I'll call you mine

      Её волосы пахнут цветами.       Он чувствует это, когда она обнимает его в порыве радости. Будто он тот первый, с кем она хочет разделить эту эмоцию. Словно нет рядом никого другого, никого более подходящего.       Ей только что сообщили о повышении в “Ведьмополитене”. Теперь Пэнси Паркинсон гордо занимает должность Руководителя отдела новостей.       Гарри не успевает даже среагировать на объятия, она уже виснет на шее Малфоя и улыбается так, как он никогда не видел чтобы улыбалась. Только цветочный шлейф тянется за ней. Слишком заметный для шампуня, но и не такой стойкий, как от духов. Он понятия не имеет, какими стойкими должны быть духи, но тётя Петунья всегда пользовалась такими, что въедались в сам кислород, даже когда она уже покидала комнату.       Кабинет Малфоя заполняется поздравлениями и восторженными восклицаниями. Она не верила, что правда сможет добраться до высокой должности хоть где-то. Прошлое отпечаталось и на её семье, пусть и не настолько же сильно, как в случае Драко.       Однако она здесь, обнимает лучшего друга, и в глазах её плещется океан эмоций. На какое-то мгновение Поттеру кажется, что ещё немного, и влага прольётся, но она смаргивает, посчитав это излишне эмоциональным.       Она смотрит на него ровно три секунды, но его мир вдруг потряхивает. Если, конечно, это правда, что в душе каждого человека заключён маленький мир, а сама эта душа находится где-то в районе солнечного сплетения. Потому что сердце явно сошло с ума на эти три секунды, впечатавшись в рёбра слишком сильно.       — Может быть, отметим? У меня дома сохранились две бутылки очень древнего французского вина из запасов отца. Оно, кажется, младше меня всего на пару лет, — она фыркает, поглядывая на обоих и всё ещё держа одну руку на собственной талии, чем напоминает Молли Уизли лет тринадцать назад.       Воспоминание вызывает в нём приторно тёплые ощущения, будто после сладкого вина.       Он считает это достаточным аргументом.       — Я не против, — он валится на небольшой диванчик у стены и смотрит исключительно на Малфоя, ожидая его реакции.       По правде, просто не хочется смотреть на неё. Эти внезапные чувства и ощущения не имеют названия, и Гарри пока не готов его дать. А до тех пор, смотреть в её сторону он намеревается только по необходимости.       Опрометчиво, учитывая её приглашение и его на него согласие.       — Ладно, — сдаётся в свою очередь Драко под их взглядами. Его голос смешком отпечатывается в сознании и слегка отрезвляет.       — Отлично, тогда захватишь Поттера с собой сегодня вечером. Адрес знаешь, — бросает она и, метнув в его сторону мимолетный взгляд, исчезает в коридоре, теперь уже закрыв за собой дверь.       Спустя несколько часов Гарри старается не маяться у неё на кухне.       К своему удивлению, он сразу же подмечает, что на её губах нет привычной бордовой помады. Да и в целом макияжа на лице нет. Поттер всегда был доволен её внешним видом, иногда даже слишком, однако видеть её такой домашней и расслабленной оказывается ещё большим удовольствием.       Он приносит с собой свой любимый яблочный пирог, Драко — собственноручно приготовленную лазанью. Он понятия не имеет, насколько она получилась вкусной, но точно старался.       — Откуда ты вообще умеешь готовить лазанью? — спрашивает Паркинсон, выгибая бровь. Сама тем временем разливает вино по бокалам.       Малфой ставит перед ними тарелки со своим творением, которое пахнет на удивление обычно — то есть вкусно.       — Дафна научила, когда я был у неё в Италии летом, — он криво улыбается воспоминаниям и зачем-то поправляет изящную салфетницу. — Она давно зазывала меня к себе. Говорила: “Посмотрим фильм, поедим итальянской кухни”. Уверяла, что точно должно понравиться. И мне понравилось. Правда, я всё ещё не понимаю, как работают эти ваши маггловские… телевизоры.       Он кидает на Поттера такой взгляд, будто это лично он изобрёл телевизор таким, чтобы Драко ничего в нём не понимал.       Будь он на месте создателя — обязательно об этом задумался бы.       — И что вы смотрели? — прерывает Поттер череду ироничных переглядок.       — Даф уломала меня на “Мистера и Миссис Смит”. Культовый фильм прошлого года, — он ухмыляется и ведёт ладонью в сторону, изображая радугу, и не менее радужно-восторженный голос делает реплику почти насмешливой, однако глаза его сияют теплом.       — Это тот, что про шпионов? — брови Пэнси приподнимаются.       — Он самый, — Малфой садится за стол и в ожидании смотрит на обоих. — Вы собираетесь пробовать?       Он стреляет глазами в тарелку Гарри, а после сверлит его взглядом, будто намекая, чтобы пробовал первым.       Кто он такой, чтобы сопротивляться малфоевской стряпне?       Поттер еле справляется с вилкой и ножом, пытаясь съесть кусочек и максимально соблюдая нормальный вид. Во рту будто взрывается бомба вкусов, а глаза расширяются.       — Вкусно, очень даже, — он качает головой и зыркает на Паркинсон, давая ей понять, что всё в порядке и она не сляжет на неделю, попробовав.       Драко пытается спрятать улыбку за бокалом, однако глаза выдают.       Пэнси пробует с меньшей осторожностью и сама растягивается в улыбке.       — Слушай, почти как когда Даф готовила пару лет назад, — она делает какие-то неясные движения вилкой в воздухе, а после поднимает руки и демонстративно, но не громко, хлопает в ладоши. — Браво, Драко!       Теперь Малфой растягивается в самодовольной улыбке и так же демонстративно кланяется обоим. Тихий смех заполняет кухню.       — Рад угодить.       Спустя двадцать секунд растягивания удовольствия от блюда Гарри не сдерживается:       — Вы ведь с Дафной просто друзья, так? — он ковыряет в тарелке вилкой, стараясь звучать ненавязчиво.       — О, а ты ревнуешь? — Пэнси во всю ухмыляется и смотрит на него не к месту знающим взглядом.       Поттер закатывает глаза, но игнорирует.       Ох, знала бы ты.       Драко отвечает с присущей ему и иногда излишней понятливостью:       — Да, мы друзья. Если так будет понятнее, то наши с ней отношения похожи на твои с Грейнджер, — он делает небольшую паузу. — Однако, если ты ревнуешь, я могу больше не…       — Да завались уже! — слова никак не вяжутся с образовавшейся на лице улыбкой и смехом в голосе, сорвавшемся под конец фразы.       Пэнси заливисто смеётся и слегка запрокидывает голову, опираясь на спинку стула. Прикрывая рот ладонью, она с искрами в глазах поглядывает то на одного, то на другого. На мгновение их взгляды пересекаются, и его внутренности словно облизывают языки пламени.       Он отводит взгляд и целится им в Малфоя, который тоже усмехается и крутит бокал за тонкую ножку.       — Родители хотели, чтобы я женился на ней, когда мы ещё учились, — уже чуть более серьёзно отвечает он, возвращаясь к ужину. — Но ничего не вышло, потому что Доротея категорически отказалась от этой идеи.       — Доротея — это..?       — Мама Дафны и Астории, — отвечает Пэнси, включаясь в разговор.       — А почему она отказалась? — хмурится Поттер. Ему всегда казалось, будто любой захочет отдать свою дочь за Малфоя — слишком уж удачной партией он был.       — Доротея — хорошая мать, которая очень любит своих девочек, — Драко улыбается, будто вспоминает что-то. — Она подозревала, что Орден победит, и никогда уже не будет, как прежде. Я про аристократические устои и традиции, разумеется. Она не хотела, чтобы её дочери выходили замуж не по любви, и, даже несмотря на нашу с Даф крепкую дружбу, отказалась от фиктивного брака. Решила дать дочерям самим выбирать, с кем быть и за кого выходить замуж.       — И правильно сделала, потому что ни Дафна, ни Астория так и не остепенились. Одна живёт в другой стране, другая путешествует по миру. Считаю, всё сложилось наилучшим образом, — губы Паркинсон слегка поджимаются, что настораживает. Гарри не проводит в раздумьях много времени. — Мои родители не такие прогрессивные.       Опускается тишина, однако Паркинсон не собирается страдать этим вечером.       — Не то чтобы мне было до этого дело, — в глаза возвращается смешинка, и Гарри снова дышит, даже не замечая, как задержал воздух на какое-то время.       — А чем Дафна, кстати, занимается? Она работает где-то? — спрашивать довольно неловко, однако интерес перевешивает.       — О, да, на данный момент она занимается реставрацией. В основном скульптур, однако за картины иногда тоже берётся, — Драко выглядит воодушевлённым, когда отвечает.       — Она уехала из Англии почти сразу после окончания бесконечных судов после войны, — вино в бокале Пэнси переливается так же размеренно, как звучат и её слова. — Ты и сам знаешь, как много аристократических семей судили, особенно тех, кто был близок с Пожирателями или был замечен за использованием тёмной магии. Часто на эти суды в качестве свидетелей приглашались я, Драко, Дафна, тот же Блейз.       Лицо Малфоя нечитаемо, однако Гарри может представить, какие воспоминания всплывают перед взором. Боли не было. Слишком много воды утекло.       — Через пару месяцев после того, как суды закончились и все причастные были отправлены в Азкабан, Дафна уехала, — Малфой немного нервно поправляет рукав лёгкой рубашки. — Ей будто стало неприятно даже находиться здесь, особенно в Министерстве.       Поттер помнит день, когда Малфоя назначили заместителем главы Аврората. Это была небольшая “церемония” только для авроров, после которой сам Гарри и ещё пара приближённых коллег устроили в зале совещаний отдела вечеринку в его честь. А ещё помнит, как девушка с блондом обнимала Драко в тот вечер. А он улыбался ей так, как делает очень редко.       Теперь Поттер точно уверен, что это была старшая Гринграсс.       — Но она ведь хотя бы на день рождения твой приезжает? — усмехается и ловит момент, когда в глазах Малфоя отрешённость сменяется насмешкой.       — Не переживай, она и на мой приезжает, — отвечает за него Пэнси. — Мы обычно не празднуем в традиционном понимании. Она и Астория просто вытаскивают меня на шоппинг, делают миллион фотографий, а потом мы приходим домой, пьём вино и вставляем фотки в альбом.       — У вас альбом? — Гарри скептически выгибает бровь. — Я думал, это чисто маггловская фишка.       — О, у нас на каждого человека есть альбом с дней рождения, — Малфой улыбается воспоминаниям, и Поттер уже даже перестаёт считать, в какой раз. Видеть его таким — большая редкость. — Это началось ещё в Хогвартсе, курсе на пятом, кажется. Блейз зацепился однажды на Маггловедении за идею с этими альбомами и решил, что нам такое тоже необходимо. Изначально планировалось, что мы будем вести их лишь до окончания школы, но, сам понимаешь, шестой и седьмой курсы не удались. В итоге это затянулось настолько, что даже спустя… десять лет эта традиция, ею как раз и ставшая, всё ещё существует.       — То есть, у тебя в альбоме есть фотки за каждый год с пятого курса? — выпученные и искрящиеся восторгом глаза Гарри, обращённые к Паркинсон, незамедлительно вызывают в ней такой же восторг.       — Да, есть. И у него есть такой, — она указывает на Малфоя. — И у Дафны с Асторией. И, конечно, у Блейза.       Пэнси беззлобно закатывает глаза, а Драко тихо смеётся и встаёт из-за стола, чтобы нарезать пирог. Будь Поттер собакой, сразу же стал бы агрессивно принюхиваться.       Яблочный пирог всегда был для него олицетворением чего-то домашнего и уютного и плотно ассоциировался с временами, когда не было угроз войны, и он с семьёй Уизли могли часами сидеть за столом в Норе и пить чай с пирогом, приготовленным Молли. Правда, она никогда не делала лишь один, — такого явно не хватит на большую семью. Она научила его в те годы готовить такой, чем он по сей день с удовольствием пользовался.       Они уже не могли собираться, как раньше. Кто-то работал, кто-то и вовсе находился в другой стране. Да и на одно лицо навсегда стало меньше. Однако, отпустить эту кроху уюта хотя бы в виде долбанного пирога Поттер не посмел бы.       — Кстати, Поттер, — обращается к нему Паркинсон, внимательно следя за тем, как Малфой специальной лопаткой раскладывает пирог по тарелочкам, а затем возится с чайником. — Почему именно яблочный пирог? Мог ведь быть тыквенный или ягодный.       И он рассказывает. Делится сокровенным, будто сидит за одним столом не с бывшими школьными врагами, а с Гермионой и Роном, вспоминая совместные вечера. От мысли становится слегка тоскливо. Уизли уехал в Румынию несколько месяцев назад, чтобы повидать Чарли, и они не виделись с самого его отъезда. Гермиона же с головой в работе, хоть они и видятся почти каждый день, что, безусловно, радует. Однако, Гарри одёргивает себя от этих мыслей, напоминая себе о том, что и сейчас он сидит в компании друзей. Просто других.       — Переместимся в гостиную, там поудобнее будет, — заканчивает Драко и сразу же направляется туда.       — Ведёт себя, как дома, — Пэнси улыбается и идёт за ним, прихватив свои пирог и чашку чая.       Гарри ничего не остаётся, как последовать за ними.       Спустя час они всё ещё сидят, разговаривая о чём-то отвлечённом. Паркинсон и Малфой вспоминают что-то из школьных лет, и Поттер хотел бы, чтобы Гермиона была сейчас здесь. Хотелось разделить с ней этот момент.       Пэнси закидывает ногу на ногу и смеётся над чем-то, что он сказал, и Гарри переполняет удовольствие. От вечера, от компании, от её смеха и улыбки, направленных на него. Возможно, ему и кажется. Она полулежит на диване, а Малфой сидит в кресле напротив него.       — Предлагаю устроить набег по квартирам каждого из здесь сидящих, — она ухмыляется, явно довольная своей идеей. — В моей квартире мы уже были, очевидно. Надо и в ваших посидеть. Позовём, возможно, Грейнджер? Чтобы Поттер не один был против двух змеек.       Будто мысли читает. Её колюче-ироничный взгляд скользит по его лицу, пытаясь понять, как ему эта идея. Он, если честно, только в восторге.       — В моей квартире делать нечего, — Малфой натянуто улыбается и на мгновение прячет глаза в кружке со свежим чаем, после глазами указывая на Гарри.— Зато у него дома хоть развлекательный центр открывай.       — Не правда! — из груди Поттера почти с недовольством вырывается воздух, а бровь выгибается в недоумении. — У меня всего-то пара настолок и шахматы. И то в шахматы я в последний раз играл с Роном чуть ли не год назад.       — Ну, это не отменяет того, что у меня нам будет явно скучно, — закатывает Драко глаза.       Комната на пару секунд погружается в молчание, которое Пэнси с большим удовольствием прерывает:       — Слушай, ну, мы можем как раз сделать с твоей квартирой что-то, чтобы там было чем заняться. Это ведь тоже некое развлечение, не обязательно вдаваться в воспоминания за кружкой чая, словно мы на встрече выпускников.       — Я подумаю над этим, — Драко явно не хочется вдаваться в подробности своей личной жизни, поэтому, будто сбегая от развития этой темы, говорит: — Скоро вернусь.       Он уходит куда-то по коридору, — вероятно, в уборную, — и на секунду Поттер думает, что ему стало не по себе от этих разговоров, но мысль тает так же быстро, как появляется. Малфой никогда не был излишне сентиментальным. Скорее излишне собранным и серьёзным, что просто не позволяло ему смотреть на ситуацию под неверным углом.       Мысли вдруг разбиваются об уже слишком привычный колючий взор.       Паркинсон смотрит на него с задумчивостью. Какая-то мысль, вцепившись клещом, не даёт ей покоя и наверняка как-то с ним связана. Гарри не может понять, слишком увлечённый тем, чтобы не выдать своего беспокойства по этому поводу.       Молчание слишком затягивается, и он, наконец, поворачивается к ней. По её лицу пробегает замешательство, но оно быстро исчезает.       — Знаешь… — начинает она почти сразу, видимо, чтобы не предаваться неловкой тишине. — Иногда так хочется действовать спонтанно.       Она замолкает, обдумывая, как сформулировать свои дальнейшие мысли, и он не прерывает. Лишь смотрит в ожидании, чем придаёт ей некой уверенности в том, что он действительно хочет услышать её.       Пэнси меняет позу и теперь сидит на диване, как обычно, свесив ноги на пол.       — Не думать ни о чём: ни о последствиях, ни о важности. Просто сделать и насладиться моментом.       Его брови, до этого слегка сдвинутые, возвращаются в исходное положение, а по губам скользит едва заметная улыбка.       — Я думаю, иногда надо поддаться желанию. Вдруг не зря, — его голова меняет угол, а глаза смотрят с еле уловимым вызовом. — Говорят, лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и жалеть об этом.       Паркинсон отводит глаза, но сразу за этим метит взглядом-кинжалом в сторону коридора и будто прислушивается. Сначала он не понимает, зачем, и это непонимание только усиливается, когда она встаёт на ноги и подходит ближе к его креслу.       — Всё же я надеюсь, что не пожалею.       Она наклоняется к нему так грациозно и стремительно одновременно, что Гарри не успевает осознать, в какой момент рука Пэнси оказывается на подлокотнике, а её губы — на его. Отстраняется прежде, чем он успевает даже почувствовать, какого это — когда даже жалкий сантиметр не разделяет.       Всё ещё находясь непозволительно близко, она не сводит с его расширившихся глаз взгляда, ожидая реакции.       Поттер не заставляет её долго ждать.       Запускает пальцы в смоляные волосы и сам теперь накрывает её губы поцелуем, видя, как её глаза, искрящиеся победой, закрываются. Кладя вторую руку на её спину, усаживает на свои колени. Параллельно он чувствует, как её язык проходится по нижней губе, углубляя и так до одури пьянящий поцелуй.       Его ладонь на талии не скользит ниже, лишь едва сжимает в удовольствии, и она льнёт к нему, как кошка.       Перед глазами вспыхивают искры, а кровь закипает, будто тот выпитый бокал вина даёт о себе знать только сейчас. Поттер и до этого целовался с женщинами, но эта ощущается иначе. Словно запретный плод. И этот запрет рушится с той же быстротой, с какой перестаёт хватать воздуха.       Пэнси отрывается от него, и даже один взгляд на его лицо, обрамлённое её ладонями, сводит с ума. Его волосы растрёпаны, как если бы птичка приняла их за своё гнездо, а глаза нетерпеливо бегают по её лицу. Он глубоко вздыхает и спрашивает, теперь глядя непосредственно в глаза:       — И как? Не пожалела? — снова склоняя голову вбок.       Лицо напротив скрашивает маленькая улыбка. Паркинсон пропускает его волосы через пальцы, приводят в порядок, и останавливает их на шее.       — Нет. Не пожалела.       В этот же момент вглубь по коридору слышится негромкий хлопок двери. Глаза обоих расширяются, а после она поспешно спрыгивает с его коленей, снова отказываясь на диване в исходной позе: спиной о подлокотник и вытянув ноги. Поттер лишь поправляет одежду и волосы, в последний раз бросая взгляд на Пэнси и удостоверяясь по её безмятежному лицу, что этот момент они оставят исключительно при себе.       — Не скажите, что вы всё это время просто сидели в тишине и ждали меня, — Драко хмурится и садится в своё кресло.       — Вообще-то, мы обсуждали, сколько горшков с цветами нужно будет расставить в твоей квартире, чтобы там стало хотя бы немного уютнее, — закатывает глаза Гарри, надеясь, что не посматривает в сторону Пэнси слишком часто.       — Да, и пришли к выводу, что в таком случае тебе придётся перекрашивать стены, чтобы это работало чуть больше, чем на десять процентов, — она подыгрывает ему и, чтобы успокоить пальцы, которые так и цепляются то друг за друга, то за одежду, упирает локоть в подлокотник дивана, меняя положение.       Всё, что Малфою остаётся, — это предаться показному раздражению и постараться перевести тему.       Поттер же чувствует себя удивительно расслабленным. Наверняка должен был думать о произошедшем, о том, как это скажется на дальнейших взаимоотношениях с Пэнси и, возможно, даже Малфоем. Однако ни одной мысли. Как она и сказала: не хотелось думать о важности и последствиях. Просто быть. Наверняка мысли одолеют его дома или уже завтра, но сейчас он смеётся над какой-то шуткой Паркинсон про Блейза, и этого достаточно.       Когда вечер подходит к концу, а Драко исчезает в зелёном свечении камина, Гарри делает единственное, на что хватает сейчас здравого смысла.       Перед тем, как зайти в камин и произнести адрес своей квартиры, он поворачивается к ней и оставляет быстрый поцелуй на её щеке.       — Спокойной ночи, Пэнси, — он впервые называет её по имени, и теперь уже у неё сердце стукается о рёбра.       Она не успевает вставить и слова, как пламя поглощает его силуэт.       — Спокойной ночи, Поттер, — со смешком шепчет она в пустоту, надеясь скоро сказать это лично.