Your voice calms me down

Стук раздался незадолго до полуночи. Он был негромким, скорее неуверенным, будто человек по ту сторону двери не был уверен, что ему стоит здесь быть. Хёнтак вздрогнул, наполовину погружённый в сон, наполовину — в тёплое одеяло. Второй стук прозвучал чуть настойчивее, и это заставило его подняться. Босиком он прошёл по коридору, стараясь не разбудить мать в соседней комнате. Она работала в утренние смены и не могла позволить себе ещё одну бессонную ночь. Дверь скрипнула, когда он повернул ключ. «Баку?» Хумин стоял на пороге, натянув капюшон, с покрасневшими глазами — будто он либо плакал, либо боролся со сном. А возможно, и с тем, и с другим. Его руки были спрятаны в рукавах потрёпанной толстовки, и он казался меньше, чем обычно. Не говоря ни слова, Хёнтак отступил в сторону. Баку тоже ничего не сказал. Он просто вошёл, как делал это всегда в такие ночи. Будто ему здесь и место. В каком-то смысле так оно и было. ─────────────────────────── Десять минут спустя Баку сидел за кухонным столом, согревая ладони о кружку горячего ячменного чая. Хёнтак разогрел рис и быстрыми, привычными движениями приготовил омлет — так, будто делал это уже тысячу раз. Они почти не разговаривали, в этом не было нужды. Хумин ел медленно, механически, а Хёнтак не задавал вопросов. Тишина между ними была лёгкой. Привычной. Когда тарелки были помыты, а чай допит, Хёнтак потянулся и кивнул в сторону коридора. — Пошли. Ты выглядишь паршиво. — Ты всегда так говоришь, — пробормотал Баку, но всё равно последовал за ним. Комната Хёнтака была маленькой. Кровать — ещё меньше. Но они и не такое выдерживали: две пары ног, спутанных у изножья, плечи, соприкасающиеся в тесноте, одно одеяло, которое они перетягивали между собой, словно в немой войне. И всё же это было безопаснее, чем любое другое место для Баку. Они легли, Баку ближе к стене. Всё было как обычно, но в этот раз то, как он свернулся калачиком, говорило, что внутри него скопилось больше, чем обычно. ─────────────────────────── Это началось около трёх ночи. Хёнтак шевельнулся, инстинктивно пробуждаясь ото сна. Сначала он даже не открыл глаза — в этом не было нужды. Прогиб матраса, тихое шуршание, неровное дыхание рядом — всё говорило о том, что Хумин не спит. И не просто не спит. Он снова в одной из тех ночей. Хёнтак слегка повернул голову. — Кошмар? Ответа не последовало. Лишь тихий вдох, прерванный посередине, будто Баку пытался не издавать ни звука. Хёнтак не стал давить. Он просто придвинулся ближе, голос его был тихим и спокойным. — Знаешь, я недавно видел видео. Кот сделал сальто назад, потому что кто-то положил за ним огурец. Тишина. Он продолжил, ещё мягче. — Огурец даже не коснулся его. Просто лежал. А кот такой: «Нет уж. Демонический овощ. Я сваливаю». Пауза. Баку не ответил, но его дыхание стало чуть ровнее. Хёнтак говорил легко, будто между делом. — Ещё я решил, что крабы, наверное, думают, будто рыбы умеют летать. Ну представь: ты просто отдыхаешь на дне океана, и мимо тебя пролетает стая рыб. Разве это не жутко? Он тихонько усмехнулся. — Если бы люди вот так просто парили в воздухе, я бы с ума сошёл. Баку слегка пошевелился, не отдаляясь, а скорее… придвигаясь ближе. — А на прошлой неделе я снова спалил рамён, — добавил Хёнтак, голос его стал тише, почти сонным. — Всё сделал правильно, даже засек время для яиц. А потом отвлёкся на мукбанг, где парень ел двадцать варёных яиц, и забыл про кастрюлю. Тёплое дыхание коснулось его груди. Он уставился в потолок. — Баку, тебе никогда не было интересно, скучно ли призракам? Ну вот представь: ты поселился в доме, а хозяева даже в тебя не верят. Что тогда делать? Сидеть в углу и дуться? Раздался едва слышный выдох — возможно, фырканье. Возможно, Баку пытался сдержать смех. Хёнтак усмехнулся сам себе, глаза его были полузакрыты. — Не знаю. Мой мозг перегрелся. Мне вчера снилось, как я сражался с уткой бейсбольной битой. Баку тихо выдохнул, что подозрительно напоминало смех. Затем он снова пошевелился, его пальцы вцепились в толстовку Хёнтака. А через мгновение его лицо оказалось у него под подбородком. Хёнтак не шевелился. Просто положил руку на спину Хумина, медленно водя большим пальцем по ткани. — Ты в безопасности, ладно? — прошептал он так тихо, что слова едва можно было разобрать. — Даже если я каждый раз сжигаю рамён. Баку не ответил. Но Хёнтак почувствовал, как его тело наконец расслабилось, будто вся тревога выжата из него, а на смену ей пришёл сон.