгновение подумал, что он всё ещё спит, ведь не может быть всё так просто, не так ли? Ведь всё, что он видит, — это неправда? Иллюзия? Сон? Или вообще галлюцинации? Все эти мысли пронеслись в голове творца всего за секунду, прежде чем он снова перевёл взгляд на сидящую перед ним Сэцуко, задумавшись над ответом. — Э-э-э... Да, наверное? — неуверенно ответил Эцио, отмахнувшись от остатков сна, всё ещё не покинувших его. <...> Пока Сэцуко медленно поедала плитку ихлюбленного белого шоколада, Эцио создавал следующую картину, желая дать ответ на внутренний вопрос: оживают ли его картины или он просто сошёл с ума? Что он будет делать, если следующая работа точно так же предстанет перед ним? А что будет делать, если картина останется запечатлённой на холсте? Недавний незаконченный референс подтолкнул его к созданию следующий шедевр: парень с красными короткими волосами, аметистовыми добрыми глазами. В процессе создания Эцио решил добавить кое-что для своего творчества несущественное, но очень подходящее появляющемуся образу: одежду в стиле киберпанк. Это, скажем так, его знакомство с стилем. Он настолько был вдохновлён появлением Сэцуко, своего творения, своего идеала и радующего глаз создания, что последнюю полноценную работу завершил на следующий день после первого штриха. Эцио был доволен собой. Знакомство с киберпанком прошло успешно и приятно. Это действительно хорошая работа. Если этот парень с холста тоже явится перед ним... Что ж, это будет необычно. — У тебя нет друзей? — спросила Сэцуко, сидя на краю стола и болтая худенькими ножками вперёд-назад. — Откуда такие выводы, милая? — усмехнувшись, поинтересовался Эцио, убирая свое рабочее место и приводя студию в порядок. — После того, как появилась я, ты как-то вдохновился, что ли. Ты не выходишь на улицу, не рассказываешь о похождениях с друзьями, хотя во время создания меня ты сам говорил, что хотел бы на днях повидаться с друзьями, — ответила она, глядя на своего создателя, ходившего туда-сюда по студии, в то время как его шаги эхом отдавались от стен помещения. — Мои друзья находятся слишком далеко от меня. Пока что я занят творчеством, как видишь, — ответил художник, облегченно вздыхая по окончании уборки. — Понятно, — ответила Сэцуко, а затем слезла со стола и легла на мягкий ковёр, удобно (для себя, но никак не для Эцио) свернувшись калачиком на мягкой поверхности. Ей нравилось спать и в принципе проводить время в холоде, поэтому она сидела и лежала исключительно на полу, но во время трапезы — на столе. <...> И вновь Эцио видит новый сон. Красивый лесной хвойный пейзаж, малиновый закат, летний тёплый ветерок и красноволосый паренёк, ростом чуть ниже Эцио*. Художник прямо во сне вспоминает, как произошла его первая встреча с Сэцуко, и именно это помогло ему пробудиться ото сна, открыть глаза и бегло осмотреть комнату. Первое, что бросалось в глаза, — Сэцуко. Разговаривающая с парнем. Красноволосым. С аметистовыми глазами. — Проснулся, — ровным тоном сказала Сэцуко, заметив краем глаза движение со стороны Эцио, а рядом сидящий «знакомый незнакомец» обернулся и, посмотрев на своего создателя, ярко, приветливо улыбнулся, как-то даже по-мальчишески. — С пробуждением! — добродушно поприветствовал он, вставая со своего места. — Я Редклифф. Можно просто — Рейо. Я очень рад знакомству с тобой, творец! Рейо протягивает руку Эцио, пока художник сонными, непонимающими глазами осматривает его. Яркая разноцветная одежда, похожая на стереотипный наряд из будущего, на поясе была прицеплена кобура с внутри лежащим уже заряженным пистолетом. — Поразительно... — шёпотом ответил он, глядя на своего нового гостя и протягивая ему руку, дабы сомкнуться в рукопожатии, и это касание помогло Эцио убедиться в реальности просиходящего. — Рад видеть тебя, Рейо. Они улыбнулись друг другу, пока Сэцуко молча наблюдала. Её вид мог навести на мысль, что она спит с открытыми глазами. Эцио заметил, что, в отличие от неё, Редклифф гораздо более разговорчив и эмоционален, даже немного инфантилен. Теперь, складывая в голове картину, у художника появилась новая идея для нового героя в их жизни. Кто-то со стальными нервами, острым языком, преданными делу глазами и огненной страстью... — Рейо, Сэцуко, не хотите мне помочь с одной новой задумкой? Думаю, ваши мысли помогут мне, — спросил он, глядя на свои ожившие творения. — Конечно хочу, я буду очень рад! Чем могу тебе помочь? — ответил Рейо, загоревшись энтузиазмом и внимательно слушая Эцио, который рассказывал ему идею для следующей работы, в то время как Сэцуко молча наблюдала и иногда кивала, если ей нравилась их крохотная, но значимая для образа идея. Это определённо должна быть некая «Железная леди». <...> Спустя несколько дней небольшого перерыва и отдыха вместе с Рейо и Сэцуко Эцио снова ставит перед собой холст, берёт краски в руки и начинает водить кистью по временно пустому полотну. Он был очень сосредоточен. Сэцуко развалилась на полу, видя уже седьмой сон, а Рейо внимательно следил за каждым взмахом кисточки в руке художника, восхищаясь его деятельностью. Эцио задумался над тем, какой Редклифф на самом деле ребёнок в теле взрослого парня. Именно эта картина была одна из долгих его работ продолжительностью в две недели, но в конечном итоге он облегчённо вздохнул. Перед ними на полотне была изображена невысокая девушка с короткими светло-голубыми волосами, строгими чертами лица, а также чистыми, как безоблачное небо, глазами. Изначально Эцио хотел создать её актрисой, но в процессе Рейо предложил изменить её образ на более строгий, как, например, офицер полиции. И он был в восторге от результата, так же как и автор картины. — Она такая чудесная! Эцио, я тобой восхищаюсь; ты создаешь великие шедевры! — восторженно говорил Рейо, осыпая художника комплиментами и похвалами, на что Эцио лишь гордо улыбался, ведь искренняя похвала его работ — самая ценная награда. <...> — Где бы ты ни была, иди сюда! — говорил Эцио в своём сне, зная, что должна прийти дама с его последней картины. Но её всё нет и нет. Прямо во сне он расстроился, так как он уже успел подумать,что она не придет к нему и останется образом на холсте, а он в итоге сумасшедший. Но... Эцио открывает глаза от того, что кто-то ведет активную беседу. Это было странно, ведь Сэцуко совсем не разговорчива. Подняв голову и посмотрев на всех присутствующих, он тут же увидел новое лицо. Она не явилась в его сне, но это, как можно заметить, не повлияло на ситуацию. Как неожиданно... и приятно. Это, на самом деле, не очень успокоило мысли Эцио по поводу его сумасшествия, но... даже если это были галлюцинации, он рад, что создал их своими руками, своей кистью, своими красками и своей душой, утопающей в бездне творчества и поиска вдохновений. — Доброе утро, — в один голос, но разной интонацией сказали все трое, и Эцио сел в кровати, потирая глаза и обращая внимание на каждого из них. — Таралли, рада знакомству. Целоваться не будем, — сказала новенькая, сидящая между Рейо и Сэцуко. — Пока ты спал, я уже со всеми познакомилась. Как можно так долго спать, а? Ты не спал три ночи, что ли? Эцио смотрел на всех троих, пока они не отрывали взгляда от него, и, прикрыв глаза и слегка покачав головой, улыбнулся. Каждый из них был связан с ним, не учитывая столь странного, не поддающегося объяснению появления: Сэцуко — палитрой внешнего вида (холодные, белые цвета); Рейо — алым цветом волос, который отражали глаза Эцио; Таралли — прототипом которой является матушка Эцио — напоминала ему о родном человеке. И Таралли, и Сэцуко, и Рейо были дóроги для художника, и отныне они будут его поддержкой, вдохновением и надеждой, что волшебные краски, подаренные матерью, не потеряют своей магии никогда.