Тёплый сердцем, холодный душой.

Как же было муторно и тошнотворно каждый раз разбирать скучные доклады и документы о призраках и демонах. Чего им и предела нет? Сколько ненависти возложено в это мире, что раз за разом приходится побеждать очередную тварь и уходить с чужой пролитой кровью на своих руках после боя? Как множество алых пятен пачкают изящный шёлк богов войны, латы и доспехи, которые царапаются и деформируются, из-за того что они принимают множество тяжёлых ударов, лишь бы сохранить нежную кожу и плоть своего носителя, даже если придётся оставить на себе вмятины. Как же это всё надоело. Однако... Генерала Сюаньчжэня не бесили многочисленные вызовы и просьбы сразить очередную гниду. Его бесили свои собственные чувства. Этим утром пришлось заглянуть в саму глубь дворца Наньяна, пройти в его личные покои, скрыться за множеством шёлков от внешнего мира, присесть за письменный стол и озариться светом чужой свечи, которая смолиться от лёгкого и моросящего ветерка, который кружился по комнате, и уходил куда-то обратно в окно. Странно что Му Цин хотел поступить также. Улететь, скрыться, утопиться... Всё что угодно лишь бы не чувствовать эту паршивую симпатию, или.. что-то большее? Нет, нет. Он точно знал, что это явно было нечто большее, по крайней мере в душе самого Му Цина. С другой стороны ему хотелось верить, что Фэн Синь тоже скрывает что-то внутри себя, то, что хотелось бы увидеть Му Цину, и почувствовать... Почувствовать его любовь и тепло, ощутить это слащавое чувство — понимание. Фэн Синь щёлкнул пальцами перед лицом Му Цина и прочистил горло. —Я сам с собой разговариваю? Ты пришёл чтобы летать в облаках, или разбирать документ? Ещё при щелчке Му Цин вздрогнул и рефлекторно схватил перо, пытаясь придти в себя. —Я просто задумался. Убери свои руки от моего лица.—Язвительно выдохнул Му Цин. Однако вместо привычного гнева, его слова были больше напитаны усталостью, чем ненавистью. Фэн Синь небрежно выдохнул сквозь губы и сложил руки на груди. —Если ты так быстро устал, тебе вообще не стоило приходить. Сердце Му Цина забилось от паники, сначала от считал то это будет идеальный момент чтобы признаться, но.. что-то пошло не так. Однако Сюаньчжэнь не отступал: сжал ладони в кулак и глубоко вздохнул. —Давай просто сделаем перерыв. —Что?—Приподнял бровь Фэн Синь, словно не расслышал.—Если ты настаиваешь, то.. —Я не настаиваю. —Коль так потребности ноют, можем сходить перекусить. От стресса энергия Му Цина совсем исчерпалась. Он волнительно сглотнул и молчаливо кивнул. Вяло бог войны встал с деревянного стула, дождался пока Фэн Синь не соизволил поднятся со своей плюшевой кровати, и увести Му Цина по своим коридорам вдоль до большого стола в особенно просторном зале. Обычно он не был рассчитан для трапез, лишь на собрания внутри дворца, поэтому всегда на нём была застелена скатерть и прекрасно украшены стулья, которые ничем не уступали императорскому трону по дизайну. Это Му Цину приглянулось больше всего. Он знал что у Фэн Синя был хороший вкус во многих вещах, но никогда об это не рассказывал. Иначе что за восемьсот лет вражды, а затем внезапное признание интересов соперника? Хотя ситуация была хлеще. Му Цин уже подавно таил к Фэн Синю скрытые особые чувства. И это никак не утихало, сколько бы не шли эти года... С момента когда Му Цин понял что чувствует к нему хоть что-то, прошло уже целых семьдесят лет. Му Цин не мог игнорировать тревогу и панику, которые одновременно смешались с чувством любви и ненависти к другому мужественному богу войны. Му Цин знал что это неправильно, но не мог предположить, что будет, если он всё таки решиться... Сердце трепетало от потребности вырываться наружу и рассказать Фэн Синю о всей скрытой любви к нему, Му Цин пытался отвлечься, но когда Фэн Синь обернулся к Му Цину чтобы удостовериться чьо тот идёт за ним, наступил мимолётный момент которым Му Цин воспользовался, чтобы рассмотреть чужие черты лица: его тёмные проницательные глаза, которые украшают мужественные угловатые черты лица. Густые брови из-за которых всегда казалось, что Фэн Синь ходит хмурым и угрюмым. Хотя, его недовольный взгляд из-за этих насупленных бровей стал его «визитной карточкой.» Му Цин больше не мог ждать. Он чувстовал как по телу проходит жар, ладони вспотели, щёки выглядели слишком румяными, по сравнению с его бледной по жизни кожей. Фэн Синь же заметил это, и остановился, заставляя Му Цина от неожиданности оступиться и врезаться в плечо другого бога. Это угубило положение. Фэн Синь схватил его за плечи и отстранил от себя ровно настолько, чтобы взглянуть в лицо Му Цину. Ровно лицом к лицу. —Тебе что, плохо? Почему такой красный? Му Цин молчит, он смотрит на Фэн Синя широко раскрытыми глазами, его щёки ещё сильнее раскраснелись. В какой-то момент считал, что его облили красной краской, смешной шутки ради. —Я не.. не.. отпусти меня, со мной всё впорядке. Недоверия Фэн Синя взросло, он протянул руку не смотря на просьбы Му Цина, и положил ладонь на его лоб. —Ты весь горишь, идиот. Ты думаешь это адекватно? Я сейчас же... —Подожди.—прервал его Му Цин.—Ты.. должен меня выслушать. —Ты..л-ладно. Фэн Синь не был уверен. Он опустил руки и отступил на шаг назад, скрывая своё беспокойство под особенно хмурым и холодным видом. —Фэн Синь, я.. я люблю тебя.—Му Цин стиснул зубы, не в силах смотреть ему в глаза. Сердце бешкно билось в его груди, по плечам пробежались мурашки, о мысли, когда выбор был неправильным.—Я люблю тебя.—Повторился бог войны, и прикрыл глаза. Фэн Синь оцепенел на некоторые время, его лицо было непроницаемым. Однако он взял в свою руку горячую ладонь Му Цина, заставляя Сюаньчжэня повернуться к нему с ошеломлёнными глазами. На лице Фэн Синя висела почти незаметная холодная улыбка. Он сжал руку Му Цина в своей и прежде чем отпустить, сказал как ни в чём не бывало — «Это пройдёт.» Тишина. Му Цин явно не ожидал такого ответа. Фэн Синь развернулся и шаг за шагом отдалялся от Му Цина, увеличивая пропасть между ними. Его.. отшили? Прямо сейчас? —Что?.. пройдёт?—Му Цин взглянул на свою руку, до которой так нежно прикоснулся Фэн Синь, и сразу холодно отверг его словно делал это каждый день.

***

«Пройдёт»

Это словно металось по голове Му Цина все оставшиеся дни. Сейчас он находился в своём дворце, постепенно склеивая осколки своего сердца. Однако это казалось для него нечто невозможным. Му Цин был одет в лёгкие одежды для сна, он так и не восстановил свои силы. Всё стало только хуже. Духовной энергии вообще не былоч что говорить о простых желаниях встать с кровати и начать делать хоть что-то. Сейчас Му Цин считал, что у него отобрали титул и сделали смертным. Однако даже если это было не так, почему же было так тяжело? Му Цин не понимал в какой момент всё пошло не так. Глаза незаметно намокли от воспоминаний о том дне когда он пытался сделать свой первый шаг. Но это привело к разрушению не только их отношений, но и к разрушению чувств Му Цина. Отчаянный грохот наполнял покои генерала Сюаньчжэня. Чиновники и слуги с ужасом проходили мимо его покоев, у одной из служанок интерес завоевал верх, она осторожно открыла дверцу со скрипом и заглянула в покои небожителя. Му Цин с разочарованным вздохом плюхается пятой точкой на кровать, упирается локтями в колени, закрывает лицо ладонями и тяжело дышит. В этот момент он был похож на мвленького ребёнка которого долго отчитывали и кричали, после чего мальчишка убежал в свою комнату и решил выплеснуть все эмоции на ни в чём невинную мебель и собственное тело. Да, служанка заметила несколько синяков и ссадин на теле Му Цина. Они были настолько небркжно наставлены что сразу было ясно: Му Цин их сам заработал. Своими же руками. —Г-генерал Сюаньчжэнь.. —Я просил не входить в мои покои ночью. —Да, но..—Служанка нервно захлопала глазками.—Там к вам наследный принц решил заглянуть, нам его впустить? —Меня нет!—вскрикнул Му Цин, и с молниеносной скоростью зарылся в одеяло, словно он пытался спрятаться под ним от всего мира. Служанка с спокойным добрым лицом вздохнула. Она слишком хорошо знала своего генерала и решила: надо бы принять неожиданный визит мусорного бога. Через несколько минут снаружи покоев послышались тихие шаги, Се Лянь с расслабленным выражением лица постучался и заглянул в покои Му Цина, прежде чем войти и закрыть за собой дверь. Му Цин не реагировал, будучи с открытыми глазами лежал на кровати, и словно притворялся мёртвым. —Му Цин?... Я решил зашглянуть к тебе, когда услышал от Фэн Синя.. ну.. —Ваше высочество, не легче было поговорить по духовной связи?—хриплый голос прорезал воздух. —Я как раз таки пытался до тебя дозвониться.. Но потом узнал от Фэн Синя, что твои духовные силы на исходе исходе.—Се Лянь неловко отвёл взгляд, ведь когда эта новость дошла до него, он сначала и не поверил, что Му Цин мог насовсем остаться без духовных сил, так ещё и по неизвестной причине. Му Цин же занервничал, но теперь понял почему Се Лянь явился лично. Его высочество осторожно подходит к кровати, протягивает руку чтобы провести по плечу Му Цина и присесть рядом на край кровати. —Ты мне не хочешь ничего рассказать, Му Цин? Обещаю, я буду нем как рыба. —Разве этот ублюдок тебе не всё расплёл? —Вообще-то...—Се Ляню стало неудобно. Он ведь и вправду знал почти всё, и даже больше чем нужно.—Фэн Синь сказал что вы сильно поругались. А из-за чего, и слова не смолвил. Му Цин в какой-то степени понимал что Се Лянь прибегнул к лжи, но уже не мог сопротивляться. Темноволосый принял сидячее положение, подтянул колени к груди и обвил руками свои голени, и не заметил, что Се Лянь присоонил два пальца к виску. —Ваше высочество, я.. не знаю что на меня нашло. Я признался Фэн Синю в любви, а дальше всё как в тумане. Се Лянь оцепенел и неумело притворился что был удивлён. Му Цин сделал вид что не заметил, и продолжил: —Я.. ну.. нужно было сказать ему раньше, чтобы потом не было настолько всё плохо. Это моя ошибка. —А.. насколько раньше? Ты уже давно его любил, не так ли?—С любопытством наклонился Се Лянь чтобы получше разглядеть лицо Му Цина, слово он разговаривал с ребёнком. —Уже семьдесят лет... —Семьдесят лет?...—повторился Се Лянь, и раскрыл глаза так широко, словно Му Цин сказал что вырежет всю семью Фэн Синя, вместо признания о своих долгих чувствах. Му Цину стало не по себе. Он отвернулся и был чернее тучи. Се Лянь не давил и не усцгублял положение, лишь протянул руку, нежно коснулся его головы, и начал ласково гладить. —И.. Фэн Синь не ответил взаимностью? —«Это пройдёт.»—Процитировал Му Цин, и уткнулся лицом в колени, чтобы скрыть свои эмоции. —Он сказал, что это пройдёт. Пройдёт... С каждым словом голос Му Цина всё больше казался усталым и затихал. Се Лянь провёл своей нежной ладонью по его затылку, шее.. перешёл на плечо, и лишь затем отстранился. Му Цин не поднимал взгляда, не в силах взглянуть в глаза Се Ляня и разобрать его реакцию. Голос Се Ляня был как бальзам на душу Му Цина, он не держал тишины, не запинался и всегда искал слова. —Я..зайду попозже.—Раздался тёплый и нежный голос среди холодной коморки Му Цина. Сам генерал Сюаньчжэнь не возражал, указал служанке проводить наследного принца, и закрыть вход в свои покои. И лишь тогда, когда Се Лянь тихонько Вышел и со скрипом закрыл за собой дверцу, наступает тьма. Она окутывает Му Цина с головы до пят, мутный взгляд поднимается чтобы осмотреть комнату. Му Цин в какой-то степени чем-то был похож на енота за счёт своих тёмных.кругов под глазами. Каждая вещь выглядела...иначе. На душе скреблись кошки, вот один чёрный кот пробежал рядышком, а рядом с ним пробежал белый.. затем серый..и так по кругу. Казалось что мир стал похож на чёрно-белое кино. Ах, хотелось бы вспомнить дорогую Одри из «Римских каникул», хотелось взглянуть на это ещё раз. Вспомнить утончённые черты лица, изящные кристальные руки как у самого Му Цина, однако глаза уже не таили в себе никаких чувств. Только холодная. Мрачная. Тьма. Спустя несколько минут Му Цин задумался. Он не мог унять свои догадки, не мог унять то чувство, что Се Лянь явно знал больше чем нужно. Му Цин очень хотел понять что именно... В покои ворвался чиновник, Му Цин подскочил от неожиданности. Все мысли рассеялись словно туман во время гражданских сумерок, они утихли также быстро как и пришли. Словно ничего не было. —Генерал Сюаньчжэнь! Ваши храмы.. они..люди их сжигают! Му Цин вскочил с кровати, с глазами которые были полны ужаса и, страха? Было непотяно среди густой темноты в личных покоях генерала. Му Цин быстро накинул рубаху и штаны, накинул ханьфу и не тратил время на другую одежду. Выбежал что есть мочи, и стоило ему пересечь порог, Му Цин встал в ступор. Заклинание тысячи ли..сработало. Му Цин не успел обернуться, как пощади него раздался его голос.. Фэн Синь был рядом. Прямо там, стоял сзади и, наверняка криво ухмылялся. —Наконец-то! Иначе как тебя можно было выманить из дворца? Точнее.. из твоих покоев? Му Цин не хотел оборачиваться, чтобы не показывать, насколько он устал. Насколько..мягко говоря, неважно он выглядел. Был растрёпанным, бледнее чем обычно, тёмные круги под глазами говорили о своём, вперемешку от шрамов от слёз полученные за все эти года. В каком-то смысле они напоминали стрелки которы рисуют наложницы. Му Цину порой пришлось их прятать за пудрой, чтобы глупые чиновники или нежобители не задавали вопросы. Это.. невероятно раздражало вдоль до вспышки ярости. —Му Цин, если ты молчишь и не хочешь разговаривать со мной из-за недавнего.. «инцидента», я быстро о нём забуду. Быстро сделаем задание и разойдёмся. Фэн Синь подходит ближе, Му Цин чувствует как напряжение между ними растёт от каждого шага. Му Цин обхватывает себя руками словно пятался обнять, пальцами он впивался в свои плечи и давил ногтями так, что не будь на нём одежды, он бы явно содрал себе всю кожу с плеч до мяса. Голова кружилась, предательское покалывание в груди с ощущением пустоты нахлынули Му Цина. Хотелось..Заплакать. Скрыться. Спрятаться. Всё, чтобы не ощущать это снова. Тошнотворное чувство безнадёжности, которое накрывало каждый день от мысли, что Фэн Синь может рассказать всем. Рассказать что другой бог чувствует к нему. Фэн Синь осторожно протягивает руку и кладёт на плечо Му Цина, заставляя его вздрогнуть и сжаться под пристальным сверлящим взглядом генерала Наньяна. —Ты что-то прячешь? Какого хрена, Му Цин? Фэн Синь осторожно, но твёрдо хватает его за подбородок, Му Цин не сумел среагировать и зажмуриться. Он застыл, словно невинный заяц в лапах хищного волка, уже в отчаянии и стадии осознания, что выбраться уже было невозможно. Фэн Синь с шоком и замешательством на лице рассматривает черты лица Му Цина, и даже на миг подумал, что ошибся небожителем. Но медовые глаза Му Цина были слишком знакомыми, особенно когда Фэн Синь видел их практически каждый день. И на самом деле Му Цин не знал, что Фэн Синь не только хотел видеть эти глаза каждый раз при ссоре, но и в других положениях. Хотел хоть раз увидеть как глаза Му Цина будут наполнены радостью, интересом или желанием. Хотел видеть как в них отражаются букеты цветов, шпильки для волос, или короны для хвоста. Они бесценно подходили Му Цину, в какой-то мере украшения и роскошные одежды были его частью. Были чем-то особенным, Фэн Синь давно признал это, но никогда не говорил в слух. По крайней мере хотелось сказать в лицо Му Цину. Фэн Синь словно спустился с небес на землю, когда Му Цин приоткрыл свои тонкие как нить губы чтобы заговорить, но затем сразу захлопнул и попытался отвернуться. Фэн Синь держал его крепко. Му Цин никогда не уступал ему по силе, они во многом были равны, но сейчас.. это тот момент когда Му Цин казался слабым не только физически. Он был истощён морально. —Му Цин.. что с тобой творится? Я понимаю что небожителям не нужен сон или еда, но.. таким темпом ты спустишься не в мир смертных, а сразу в загробный.—Фэн Синь подчеркнул последнее слово горькой усмешкой. Хорошая защитная реакция, когда пытаешься сказать что-то ужасное или до сырости грустное, но из уст выходит только смех или попытки вести себя иначе. Словно ничего ужасного и не происходило. —Я..не знаю...—Дрогнул голос Му Цина, который заставил Фэн Синя обеспокоиться. Почему же стало так влажно? И вправду..«похоже будет дождь»—эту фразу припомнил именно Фэн Синь от искателя цветов. Но сейчас это значило совсем другое, совсем не капли крови которые разбрызгиваются вокруг как фонтан, окрашивающие земли в алые и тёмно-красные цвета. Хватка Фэн Синя ослабла, и слабела до те пор пока он не отпустил Му Цина полностью. И ведь ействительно... Пошёл дождь. Му Цин уронил пару слёз, глубоко вдохнул воздух в лёгкие. Его дыхание было прерывистым от накрывающей его волны паники и течения скорби, которое, казалось, разливается по его венам и проходит по всему телу. Му Цин поднял руки и закрыл лицо, его ладони мокли с каждой каплей. Он пытался вытереть их, отвернуться, но вместо этого.. когда он запетил что Фэн Синь хотел отступить на шаг, Му Цин остановил его, и обхватил атлетическое тело Фэн Синя своими руками. Му Цин казался хрупким в его объятиях. Маленьким ягнёнком под шкурой хищника, который искал теплоты у своей матери. Но когда Му Цин подметил, что.. Фэн Синь держал руки ровно по бокам, и ничего не делал чтобы утешить его, Му Цин начал понимать что даже эта «мама-овечка» не будет рядом. Больше никого не будет рядом. Никогда. В какой-то момент сердце Му Цина забилось сильнее. Уже не от отчаяния и чувства растерянности, а от гнева. От настоящей ярости, из-за которой кровь начала вскипать в жилах. Щёки Му Цина ещё сильнее раскраснелись. От гнева, слёз и стыда, от чего Му Цин хотел избавиться больше всех. —Пошёл ты!—Яростный голос прервал тишину между ними, слёзы льются водопадом их глаз генерала Сюаньчжэня. Он хватается за голову обеими руками, и полностью отворачивается от Фэн Синя. Фэн Синь смотрит на него дизориентированными и строгими глазами, которые таят в себе жалость и сочувствие. —Му Цин, я.. ты неправильно понял!.. Му Цин оборвал его, резко развернулся, повалил Фэн Синя на землю и сел на него сверху. Му Цин замахнулся и нанёс крепкий удар в челюсть Фэн Синя. Его губа была разбита, маленькие капельки крови начали выходить и пачкать его подбородок. —Му Цин, прекрати! Я всего лишь хотел!... —Ничего ты не хотел, слышишь? Ты думаешь я не знаю как вы с Се Лянем пытаетесь убедить меня забыть об этом? Забыть о своих чувствах? Какая досада! С каждым словом Фэн Синь более остро ощущал насколько были горькими и потерянными слова Му Цина. Му Цин стиснул зубы и был настолько раздражён, что хотелось убить Фэн Синя голыми руками и вывернуть его кожу наизнанку! Как только Му Цин хотел замахнуться ещё раз и ударить в голову Фэн Синя, в плечо Му Цина прилетела стрела. Му Цин зажмурился и прошипел, его хватка ослабла. Но Фэн Синь, вместо того чтобы столкнуть с себя Му Цина и заставить его пасть на землю, подхватил его и закинул себе на плечо, начиная маневрировать и скрываться между деревьями. Поток стрел летел им в след, в ушах Му Цина звенело. Ему хотелось перерезать себе горло или провалиться сквозь землю из-за чувства, что он снова сделал что-то, казалось, неправильно... Фэн Синь обнаружил среди деревьев ветхий и старый павильон, в котором уже наверняка успела и мышь повеситься, и кошки поточить когти. Но его это не волновало. Он обнаружил рядышком открытый сундук который был совершенно пустым. Однако по объёму он выглядел так, словно там складывали что-то огромное. —Прими другой облик, живо, пока нас не разорвали на куски!—Фэн Синь быстро соприкоснулся своей ладонью с ладонью Му Цина чтобы передать достаточно духовной энергии, только чтобы Му Цин сумел сменить облик. Му Цин без лишних слов сменил облик, и показалось явное очертание Фу Яо. Более миниатюрные и ещё более гибкие формы. Фэн Синь без предисловий залез в сундук, силой затащил с собой Фу Яо и прижал к своей груди. С грохотом сундук закрылся. Стало темно. Знакомое чувства для Му Цина, чья жизнь пала крахом, казалось, из-за глупости. Но для него это было больше, чем обычное признание в любви. Фэн Синь обхватил меньшую фигуру своими руками, гладил Фу Яо по спине и переходил на голову, прижимая её к своей груди. —Успокоился? Му Цин промолчал. Кажется, даже в темноте его глаза могли бы мерцать от слёз, но сейчас они стали сухими и пустыми. Волосы Фэн Синя прилипли ко лбу от пота. Он начал нервничать, когда снаружи послышались настойчивые шаги. Стрела со свистом полетела в сундук и от того что тревесина была старой и обшарпанной, его легко было пробить. Стрела вонзилась в ногу Фэн Синя, однако он сдержал болезненный стон и не издал и звука. Свист за свистом. Сундук был чем-то похож на ёжика от количества стрел который принял на себя. И каждый острый конец вонзился в плоть Фэн Синя. Нужно было что-то делать, и срочно.. Фэн Синь собрал обильное количество крови со своей раны, и начал чертить заклинание на тысячу ли на внутренней стороне крышки сундука. Хотелось поскорее уйти. Уйти с ним. Когда всё было готово, генерал пулей открыл крышку и вылетел из сундука как пушечное ядро, продолжая крепко сжимать Фу Яо в своих руках, придерживать, чтобы хрупкое тело не упало и не разбилось на множество осколков, которое уже нельзя было бы собрать и склеить снова. Журчание реки наполнило воздух. Фэн Синь пал на колени, гладил Фу Яо по голове, и ведь.. он чувстовал как Фэн Синю сейчас плохо. Генерал истекал кровью, и не был в силах встать на ноги снова. К Му Цину пришло осознание что это случилось из-за него. Чувство вины перебило все остальные эмоции, он молчаливо выбрался из-под Фэн Синя и вынул флягу из-за пазухи. Фу Яо подбежал к реке и набрал чистой прохладной воды, после чего швырнул в сторону Фэн Синя, считая что не всё так страшно. Однако когда он понял что стало тихо, обернулся и обнаружил, что Фэн Синь потерял сознание. Теперь нужно было действовать быстро.

***

За весь день Му Цин успел побегать по лесу. Соорудил надёжный шалаш как место ночлега, еле как оттащил Фэн Синя и развёл костёр. С едой было.. нынче грустно. Пришлось часами стоять у реки чтобы просто добыть хоть немного рыбы, разделать лезвием клинка который он носил с собой, и пожарить рыбу на костре. Му Цин был легко одет, он порвал некоторые свои одежды чтобы обработать раны Фэн Синя и остановить кровотечение. Языки пламени от костра отбрасывали свет по всему шалашу. Снаружи пошёл дождь, и стало ещё холоднее. У Му Цина не осталось духовных сил чтобы сменить облик снова. На том хоть и одежды побольше было.. однако сейчас делать было нечего. Фу Яо обнаружил, что Фэн Синь начал немного шевелиться. Его веки затрепетали, тёмные ресницы резко контрастировали с его кожей цветом пшеницы. Фэн Синь открыл веки и выдохнул через рот от чувства, что его тело горит от многочисленных повреждений. Фу Яо сидел напротив, дрожал от холода, и пытался успеть дожарить рыбу, прежде чем костёр потухнет от сильного ветра. Фэн нахмурился от боли и устроился удобнее. Как только он обнаружил что его раны были перевязаны лоскутами ткани, Фэн Синь начал понимать почему Фу Яо был так легко одет. Раздался хриплый низкий голос Генерала Наньяна. —Подой..ди.. сюда.—Слова прерывались кашлем, Фу Яо заметил это, прихватил флягу и откупорил крышку. Му Цин молча встал на колени перед Фэн Синем, одна его рука скользнула к затылку генерала Наньяна, а вторая держала флягу и наклоняла чтобы напоить раненого и обезвоженного Фэн Синя. Когда фляга была осушена за несколько глотков, Фу Яо отложил её. Фэн Синь не дал ему встать с колен. Он торопливо схватил меньшую фигуру, утянул за собой и посадил себе на колени. —Ты.. что ты творишь!—Раздраженный голос Фу Яо взвыл, разрубил тишину словно топор, вонзающийся в плоть. —Ты..Му Цин, послушай меня, в тот момент ты всё неправильно понял. «Меньший служащий» притих, его черты лица смягчились, но недовольные черты лица говорили сами за себя. —Я просто.. я испугался, пойми. Просто..просто... «...» Фэн Синь не находил слов. Обычно эмоции и действия говорят больше чем изложение своих чувств в словах... Фэн Синь обхватил его талию, схватил за подбородок и наклонил на себя, вплотную прижимая меньшую фигуру к своему крепкому телу. Их губы соединились в нежном горячем поцелуе, заставляя голову меньшего самца кружиться. Сказать что Му Цин был в шоке, ни о чём не сказать. Поэтому он ахуел. Тепло разливалось по телу Му Цина, внезапная дрожь в теле от интимного контакта. Неосознанно он протянул руки и по сторонам обхватил своими ладонями лицо Фэн Синя, начиная активно отвечать на поцелуй. Часть духовной энергии он передал Фу Яо, на мгновение они остановились, чтобы Му Цин сумел сменить облик. Его фигура осветилась эфирным золотистым светом, снова привычный вид Му Цина, пускай до сих пор уставший, Фэн Синь всё равно вновь прильнул своими губами к его губам, и генералы вновь слились в поцелуе. Му Цин обхватил своими руками шею Фэн Синя, притягивал к себе, и не хотел отстраняться. Между поцелуями Фэн Синь прошептал: «Я тоже люблю тебя.» С каждым поцелуем и прикусыванием губы Му Цина распухали, словно просили о большем.

В глубине своих мыслей Му Цин был спокоен от того, что его чувства которые не успели затихнуть, оказались взаимными. В его тёмной как ночное небо жизни, Фэн Синь стал для него действительно...

«равным солнцу».