Would you rather be with me?

– Итак. Что ты выберешь: исследовать космос или океан? Акааши хмурится и смотрит в темноте на Куроо. В общежитии отключили электричество, поэтому они лежат на полу в гостиной, укрывшись всеми одеялами, которые у них были. Хуже того, эти выходные – праздничные, поэтому все знакомые Акааши разъехались по домам, оставив его наедине с занозой-в-заднице-Куроо-саном. Зимой. Без электричества. Что за влажная мечта всех фикрайтеров. Акааши хочет умереть. – Это что, «21 вопрос»? – Нет, – хмыкает Куроо и поворачивается на бок, чтобы видеть Акааши лучше. Они зажгли две свечи, которые у них были, а это на 200% больше того, на что они в принципе рассчитывали. Акааши даже не уверен, его ли они, или это проделки какого-нибудь злобного бога, чтобы гостиная была романтично освещена свечами. – Это «Что бы ты выбрал». Ты что, не слушал? – Я придерживаюсь политики не слушать ничего из того, что ты говоришь. Это помогает мне сохранить то немногое желание жить, что у меня есть. Куроо невыразительно смотрит в ответ: – На вопрос ответь. – Ладно, – вздыхает Акааши. В их случае разговоры с Куроо – лучше, чем молчание. Не то чтобы он когда-либо в этом признается. – Космос. – Жиза. Океан жуткий. Акааши хмыкает. – Некоторые считают, что описание ада на самом деле относится к океанским глубинам, – морщится он. – Ну, и утонуть не очень хочется. – Понял. Значит между тем, чтобы утонуть и быть подожжённым?.. Акааши медленно моргает в потолок, наблюдая за мерцанием света. – Однозначно огонь. – Рад слышать, – немного неуверенно отвечает Куроо, как будто боится, что Акааши может сейчас что-то предпринять. Акааши тоже отметился тем, что может быть непредсказуемым. Именно поэтому они с Бокуто-саном и были хорошей командой. Сразу даже и не поймешь, кто из них был хаотичнее. Да и Куроо сам был ничуть не лучше их. – Что предпочтешь: потерять зрение или слух? – Слух, – отвечает тут же Акааши. – Почему? – Я всегда могу выучить язык жестов, чтобы общаться, а если я перестану видеть, то не смогу читать или играть в волейбол. Куроо фыркает: – Зануда. Акааши поднимает брови и поворачивает голову, чтобы уставиться пустым взглядом на Куроо. – А сам что ответишь, зануда? Куроо что-то бурчит и нагло качает головой, предпочитая не отвечать. – Что бы ты выбрал: самому шить всю одежду или самому выращивать еду? Акааши усиленно хмурится. – В обоих случаях надо упахиваться. – В этом и смысл вопросов. Они должны быть сложными. Наверное, я бы выбрал шитье. Не очень хочется, чтобы что-то настолько важное, как еда, зависело от меня. Я бы типа умер с голоду. Плюс я всегда могу ходить голым. – Куроо усмехается и пожимает плечами. Акааши слегка фыркает: – Фу. Спасибо большое за образность, – он морщит нос и отвечает, – думаю, еда. Все равно у меня ноль чувства стиля. – Да что ты? – восклицает Куроо с ухмылкой в голосе. – Но у меня хотя бы есть другие вещи, кроме клетчатых и с кошачьим принтом, – бормочет Акааши, скрестив руки на груди. – Обижаешь! – скалится Куроо. – У меня еще черные вещи есть. Акааши ухмыляется: – Речь не о твоих трусах. – Я знал! Ты смотрел на мои трусы! – Куроо притворно вздыхает и прикрывает рот рукой. – Был бы у меня выбор. Ты свинья, которая бросает всю грязную одежду на пол в ванной и не убирает ее потом. – Это ложь, но я пока прощу тебе ее, – хмыкает Куроо в ответ, задумчиво потирая подбородок. – Что бы ты выбрал: провести день в парке развлечений или поваляться на пляже? – Парк развлечений, – отвечает Акааши, сгибая и разгибая пальцы. – Не люблю сидеть спокойно, если это не по учебе. – Так ты постоянно учишься. – Потому что это занимает мозг. Если я весь день буду лежать на пляже, ничто не спасет меня от мыслей. – Хм. А я больше за пляж. – Потому что ты кот, который любит солнце. – Ага, а ты сова, которому нравится чувствовать ветер в перьях. – В точку. Они оба хихикают в моменте, что обычно для них – большая редкость. – Думаю, я уже знаю ответ, но что выберешь: прочитать потрясную книгу или посмотреть потрясный фильм? – Книга. – Тоже. Акааши поворачивает голову и смотрит с сомнением на Куроо. – Вы с Бокуто-саном постоянно ходите на фильмы. – Ну да. На ужасные фильмы. – Куроо проводит рукой по волосам. – Это просто наша тема. Хотя я больше домосед. Мне нравится часами смотреть на страницы и видеть галлюцинации. – Кринж, но ладно. – Боже, – стонет Куроо, – ты вроде такой нормальный, но под этим своим академизмом ты такой же, как и мы. Акааши ухмыляется и тихо хихикает про себя. – Ты бы предпочел застрять в лифте или на горнолыжном подъемнике? – Зависит от обстоятельств, – поджимает губы Акааши. – Выбрал бы лифт, если я там буду один, а не с кем-то, кто много болтает. Он поворачивается и пристально смотрит на Куроо. – А в подъемнике не очень хочется оказаться, потому что там холодно, – Акааши делает паузу, прежде чем добавить, – и шатко. Думаю, можно словить паничку от мыслей, что ты можешь вот-вот упасть. – О-о-о, но прямо сейчас ты практически застрял со мной в лифте, за исключением того, что это наша гостиная. Акааши хмыкает: – Ты прав. Тогда да, извини, но – горнолыжный подъемник. Куроо тут же возмущается в ответ: – Не будь таким грубым! Я кормлю тебя! – Ты подлизываешься. Это другое. Куроо ворчит, скрещивая руки на груди и надувая губы. Акааши прикрывает рот, чтобы еще раз тихонько посмеяться. – Что насчет тебя? Лифт, да? – Ага. Высота – не моя тема. – Почему нет? Коты же всегда приземляются на лапы. – Ты! – Куроо бросается вперед и обхватывает голову Акааши, взъерошивая его и без того непослушные волосы. Акааши хихикает и отмахивается от Куроо, пока тот, наконец, не успокаивается. – Спроси меня что-нибудь. – Как тебе удается делать с волосами вот такое? Куроо стонет и бьется головой об пол. – Спроси у меня, что бы я выбрал! Акааши оборачивается на Куроо. Тот смотрит в потолок, и под мерцанием свечей его янтарные глаза сияют еще ярче. Выглядит умиротворенным. На его лице нет дурацкой ухмылки – лишь легкая довольная улыбка. Глядя на него, Акааши ничего не может сделать с тем, что уголки и его губ тоже приподнимаются. Ему нечасто доводится видеть Куроо в такой спокойной, домашней обстановке. Обычно тот постоянно ведет себя как придурок. – Ты бы предпочел быть мастером на все руки или специалистом в чем-то одном? Куроо хмыкает, полностью поворачиваясь на бок, чтобы посмотреть на Акааши. – Смотря в чем? Я бы хотел специализироваться в своей области, но и широкий кругозор невероятно полезен, – он поджимает губы. – Уметь кучу вещей… Морщит нос и кивает: – Да. Мастер на все руки. – Я даже удивлен, что ты не выбрал что-то тупое, типа как секс. – Эй! – Куроо выпячивает губы и скрещивает руки на груди. – Чтоб ты понимал, я очень глубок! – Да-да, – отмахивается от него Акааши. Куроо снова улыбается: – Давай еще. Акааши прикусывает губу, прежде чем фыркнуть своим же мыслям: – Что ты выберешь: облысеть или быть навсегда проклятым носить ужасные прически? – Мне кажется, или каждое слово, слетающее с этого милого ротика, является личной атакой моего существования? – Да обычный вопрос, – отвечает Акааши, изображая невинность. – Да-да. Сюда ужасные прически. – Ага. Ты уже по жизни сделал этот выбор. Куроо снова надувает губы, прежде чем ткнуть Акааши в нос. – Еще, засранец. – Кого бы ты выбрал в качестве сожителя: омара или тарантула? Куроо кривится: – Откуда ты все это берешь вообще? – В этом и суть: вопросы не должны быть простыми, – усмехается Акааши. – Иногда я тебя ненавижу. – И все еще продолжаешь жить со мной, – Акааши вздыхает. – Ответ? – Тарантул. Я бы предпочел, чтобы меня не щипали в, – Куроо делает паузу и поджимает губы, –невкусные места. Акааши прикрывает рот, чтобы скрыть широкую усмешку. – Почему ты так делаешь? – Смеюсь над тобой? Потому что твое существование очень комично. Эндорфины, все дела. – Грубо, но я не об этом. Почему ты прячешь свой смех? Ты и так слишком красивый. Отвечаю, ты потрясающий, когда открыто смеешься. Акааши прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку. – Не хотелось бы ослеплять тебя в этой темной комнате. Куроо тянется и щиплет его, куда попадется: – Откуда. Исходит. Вся. Эта. Дерзость? – Почти уверен, что передается по наследству. – Не думаю, что ДНК работает так, но ладно. Как бы то ни было, ты сам не ответил. – Тоже тарантул, – пожимает плечами Акааши. – Они милые, если упустить тот факт, что это огромные пауки. – Ага-а, – Куроо настороженно вздыхает. – Моя очередь. Что ты выберешь: работа мечты, но бедность, или ненавистная работа, но достаток? – Бедность. Пока я могу покупать рис и книги, не все так плохо. – Акааши поворачивает лицо к Куроо и немного улыбается. – Что насчет тебя? – Что ж, я изучаю химию, так что, думаю, мой жизненный выбор служит ответом. – Согласен, – хмыкает Акааши. – Выберешь жить вечно или умереть молодым? – Жить вечно, – Куроо ухмыляется. – Я мог бы так много всего изучить и, может, помочь человечеству прогрессировать. Акааши мягко и грустно улыбается: – Звучит одиноко. Ухмылка Куроо исчезает. – Я никогда не думал об этом в таком ключе, – он тихо хмыкает в раздумье. – Но это дало бы мне шанс влюбляться и проводить части своей жизни с разными людьми. Я бы грустил, конечно, когда умирал бы мой любимый человек, но, наверное, это реальность жизни. Он пожимает плечами: – Я думаю, было бы здорово влюбляться снова и снова. Акааши морщится. – Для меня это звучит слишком болезненно. Куроо вновь хмурится. Он слегка наклоняется вперед и гладит Акааши по руке. – Хорошо, что тогда тебе не придется жить вечно. Ужасное преступление для твоего сердца – разбиваться бесконечно в течение вечности. – Вау. Теперь это звучит куда печальнее, – Акааши отворачивает голову. – Хотя я не уверен, трагичнее ли это того, что ты меня утешаешь. Куроо щипает его, но ладонь не убирает. Вместо этого начинает описывать маленькие круги по руке Акааши поверх одеяла. Акааши четко осознает, что контакт затягивается, но решает пока не вмешиваться. Ободряющий Куроо – редкое явление. – Ты выберешь засиживаться допоздна или вставать рано? – Серьезно? Мы оба ненавидим утро и оба это знаем. Вот почему у нас есть пожизненный запас кофе и нет еды. – О! – Куроо внезапно садится, впуская холодный воздух под одеяла и заставляя Акааши поежиться. – У нас есть растворимый кофе. Если вода все еще в меру теплая, мы сможем приготовить. Акааши указывает в сторону кухни. – Иди. Отправляйся в путь. Возвращайся победителем или погибни в своих попытках. Куроо коротко хмыкает: – И кто теперь зануда? – Все еще ты, – отзывается Акааши, наблюдая, как Куроо, дрожа, направляется в кухню. Куроо пытается поворчать, но, тем не менее, кофе готовит. Он немного пританцовывает под какую-то песню, которую напевает, тихо и усердно замешивая необходимое. – Знаешь, если бы ты чуть лучше убирался, ты был бы хорошим домохозяином. – Вот поэтому мне и нужно найти того, кто любит убираться, – Куроо возвращается к Акааши с кружками в руках. – Чтобы мы могли дополнять друг друга. Он передает кружку перед тем, как снова сесть под одеяло, лицом к Акааши. – Не горячий, но кофе. Акааши делает глоток. Напиток едва теплый и, похоже, из одного из худших сортов кофе, которые он когда-либо пробовал. – А кофе – самое важное вещество жизни, Вселенной и всего остального. – Ха! – Куроо фыркает. – Давно я не пересматривал «Автостопом по Галактике». – Пересматривал? – Акааши приподнимает бровь. – Ты хотел сказать «перечитывал». – Э-э. Не то чтобы… Акааши вздыхает, прежде чем отдать свой кофе Куроо и встать, чтобы покопаться в своей комнате. Он возвращается с экземпляром «Автостопом по Галактике» и обменивает кружку на книгу. – Прочти это. Фильм ужасен, и, скорее всего, именно поэтому ты его смотрел. Но книга тебе понравится. Она полна сатиры. – О? – Куроо переворачивает книгу, чтобы прочитать оборот. – Ты уже знаешь, что мне нравится? Акааши на мгновение замолкает, обдумывая заранее последствия. – По всей видимости, да. Что еще хуже, у нас больше общего, чем я думал. – Он делает глоток остывшего кофе и морщится. – Полагаю, дурной вкус Бокуто-сана передался и мне. Куроо хлопает Акааши книгой по колену. – Ты имеешь в виду хороший вкус. – Ты вообще видел, во что он одевается? Они смотрят друг на друга, сдерживаясь, но в конце концов отпускают себя и искренне и беззаботно смеются. Они оба нежно любят Бокуто, но иногда его выбор одежды – более чем сомнительный. Акааши даже не уверен, в каком магазине продается то, что он носит. По крайней мере, Бокуто это нравится. И это самое главное. – Знаешь, не думал, что из всех книг, которые ты мог бы порекомендовать, это будет именно научная фантастика. Я думал, что это будет что-то, – Куроо останавливается, задумчиво хмыкая, – ну, знаешь, более глубокое. – Я очень глубок, спасибо большое, – Акааши ухмыляется в ответ, прежде чем сделать еще один глоток отвратительного кофе, сразу после этого морщась. – И этот кофе ужасен. – Я, должно быть, очень нравлюсь тебе, раз ты продолжаешь его пить. Акааши бросает на Куроо сердитый взгляд и отставляет кофе в сторону. Секунду он пытается мысленно убить Куроо, потом вздыхает и снова берет чашку. – Слишком преступно – тратить кофе впустую. Он не виноват, что он невкусный. – Я сделал его с любовью, – мурлычет Куроо. – А, так вот почему он так плох. – Моя любовь – вот причина, по которой его едва ли можно пить. Ну ты понимаешь, холодный кофе плох, пока ты не заплатишь за то, чтобы он был холодным. – Верно. Даже если в этом все еще ноль смысла в данном случае. Куроо ставит кружку поверх одеяла, укрывающего его колени, и разводит руками: – Капитализм, – он смеется, прежде чем снова поднять напиток, пока случайно не пролил его. – И ты не отвергаешь мою любовь? Акааши вздыхает. – Ты раздариваешь свою любовь слишком щедро. Я не уверен, что это многого стоит. Куроо вскрикивает: – С каких это пор я раздариваю свою любовь? – Ты флиртуешь со всеми. – Нет, – Куроо поджимает губы. – Я всех радую. Просто немного привираю, чтобы у всех было чему улыбнуться. – Или над чем посмеяться. – Эй. Смеяться из-за меня – лучше, чем скучать или грустить. По крайней мере, это и отвлечение. – Это поэтому ты всегда флиртуешь со мной? Не хочу тебя огорчать, но у меня всегда такое лицо. – Нет! Флирт с тобой искренен. Акааши закатывает глаза. – Я не вру! – Ладно. Чисто гипотетически, если ты честен, как может человек, с которым ты искренне флиртуешь, увидеть разницу между тем, что ты просто дурачишься, и тем, что ты испытываешь искреннюю симпатию? В этом же нет смысла. – Да легко, – Куроо пожимает плечами, придвигается ближе к Акааши, пока их колени не касаются. – Я дам тому самому человеку знать, что он единственный, с кем я искренен. Акааши поднимает бровь. – И тебе поверят? С губ Куроо слетает драматичный вздох. – Видимо, нет, раз ты задаешь мне этот вопрос сейчас. Здесь холодно, и я даже в комнату свою не могу пойти поплакать в одиночестве, – говорит Куроо и морщится. – Блин, это довольно жестоко. Акааши тупо смотрит на него. – Вот поэтому ты одинок. – Нет, я одинок, потому что ты не веришь, что ты – тот самый человек, даже несмотря на то, что я флиртую с тобой постоянно. Акааши сводит брови: – Ты хочешь сказать пристаешь. Ты никогда не флиртуешь со мной. Куроо снова вздыхает и опускает голову. – Я только что тебе признался, а ты сказал, что я просто пристаю к тебе. – Он несколько раз качает головой, прежде чем снова поднять взгляд на Акааши. – Не то чтобы я не знал, что ответ будет таким. – Вот об этом я и говорю. Как кто-то может узнать, что он тебе нравится, если ты всегда так себя ведешь? Это не очень эффективно, особенно учитывая твой характер... Куроо опускает свою кружку и отставляет ее. Наклоняется, нежно проводит рукой по щеке Акааши и касается подбородка. Он прикусывает нижнюю губу и медленно приближается, стараясь двигаться достаточно осторожно, чтобы Акааши мог осознать происходящее. Соприкасается носами и, закрыв глаза, тихонько вздыхает. – Ты мне нравишься, Кейджи. Больше всего на свете я хочу поцеловать тебя. Я хочу проводить время вместе, не ссорясь по какой-то неприязни. Я хочу узнать о тебе больше и делать вместе то, что тебе нравится. И приставать к тебе, пока не сведу с ума. Акааши несколько раз моргает, не зная, что сказать или сделать. С одной стороны, Куроо раздражающий. С другой – он красив, когда молчит. Но, что более важно, Акааши видит искренность Куроо, и за последний час они хорошо провели время. В этом не было ничего романтичного, но реальность происходящего коснулась чего-то в сердце Акааши. – Я. Я… – Ага. Все нормально. Только не бей меня. – Куроо посмеивается и слегка ударяет их головы друг о друга. Акааши вздыхает и закрывает глаза. – Я не собираюсь тебя бить. – Он чувствует, как Куроо беззвучно смеется. – С каких пор? – С тех, когда впервые увидел эти бедра. – Вот сейчас ударю. – Шучу! – Куроо вновь хихикает, прижимаясь лбом ко лбу Акааши. – Не скажу точно. Может, когда увидел в тебе кого-то больше, чем просто соперника в волейболе? Акааши снова судорожно выдыхает: часть его жаждет поцеловать Куроо. Да, может, у него раньше и не было такого желания, но эта ночь оставила приятные чувства. Он, конечно, делает вид, что ненавидит Куроо, но это не значит, что он ему реально не нравится. Если бы это было так, они бы не были соседями. Или он бы не шутил с ним постоянно. Или не ел бы его еду. Блин. А может, ему нравится Куроо? Когда это вообще случилось? И как? Это вообще законно? Акааши роется в закромах своего сознания, проверяя каждую щелочку. Он всегда видел в Куроо своего рода противника, но не были ли эти противники в шаге от того, чтобы стать возлюбленными? Он коротко и тихо смеется. Куроо отстраняется, чтобы взглянуть на него с грустной улыбкой. – Это не очень мило. Акааши чуть фыркает, прежде чем снова прижаться лбом к лбу Куроо. – Да я не из-за этого. Внезапно снова включается свет, заставляя их обоих вздрогнуть. Акааши не отодвигается. – Тогда из-за чего? – шепчет Куроо. – Я просто осознал, что не ненавижу тебя. – Ха. Что ж, новость хорошая. – Я не говорю, что когда-либо относился к тебе так же, как ты, по твоим словам, относишься ко мне... Куроо вперяется взглядом в Акааши. – Спасибо. Но прежде чем продолжить, Акааши щиплет Куроо за руку. – Но и ненависти я к тебе не испытываю. И, – он сглатывает, – я не могу поверить, что ты зашел так далеко и до сих пор не поцеловал меня. Куроо не двигается целых четыре секунды, но потом отрывает свой лоб от лица Акааши и касается губами его губ. Приоткрывает глаза и смотрит на Акааши. – Электричество дали, так что ты не можешь винить магию свечей. – О, ну что ж поделать, – поддразнивает Акааши, а потом убирает свою кружку и снова прижимает их губы вместе. Куроо слегка дергается от прикосновения, но крепко целует в ответ, легко прихватывая волосы Акааши, словно не давая ему отстраниться. Он нежно прикусывает губу Акааши и проводит языком по ней. Акааши нервно открывает рот, чтобы углубить поцелуй, его сердце трепещет, пока он наслаждается каждой секундой происходящего. В их комнатах звонит чей-то телефон, и они оба отпрыгивают друг от друга. Куроо приходит в себя первым. – Ха-а, – он проводит рукой по своим растрепанным волосам и снова прикусывает губу. – Ты где научился так целоваться? Акааши подтягивает колени к груди и ухмыляется: – Бокуто-сан. Лицо Куроо искажается от негодования, отвращения и любопытства. Акааши тихонько смеется в ответ, а потом забирается под одеяло. – Сделаешь нам горячий кофе и выключишь свет? Брови Куроо удивленно приподнимаются. – Ты не хочешь вернуться в свою комнату и подать заявку на нового соседа по комнате? – Не, – хмыкает Акааши, – мы не закончили «Что бы ты выбрал». Куроо тихонько фыркает. – Я рад, что нашел вещь, которой мы можем заниматься вместе и которая доставляет удовольствие нам обоим. – Две вещи, – улыбается Акааши, смотря, как щеки Куроо розовеют. – Ты – монстр, – дразнит Куроо, а затем все же идет готовить кофе, а потом выключает свет. Усевшись поудобнее с новой кружкой, он смотрит на Акааши. – Кажется, твоя очередь. – Ты бы выбрал жизнь без музыки или телевизора? – Телевизор. Я и так почти не смотрю его. Не думаю, что много упускаю. А ты? – Тоже. – Еще одна общая вещь, – Куроо ухмыляется, прежде чем посерьезнеть. – Ты бы предпочел встречаться со мной? Акааши чувствует, как его сердце прыгает вверх и падает резко вниз. – Там дальше должно быть «или», чтобы выбрать. – А, ну тогда. Ты будешь со мной встречаться? – А ты настойчивый, да? – Это одна из топ-пяти моих лучших качеств. Мое восхитительное чувство юмора на втором месте, – подмигивает Куроо. – Твой ответ? Акааши вздыхает. – Может, сходим на свидание завтра? Куроо утыкается в него взглядом, блуждая им по всему лицу. – Поверить не могу, что ты сам позвал меня на свидание, – шепчет он. Акааши поджимает губы: – Не вынуждай меня передумать. – Нет! – Куроо поскорее хватает руки Акааши. – Пожалуйста, не надо. Я свожу тебя куда ты только захочешь пойти. А потом он улыбается искренне и нежно: – В целом, ты в какой-то степени ответил на мой вопрос. – Правда, что ли? На лице Куроо расцветает ухмылка. – Ты все-таки выбираешь быть со мной. – Не знаю, откуда в тебе столько оптимизма, но я готов дать этому шанс. – Что ж, – ластится Куроо, придвигаясь ближе и обнимая Акааши за талию, – я только что договорился о свидании с самым красивым парнем, которого я когда-либо встречал, думаю, у меня есть на то причина. Акааши закатывает глаза. – Дурачок. Куроо начинает выводить круги на боку Акааши. – Ага, – улыбается он. – А сейчас. Что бы ты выбрал: свидание со мной в книжном магазине или зоопарке?