An evening without fuss

Вечер в Йокогаме растекался по улицам густыми мазками — золотыми, алыми, синими. Огни города зажигались один за другим, словно кто-то небрежно рассыпал драгоценные камни по темному бархату неба. Ветер, пропитанный запахом моря и жареного миндаля, лениво кружил между зданиями, задевая витрины кафе и шурша листьями в парках. Дзено Сайгику ненавидел этот час. Слепота не мешала ему ощущать перемену в атмосфере — воздух становился тяжелее, звуки резче, а голоса прохожих сливались в назойливый гул. Он стоял у окна их общей квартиры, стиснув пальцами подоконник, и слушал, как за его спиной Тэтте Суехиро возился на кухне. — Ты опять портишь еду? — спросил Дзено, не оборачиваясь. — Не порчу, а комбинирую, — ответил Тэтте, и в его голосе было что-то беззаботное, почти радостное Дзено сжал зубы. — Это отвратительно. — Вкусно же. — Вкус не имеет значения, если это выглядит, как детская рвота. Тэтте хмыкнул — тихо, как будто про себя. Дзено ненавидел и этот звук тоже. Потому что он был... теплым. Как солнечный луч, пробивающийся сквозь шторы утром. Раздражающе нежным. — Я добавил куркуму в рис, — продолжал Тэтте, будто не слышал его. — Получился ярко-желтый. И тыквенный суп — он оранжевый. Еще морковный салат. Дзено повернулся к нему, ощущая, как по его лицу ползет гримаса отвращения. — Зачем? — Красиво. — Ты знаешь, что я не вижу, да? — Но я вижу. Дзено хотелось что-то бросить в него. Но он лишь тяжело вздохнул и прошел к столу, нащупывая стул. Тэтте знал его привычки — чашка с чаем уже стояла слева, ровно в том месте, куда Дзено всегда клал руку. Он нашел ее пальцами, поднес к губам. Горячий, крепкий, без сахара. Идеально. — Спасибо, — пробормотал он. Тэтте не ответил. Он лишь поставил перед ним тарелку, и Дзено почувствовал запах — сладковатый, пряный, с легкой горчинкой. — Ешь, пока не остыло. Дзено ткнул вилкой в то, что, судя по текстуре, было рисом. Поднес ко рту. — ...Черт. — Вкусно? — Отвратительно. — Но ты ешь. — Потому что я голоден. Тэтте снова хмыкнул Тишина между ними была привычной, почти уютной. Дзено ненавидел болтовню, а Тэтте не настаивал. Они ели в молчании, изредка прерывая его короткими репликами. За окном гудел город, где-то далеко сигналили машины, а здесь, в этой маленькой квартире, время текло медленно, как мед в холодный день. — Завтра будет дождь, — вдруг сказал Тэтте. Дзено нахмурился. — Откуда ты знаешь? — По запаху. Он прав. Дзено тоже чувствовал — воздух стал тяжелее, влажным. — Надоело. — Зато потом будет свежо. — Ты всегда находишь что-то хорошее. — А ты всегда злишься. Дзено хмыкнул. Потом Тэтте встал, собрал тарелки, заскреб ложкой по дну кастрюли — Дзено поморщился от звука. — Я помою посуду. — Какой герой. Тэтте не ответил. Дзено остался сидеть за столом, слушая, как вода ударяется о посуду, как Тэтте напевает что-то себе под нос. Он устало положил ладони на закрытые глаза — привычный жест, хотя в его случае это не имело значения. Иногда он думал, что Тэтте — единственный человек, рядом с которым он не чувствует себя... ущербным. Не из-за слепоты. А из-за того, что Дзено всегда был слишком резким, слишком честным, слишком колючим. Но Тэтте просто принимал это. Как принимал его привычку оставлять одежду на стуле, ненависть к громким звукам, даже его язвительные комментарии по поводу своей дурацкой привычки смешивать еду по цвету. Дзено встал, прошел к дивану, упал на него. Через некоторое время Тэтте сел рядом. — Устал? — Нет. — Врешь. Дзено хотелось огрызнуться, но вместо этого он лишь отвернулся. — ...Да. Тэтте осторожно положил руку ему на плечо, отчего Сайгику убрал ладони с лица. — Тогда спи. — Не командуй. Но он не отстранился. За окном город мерцал, ветер шелестел занавесками, а где-то вдалеке гудок корабля растворялся в ночи. Их вечер был тихим Им этого хватало