Without you

      Ин Хо добился своего. Нажав тогда на курок, он уничтожил последнюю частичку Ки Хуна, остается надеяться, что добил окончательно, закопал достаточно глубоко, чтоб он никогда больше не смог с собой столкнуться.       Ин Хо искал его в толпе, наблюдал исключительно за ним, не замечая ни одного игрока больше. Мнимое чувство превосходства не покидало его, ведь его заслуга — то, кем Сон Ки Хун наконец стал. Именно он столкнул его в бездну.       Игрок 456 — единственный победитель без крови на руках, наконец запятнан багровыми каплями. Но почему он все еще выглядит таким чистым?        Ин Хо никак не оставляло въедливое, липкое чувство, что старый Ки Хун еще вернется, и это нужно предотвратить, он должен это предотвратить, ведь стоит тому Ки Хуну коснуться его одним взглядом, как фронтмен начинает слышать того, кого запер в клетке с самым прочным замком, заколотил сотнями гвоздями и обмотал сотнями цепями. Себя.        Ему хотелось сломать его окончательно за собственные мысли, за воспоминания. Уничтожить, разбить, лишь бы только не видеть в его глазах эту наивную, никак не умирающую человечность. Не видеть то, что Ин Хо в себе сохранить не сумел.       Сейчас целью Ки Хуна является защитить ребенка с матерью любой ценой. И он делает то, что у него получается лучше всего — играет в героя, рискуя собственной жизнью.       Рука в черной перчатке сильнее сжимает стакан с виски.       Фронтмен предлагает сделать младенца частью игры под предлогом сделать ее интереснее, на деле же, его истинной целью является измучить окончательно, сломать, лишь бы самому, в первую очередь, его не узнать. Ки Хун ожидаемо не выпускает девочку из рук ни на секунду, и ожидаемо — один против всех.       Ин Хо ставит на стол нож, и его сбивает волной дежавю. Только глядя на мужчину перед собой, он больше не видит себя. Смотреть на Ки Хуна — это все равно, что искать свои черты в разбитом зеркале, и сейчас найти их не удается. Нож — шанс, который ранее фронтмен никому не давал. Ему было интересно, воспользуется ли этим шансом игрок 456, как когда-то воспользовался он — игрок 132.       — Почему вы вдруг мне такое предлагаете?        Он медленно обнажает истинное лицо, не отводя ледяного взгляда от Ки Хуна, и на долю секунды в этой вспышке узнавания он видит собственное падение. Снятая маска и есть ответ на вопрос.       — Господин Сон, я сожалению о смерти Чжон Бэ. — Фронтмен говорит это, зная, что имя убитого друга приведет мужчину в чувства, и не ошибается. В следующую секунду Ки Хун стоит перед ним с ножом в дрожащей руке. В глазах помимо слепой ярости мелькает проблеск разочарования и боли.       Неужели предательство еще способно удивить его?       Ин Хо заполняет тишину словами, но его словно не слышат. Ки Хун молчит, и это молчание ломает барьеры. Фронтмен ждет хоть какой-то реакции: криков, проклятий, чего угодно, только не молчания. Только не этот взгляд. Он отчаянно нуждается услышать сейчас хоть что-то, лишь бы не ощущать то, что угрожает выйти наружу, разрывая цепи.       Ки Хун так ничего и не ответил.        — Игрок 456, — бросает он ему в спину, растягивая момент их встречи. — Вы все еще верите в людей?       Неприятное предчувствие, скорее — осознание, на мгновение заставляет его замереть, стараясь запечатлеть чужой образ в памяти.       Ин Хо чувствует — это их последняя встреча.       Ки Хун с ножом в руках ощущается чем-то странно… извращенным, он никогда и подумать не мог, что кто-то может выглядеть настолько неправильно, настолько неестественно, держа в руках нож. И он ждет. Ждет крови, отчаяния, правильного решения от него, потому что это шанс. Это возможность выйти отсюда живым, и упущение такого шанса — глупость.       Ин Хо вдруг видит себя: с кровавым ножом в руках и изливающимся кровью сердцем.        Ки Хун оказывается на убийство не способен, снова ломая чужую уверенность. Ин Хо хотел, чтобы он сделал это, хотел испачкать его кровью, лишь бы он перестал выглядеть… вот так.       Кто из них поступил правильно? Кто из них оказался слаб, а кто силен перед лицом смерти?       Наблюдая за мужчиной, что защищает чужого ребенка от родного отца, он чувствовал как что-то внутри терзает, бьет, стучит, рискуя вырваться наружу. В голове звучит собственный вопрос, адресованный Ки Хуну:       Вы все еще верите в людей?       Он не может даже предположить, верит ли Ки Хун в людей прямо сейчас, сидя с малышкой, чей отец только что испустил свой последний вздох, перед этим готовый скинуть ее, ради собственной жизни. Но одно, к сожалению, ему становится предельно ясно — глядя на Ки Хуна, в людей начинает верить он.        — Выживи, — шепчет он, сам того не замечая.       — Мы не лошади, мы люди.       Ин Хо за маской позорно опускает глаза. 

Игрок 456 выбыл.

      Он не знает, что движет им, когда подходит к окровавленному телу, ему необходимо заглянуть в стеклянные глаза Ки Хуна, необходимо запомнить их пустыми, а не полными разочарования. На лице навсегда застыла маска долгожданного умиротворения, Хван не может отвести взгляд, как и не может поверить в то, что его больше нет.       Цепи внутри разрываются, но какой смысл? Ведь за дверью больше никого не слышно.