Иди же на перекрёсток моих неуклюжих рук

Июньские дожди — самые теплые. Так говорила женщина с экрана, водя указкой по карте. Теплые дожди — спасение для Японии, где лето душит жарой, вытягивая из людей последние силы. Даже местные, привыкшие ко всему, в эти дни прячутся в тени, обмахиваясь веерами, а туристы скупают лед и вентиляторы, пытаясь хоть как-то пережить удушающий зной.  Ты бежала под дождем. Рассвет только-только размывал горизонт, но солнце уже пробивалось сквозь тучи, заставляя лужи казаться зеркалом, в котором можно видеть свою безобразную душу. Асфальт скользил под ногами, заставляя замедляться. "Вот бы успеть..." — проносилось в голове, пока ты мчалась домой к нему, к своему миру, к Сугуру.  Вы разругались вчера. Самая глупая ссора, которая только могла произойти. Но несмотря на это, она переросла в серьёзный конфликт…В ход пошло всё: слова, столовые приборы, посуда. А потом...потом из-за импульса в крови ты совершила ошибку.  Очень большую ошибку. Красное облегающее  платье было мокрым. Оно уже давно прилипло к тебе, как вторая кожа. Смазанная тушь, растрепанные волосы…Ты пахла чужими духами, чужими прикосновениями.Сердце сжималось от стыда, но было уже поздно; поздно что-то делать, что-то изменять. Ключ повернулся в замке с тихим щелчком. Ты вошла, затаив дыхание, и прислушивалась к каждому шороху. "Только бы он не увидел..." И ты стала молча молится, только бы все было хорошо.  Но он уже ждал; ждал исключительно тебя. Сугуру стоял, прислонившись к стене, а руки были скрещены на груди. Его взгляд пронизывал холодом, от которого у тебя пробежали мурашки. Безэмоциональность для него была хаотична, особенно после смерти Рики. Он стал другим человеком, словно переменился по щелчку пальцев. — Я уже думал, ты не вернешься. Где была?  - его голос ровный, без эмоций. От этого становилось еще страшнее, глаза забегали, а дыхание сперло. — Думаю, ты и сам догадываешься...  - ком в горле еле позволил тебе выдавить хоть какие-то слова. — Догадываюсь. Но хочу услышать от тебя.  Его карие глаза прожигали насквозь. Ты потупила взгляд, чувствуя, как глаза наполняются слезами; слезами печали и собственного призрения. — Это... это просто случайность. На эмоциях. Я не хотела...  Голос дрожал. Нос заложило. Сердце колотилось так, будто рвалось наружу. Ты не могла и двух слов нормально сложить из-за дурных мыслей и призрения. Они, будто бесы, поселились в тебе, с радостью придавая мукам. — А как я должен это принять? — Он не повышал тон. Не кричал. Но в этой тишине было что-то пугающее, что-то совершенно не знакомое. — Я люблю только тебя! Правда! Это была ошибка...  - зрачки расширились. Ты повысила тон, стараясь  донести до своего возлюбленного мысли. — Не оправдывайся. — Он шагнул ближе. — Допустим, скажем, что была у подруг.  Пальцы коснулись твоего подбородка, приподняли его. Дыхание обожгло твою кожу, заставило нервничать и остановить поток мыслей. — А теперь иди сюда.  Ты бросилась в его объятия, но он не ответил на порыв. Руки легли на твои плечи — ни ласки, ни отторжения. Просто... констатация факта.  Будто он не чувствовал ничего к тебе, кроме отторжения и забытых чувств. "Неужели все кончено? Он хочет расстаться? Почему ничего не делает?“—беспокойные мысли рушили любое спокойствие, пока в голове воцарил хаос. Спустя пару секунд он отстранился. Указательный палец скользнул по твоей губе, рисуя на ней какой-то вымышленный узор. Из-за раннего утра на улице было прохладно. Твои губы оказались синеватого оттенка, как  у трупа. Твое тело дрожало, а волосы встали дыбом. Ему было необходимо заполучить тепло — Ты вся дрожишь.  И прежде чем ты успела что-то сказать, его рот накрыл твой.  Это не нежный поцелуй. Это был захват. Его губы жгли, а язык вторгался без спроса, заявляя права. Ты попыталась отдышаться, но мужчина не давал: ладонь сжала твою шею, заставив запрокинуть голову. Воздуха не хватало. Сердце бешено колотилось. А когда он прикусил твою губу, боль смешалась с чем-то сладким, запретным. Гето оставил на ней металлический привкус—привкус крови. — Ты моя, не забывай об этом, — прошептал он.  Пальцы скользнули по шее, вызывая мурашки. Следом— укус. Резкий, болезненный. Ты была готова вскрикнуть, но уже через секунду мужчина зализывал ранку, будто извиняясь.  Но это не было извинением.  Это была метка.  Губы спускались ниже и оставляли следы на коже. Дорожка из поцелуев попутно превращалась в укусы. Мужские руки быстро справились с платьем, и оно бесшумно упало. Ты хотела протестовать. Хотела сказать что-то. Извинится, но в более адекватной форме,—не телом, не сексом к которому все клонилось. Но ноги дрожали, а тело предательски поддавалось напору когда-то родных рук, которые с лёгкостью бродили по нему, одновременно и согревая, и нервируя. Когда его пальцы впились в твои бедра, медленные, то тогда все слова потеряли какой либо смысл. Твоё тело тянулось к его прикосновениям, бедра шли навстречу.. Но Гето остановился. Его словно переклинило. Он посмотрел в твои затуманенные глаза, и проблеск легкого отвращения накрыл его. Ты была со смазанным макияжом, вымокшая до нитки и грязная. Нет, он должен был приостановится, оставить самое главное на потом, чтобы полностью удовлетворить свое эго. Нельзя трахать тебя в таком состоянии. С огромным усилием Сугуру убрал свои руки с бедер. Его взгляд направился в сторону входной двери. Он желал смотреть на что угодно, но только не на тебя. - Черт, иди приведи себя в порядок, выглядишь ужасно, - Сугуру запустил свою руку в волосы, развернулся и ушел. Вышел из дома, оставив тебя стоять в тишине: обнаженную, грязную и возбуждённую.​​