The Last Lonely Summer

Хонджун измотан как морально, так и физически. Сонхву наконец отпустило и он крепко спит, его феромон кажется теперь невесомо легким и нежным. Хонджун знает, что это такое, когда ты устал настолько, что не можешь заснуть, не раз доводил себя до такого состояния, но теперь понимает — по настоящему до этого он не уставал ни разу. Альфа внутри него недоволен и зол, такое с ним впервые и как с этим бороться он пока не придумал. Отстраненно Хонджун думает о том, что можно встать, сходить в душ, а потом заказать завтрак. Он все еще чувствует на языке привкус спермы Сонхвы, никогда и никому Хонджун не делал минет так много раз, он вообще никогда не был большим любителем подобного, но сейчас это не вызывает внутреннего отторжения. Шевелиться совсем не хочется. Мысленно Хонджун прикидывает сколько дней длилась течка Сонхвы — вроде четыре, а значит они сейчас где-то по пути в Сенегал. Сколько проходит времени до того, как Сонхва просыпается, он не знает, не то сам задремал, не то провалился в какую-то прострацию. — Привет, — неуверенно произносит Сонхва и тут же отводит взгляд. — Привет, — Хонджун улыбается, пусть и устало, но искренне, придвигается к Сонхве и целует его обнаженное плечо. — Как ты себя чувствуешь? — Хочется провалиться сквозь землю, — бормочет тот. — Ну, приехали, — беззлобно фыркает Хонджун. — Почему это? Только не говори, что из-за того, что я успел покрыть поцелуями все твое безупречное тело, а теперь тебе из-за этого стыдно. — Да ну тебя, — Сонхва не сдерживает легкой улыбки, но тут же снова становится серьезным. Он поднимает на Хонджуна виноватый взгляд, — Я не должен был ставить тебе метку. — Ну… — Хонджун поднимает руку и касается пальцами припухшей кожи вокруг железы. — Это было неожиданно, но очень приятно. Или ты сейчас про то, что жалеешь? — Что? — удивление на лице Сонхвы такой сильное, что Хонджун с трудом сдерживает улыбку. — Нет, конечно! Я бы и сейчас это сделал! Просто… Мы же про это не говорили. Ты несмотря ни на что помнил про мою просьбу и выполнил ее, хотя я даже представить боюсь, насколько тебе было сложно. А я… Ну, просто вот так взял и сделал… Мне кажется, я тебя совершенно недостоин. — Так, стоп-стоп-стоп, — хмурится Хонджун и приподнимает на локте, слегка нависнув над Сонхвой. — Прекрати говорить глупости, ладно, зайчонок? Я тебя люблю и я с гордостью собираюсь сверкать этой меткой перед всем миром. А если ты выспался, то предлагаю сходить в душ и заказать завтрак. Сегодня я бы предпочел делать ничего, а вот завтра можно начать планировать, чем мы займемся в Рио. Жаль, что карнавал там проходит в другое время, но я думаю, что мы вполне сможет слетать на него в следующем году, как тебе такая идея? — Хонджун, — перебивает его Сонхва и кладет ладонь на щеку. — Я тебя люблю. Хонджун чувствует, что ужасно глупо улыбается, а альфа внутри него пусть все еще недоволен, но заметно успокаивается. У Хонджуна припухли и немного болят губы, но от того, чтобы поцеловать Сонхву, его это не останавливает.

***

Следующие две недели Хонджун очень внимательно прислушивается к себе. Да, по графику гон у него должен случиться уже после возвращения в Сеул, но только и у Сонхвы течка должна была начаться где-то там же. К тому же все осложняется не только тем, что его истинный сейчас рядом с ним двадцать четыре на семь, но и тем, что внутренний альфа не получил никакого удовлетворения, а вот раззадорили его максимально. Темы секса Хонджун старательно избегает, хотя Сонхва и пытается пару раз про это поговорить, спят они снова в разных комнатах, разве что объятия стали куда более откровенными, а поцелуи частыми и жадными. Хонджун едва успевает подумать, что пронесло, как не проходит и пары часов, как он с трудом успевает себя остановить, чтобы не нарычать на Минги, который слишком близко по его мнению подходит к Сонхве, пока они обсуждают план прогулки по городу Сантос. Хонджун и не слышал никогда раньше про него, так что лениво прислушивался к разговору и краем глаза смотрел какое-то спортивное шоу, на которое наткнулся по телевизору. Вполне себе идиллическая картина, но потом он переводит взгляд на Сонхву, видит, что Минги склонился около его плеча, и внутренности как кислотой обдает. Альфа встает на дыбы, требуя немедленно разорвать соперника, и никакой здравый смысл, никакие уговоры, что Минги никакой не соперник, не помогают его успокоить. Сонхва тут же поднимает голову и бросает на него непонимающий взгляд, Хонджуну даже думать не хочется насколько сильно изменился его феромон. Он выключает телевизор и, не говоря ни слова, уходит на балкон. Сонхва приходит следом буквально через минуту. — Хонджун? — неуверенно окликает он. — Прости, — Хонджун, так и смотря в сторону моря, наклоняет голову и массирует пальцами виски. — Кажется, я рано обрадовался, и мой гон тоже случится не плану. — Ты из-за этого так сейчас вдруг на Минги отреагировал? — уточняет Сонхва, а когда Хонджун мычит в ответ что-то утвердительное, то подходит ближе, облокотившись на перила и спрашивает: — Твой альфа настолько агрессивен? — Как выяснилось, — морщится Хонджун. — Раньше никогда такого не было, но с другой стороны раньше и тебя у меня не было. Извини. — За что? Ты же в этом не виноват, — спокойно пожимает плечами Сонхва. — Тем более ты прекрасно держишь себя в руках, Минги даже не понял, что еще минута и его могли бы загрызть. — Вот он офигел бы, — фыркает Хонджун. — Сможешь поговорить с ним про бокс? Я боюсь, что сам я уже не смогу держать себя в руках и как минимум на него наору из-за какой-нибудь ерунды, вроде того, что он скажет, что надо уточнить информацию. — Но на меня ты при этом голос не повышаешь, — удивленно констатирует Сонхва. — Да и пахнешь уже гораздо спокойнее. — Потому что это ты? — поворачивается к нему Хонджун. — Тебя я хочу оберегать и защищать, как недавно узнал и от самого себя тоже. — В смысле? — теряется еще сильнее Сонхва. — Это-то когда ты успел? — Когда ты нашипел на меня накануне течки, — пожимает плечами Хонджун. — То есть я знал, что ничего не сделал и проблема точно не во мне, но объясни это той тупой животной сущности, что порой слишком громко подает голос. — Ты потрясающий, — почему-то говорит Сонхва в ответ, после чего коротко целует Хонджуна в висок. — Я пойду поговорю с Минги. Когда он уходит, Хонджун еще пару минут стоит на балконе, а потом возвращается в каюту и уходит в спальню, где заваливается на кровать, бездумно смотря в потолок. Он интуитивно выбирает то место, где сильнее всего пахнет Сонхвой. Хонджун прислушивается к себе, прикидывая сколько еще сможет побыть рядом с ним без опасных последствий. От одной мысли, что несколько следующих дней он его даже не увидит, альфа внутри едва ли не скулит. — А вот и я, — улыбается Сонхва, заходя в спальню. — Не успел заскучать? — Презервативы? — удивленно выгибает бровь Хонджун, когда Сонхва кидает на кровать несколько упаковок. — А ты хочешь сказать, что у тебя они есть? — насмешливо уточняет Сонхва. — Ну… Не столько, парочка… — неловко кашляет в кулак Хонджун. — И с кем это ты собирался трахаться? — тянет Сонхва, садясь на край кровати. — Я не собирался даже из каюты выходить лишний раз, — Хонджун уже готовится извиняться непонятно за что, но наконец обращает внимание на запах Сонхвы — спокойный и расслабленный. — Так, ты сейчас надо мной угораешь, да? — Ну, разве что совсем немного, — соглашается Сонхва. Он забирается сначала на кровать, а потом и вовсе садится верхом на бедра Хонджуна. — Это было забавно. — Что ты делаешь? — напряженно спрашивает Хонджун, боясь даже коснуться Сонхвы, прекрасно понимая, что тогда может и не остановиться. — Я думал, что ты пошел уточнять у Минги по поводу бокса. — Джун-и, ты дурак, — смеется Сонхва и наклоняется к его лицу. — Во-первых, после того, как ты стоически перенес мою течку, и при этом сдержался несмотря на все мои мольбы, у меня вообще никаких сомнений на тему серьезности наших отношений не осталось. — А во-вторых? — уточняет Хонджун, немного смущенный такими словами, и все-таки кладет ладони на бедра Сонхвы. — Во-вторых, моя омега тобой страшно недовольна, между прочим, — шепчет тот в его губы, подавшись еще ближе. — Это надо обязательно исправить. — О, поверь, мой альфа мной тоже ужасно недоволен, — хмыкает Хонджун, чуть приподнимая голову и на мгновение ловя зубами нижнюю губу Сонхвы. — Сколько у нас времени? — уточняет тот. — Если ты с меня не слезешь, то я думаю пара минут, — смеется Хонджун. — А так я вообще рассчитывал, что пара часов. — Наверное, нам стоит поесть, — понизив голос до шепота, произносит Сонхва, прижимаясь кончиком носа к носу Хонджуна. Его запах, еще минуту назад свежий и прозрачный, очень быстро меняется, становясь густым, пряно-сладким. — Как же мне нравится, когда от тебя пахнет ванилью, — Хонджун обхватывает Сонхву за талию, запустив ладони под его футболку. — Еще бы ты сказал, что тебе не нравится, — смеется тот в ответ, выпрямляется и плавным движением ее стягивает. У Хонджуна перехватывает дыхание. Он столько раз уже видел Сонхву без верха, переодевающимся или в бассейне, несколько дней они вообще провели вместе голые, но насмотреться он все равно не смог, не уверен, что хоть когда-нибудь сможет. — Я сам себе завидую, — улыбается он, поднимая руки и кончиками пальцев очерчивая ключицы Сонхвы. — Не зря я столько времени провожу в спортзале и слежу за питанием, да? — улыбается Сонхва прикрывая глаза. — Сказал человек, слопавший вчера целую тарелку пасты, миску салата и половину моего десерта? — Хонджун опускает руки до плоского живота с рельефным прессом. Внезапно в голову приходит мысль о том, как будет выглядеть беременный Сонхва. Она настолько захватывает Хонджуна, что хочется немедленно выкинуть презервативы, опрокинуть Сонхву на спину и трахать его до тех пор, пока у них не получится зачать ребенка. — Тебе жалко для меня десерт? — слегка надувает губы Сонхва и Хонджуна отпускает секундное наваждение. Он садится, крепко обхватывая Сонхву за талию, и шепчет в его губы: — Ты можешь съесть хоть все мои десерты, ведь… — Не смей говорить, что главный десерт это я! — перебивает его Сонхва и ласково смеется: — Все, мозг поплавился, да? — Ага, — с глупой улыбкой соглашается Хонджун. Ему и правда все сложнее говорить что-то внятное, сложнее думать, голову кружит от того как сладко пахнет Сонхва, от того как ощущается под пальцами его обнаженная кожа. Хонджун отталкивается от кровати и переворачивается, так что Сонхва оказывается под ним, и сразу же тянется к его губам, целуя несдержанно и жадно. Он и хотел бы сбавить напор, хотел бы, чтобы их первый раз был нежным и неторопливым, но запах Сонхвы опьяняет настолько, что нет никаких сил сдержать внутреннего альфу, которого срывает от осознания, что он наконец может получить свою омегу. Хонджун разрывает поцелуй только для того, чтобы стянуть с себя футболку, тут же прижимается губами к груди Сонхвы, начиная спускаться к паху жадными поцелуями. Он успевает еще подумать о том, что они с Сонхвой это не обговаривали, что тот может остаться не в восторге от россыпи засосов на коже, но только вот Сонхва стонет так сладко в ответ на каждый новый след, что Хонджун больше не сомневается. Он добирается до пояса джинсов, оставляет рядом с ним еще один засос, сильный, такой что мгновенно наливается темно-лиловым, и прижимается носом и лбом к животу Сонхвы, стараясь взять себя в руки. Он боится, что как только стянет с того джинсы, то окончательно потеряет контроль, забудет про презервативы или сделает ему больно, непонятно даже что хуже. — Джун-и, — зовет Сонхва, запуская пальцы в его волосы. — Все хорошо. Я не нежный цветочек, поверь мне. И напор твоего альфы точно выдержу. — Чтоб я сам знал, каким он будет, — бормочет Хонджун. Он приподнимается и наконец избавляется от остатков одежды, что Сонхвы, что своей, а пока раскатывает по члену презерватив, не то просит, не то спрашивает: — Перевернешься? Он хотел бы смотреть в лицо Сонхвы, пока будет его трахать, но есть то, чего ему хочется гораздо сильнее, и вот так будет удобнее. Сонхва тут же переворачивается и приподнимает бедра. Хонджун проводит ладонями по его ягодицам, спускается на внутреннюю поверхность бедер. Он чувствует насколько тот возбужден — по запаху, по количеству смазки, пачкающей пальцы, по тому как тот вздрагивает в ответ на прикосновения и подается навстречу. Входит Хонджун в него медленно и осторожно, цепляясь за остатки здравого смысла, но хватает всего одного толчка, чтобы последние тормоза сорвало. Хонджун сжимает пальцы на бедрах Сонхвы до синяков, вбиваясь в него резко и сильно. Стоны Сонхвы уже не сладкие и нежные, а громкие и резкие, он едва ли не вскрикивает, но его феромон лучше всего прочего подтверждает, что ему все нравится. Хонджун наклоняется, обхватывая ладонью горло Сонхвы, слегка тянет навстречу себе, чтобы тот приподнял голову, а потом впивается зубами в кожу вокруг железы. Хонджун ошибочно думал, что самый большой кайф ощутил, когда Сонхва поставил ему метку, но теперь, чувствуя как трясет под ним Сонхву, как тот давится стоном, снова кончая без рук, он захлебывается от собственного удовольствия так, как никогда прежде, плотнее прижимаясь к Сонхве бедрами и сильнее сжимая зубы. Он приходит в себя от ощущения металлического привкуса во рту. — Черт… Вот, черт, — выдыхает Хонджун, разжав зубы и с ужасом смотря на капельки крови на коже Сонхвы. Тот неохотно приоткрывает глаза и косится на него. — Чего ты ругаешься? — спрашивает он, судя по все еще расфокусированному взгляду, он пока еще не до конца пришел в себя. Хонджун хватает с прикроватной тумбочки несколько салфеток и прижимает их к шее Сонхвы, нервно облизывая губы и вздрагивает, чувствуя на них кровь. — Я перестарался, — виновато признается он. — Я прокусил кожу… — Я подумаю об этом потом, — Сонхва переворачивается на спину, накрыв пальцы Хонджуна ладонью, прижав их к своей шее, и смотрит на него ужасно довольным взглядом. — Я же говорил, что все будет отлично, так что перестань волноваться о всякой ерунде и лучше поцелуй меня. — Не уверен, что ты назовешь это ерундой, когда увидишь, — вздыхает Хонджун. Он чувствует, как снова начинает шевелиться внутри альфа, которого даже такой мощный оргазм и поставленная метка угомонили всего на пару минут. Хонджун знает, что как только поцелует Сонхву, у него снова слетят тормоза, так что медлит, стараясь насмотреться на него, такого красивого, взмокшего и невероятно счастливого. Он хочет смотреть на него всю оставшуюся жизнь.

***

— Почему мне кажется, что ты приготовил на этот вечер что-то особенное? — спрашивает Сонхва, поправляя перед зеркалом волосы. На нем свободные широкие штаны, лонгслив и укороченный пиджак, вроде ничего особенного, но Хонджун в таком восторге, словно тот сошел со страниц модного журнала. Впрочем, возможно он в восторге от того, что Сонхва даже не пытается прикрыть ничем шею, хотя выглядит она немного пугающе — вокруг железы растекся темно-фиолетовый синяк, а оттиск зубов представляет собой не просто четкий слепок, который останется на ближайшие пару месяцев, на нем отлично видны болячки, точно говорящие о том, что кто-то был слишком груб и несдержан. Хонджун знает, что Сонхве больно поворачивать голову, но тот не жалуется, наоборот, ведет себя так, будто все в порядке. — Хонджун? — окликает его Сонхва, и Хонджун глупо улыбается. — Прости, я тобой залюбовался, — признается он, подходит со спины и обнимает Сонхву за талию, положив подбородок ему на плечо. — С чего ты решил? — Потому что ты нашел где-то строгий костюм, — Сонхва накрывает его руки своими и чуть откидывается назад, прижимаясь сильнее. — Я вспомнил, как говорил, что иногда люди наряжаются в ресторан, потому что для них это особенный вечер. — Кто знает, — смеется Хонджун, он оставляет невесомый поцелуй на шее Сонхвы и неохотно его отпускает. — Пойдем. Сонхва подхватывает его под руку и идет рядом с таким гордым и довольным видом, что Хонджуну одновременно и ужасно приятно, и ужасно смешно. — Веди себя прилично, хватит так глупо улыбаться, — шепчет Сонхва ему на ухо, когда они заходят в ресторан, но Хонджун замечает, что и тот улыбается ничуть не менее глупо. — Садись за столик, я сейчас, — просит Хонджун, но прежде чем отпустить Сонхву, подносит к лицу его руку и коротко целует пальцы. От того, как краснеют скулы Сонхвы, а в воздухе растекается ванильная нотка, у Хонджуна сладко сводит внутри. Хонджун кивает метрдотелю и проходит к роялю, за который усаживается. Договориться о том, чтобы он сыграл вечером пару произведений оказалось гораздо проще, чем он рассчитывал, достаточно было всего лишь назвать свое имя. Хонджун не видит Сонхвы, зато чувствует его запах в воздухе — фужерно-прозрачный, обволакивающий и настолько же нежный, как и его прикосновения. Хонджун касается клавиш, прикрывает глаза и играет так, словно во всем ресторане нет никого кроме них двоих. Он знает, что сейчас на столик должны поставить огромный букет нежно-розовых пионов, а еще налить Сонхве его любимое вино. Наверное, все посетители сейчас переводят взгляд с него на Сонхву и обратно, а завтра утром уже во всех таблоидах Кореи появится новость, что известного композитора Ким Хонджуна видели на романтическом свидании с неизвестной очаровательной омегой. Уён будет в восторге. Хонджун играет еще несколько произведений, все они легкие, светлые, наполненные тем ощущением уютного счастья, что он испытывает последние несколько дней и которым так хочется поделиться. За столик он идет под неуверенные аплодисменты и очень внимательные взгляды. — А дальше ты сделаешь мне предложение руки и сердца? — с улыбкой спрашивает Сонхва. У него раскраснелись щеки и невероятно блестят глаза. — Нет, это я сделаю чуть позже, когда смогу заказать правильное кольцо, — немного неловко улыбается Хонджун, садясь рядом с Сонхвой. Ему плевать, что обычно принято сидеть напротив друг друга, он хочет сидеть как можно ближе. Он кладет руку на ладонь Сонхвы и слегка сживает его пальцы. — А сейчас я хочу тебе предложить переехать ко мне, когда мы вернемся в Сеул. Хочу просыпаться с тобой по утрам и засыпать, обнимая тебя, хочу заниматься вместе всякими глупостями по выходным. Мне бы сейчас вручить тебе ключ от моей квартиры, но у меня и самого его нет, так что вот. Чисто символическая вещь. Хонджун кладет на стол небольшой футляр для украшений, ничего кричащего и пафосного, скромный черный бархат, даже без какого-либо опознавательного знака. Внутри тоже простая на вид подвеска — кожаный шнурок с несколькими металлическими листиками и массивным ключом. — Идеально было бы, чтобы в пару шла еще одна подвеска с замком, но, к сожалению, была только такая, — Хонджун вытягивает из-под ворота рубашки точно такой же шнурок с несколькими листиками и свистком. — Ну… — немного теряется Сонхва, стараясь при этом не рассмеяться. — Это все равно чертовски мило. Он подхватывает подвеску и надевает ее через голову, длина шнурка это позволяет. — Не могу сказать, что буду носить ее прям всегда, но беречь точно буду, — улыбается он. — Значит ты согласен ко мне переехать? — неуверенно уточняет Хонджун. — Ох… там же наверняка какая-нибудь дичь, типа квартиры в двести квадратов, в которой можно заблудиться? — тяжело вздыхает Сонхва, напуская на себя серьезный вид. — А еще горничные и, не дай Бог, личный дворецкий, да? А повар есть? — Никого нет, — качает головой Хонджун и тихо смеется. — Тишина, пустота и тоскливое одиночество. Перекати-поле из пыли по полу не катается только потому что раз в неделю приходит клининг и все вычищает. Да и не двести квадратов, а всего сто. — Может тогда Минги к себе переманим? — предлагает Сонхва. — Мне нравится, как он решает все вопросики. — Думаешь, он согласится осесть в Сеуле без возможности колесить по миру с Юнхо? — смеется Хонджун, но тут же становится серьезным. — Если хочешь, можно и личного помощника найти, и дворецкого, и кого угодно. И переехать в частный дом. — Воу, потише, — смеется Сонхва. — Это все очень льстит, но давай пока повременим с такими вещами. Не хочу чтобы нам кто-то мешал и нас ограничивал. У меня большие планы на все горизонтальные поверхности в твоем доме. — В нашем, — улыбается Хонджун и прижимает пальцы Сонхвы к губам.

***

— Что ты планируешь сделать с Уёном? — спрашивает Сонхва. Они стоят на балконе своей каюты и наблюдают как медленно лайнер приближается к берегу, в порту Пусана они должны будут высадиться через час. Сонхва обнимает Хонджуна сзади, пользуясь тем, что выше, перекинув одну руку через его плечо, а на другое положив подбородок. — Не знаю, честно говоря, — признается Хонджун. — С одной стороны, он поступил просто отвратительно, но с другой… — Мы бы тогда не встретились, — вздыхает Сонхва, немного опуская голову, так что в итоге касается кожи легким поцелуем. — Ну, я думаю, все-таки встретились бы, — Хонджун крепче сжимает пальцы на ладонях Сонхвы. — Если у Уёна и Сана все серьезно, то рано или поздно они бы нас точно познакомили. А прикинь, если они расстались? Уён захлебнется от негодования на несправедливость этого мира. — Ой, не думаю, — хмыкает Сонхва. — Сан с таким восторгом о нем отзывался, вряд ли там что-то могло измениться так быстро. Мне кажется такие пары или сразу расстаются, через какую-нибудь неделю отношений, или живут вместе всю жизнь до старости. — Ты же понимаешь, что Уён отправил тебя в путешествие не от избытка альтруизма? — поворачивает голову Хонджун, чтобы посмотреть на Сонхву. — В смысле? Мне казалось, что он это все организовал за твой счет, какой тут альтруизм? — удивляется Сонхва. — Я голову готов отдать на отсечение, что он это устроил, чтобы убрать тебя как можно дальше от Сана хоть на какое-то время, — с усмешкой произносит Хонджун, но тут же слегка мрачнеет. — Хотя я бы вот тоже убрал Сана от тебя как можно дальше. — Не ревнуй, — Сонхва легко целует Хонджуна в щеку. — Мы с ним знакомы с университета и никогда между нами даже намека ни на что не было. Он, может, и мечта всех омег, но я к этим всем не отношусь. Никогда не любил качков. — Ну да, это точно не про меня, — смеется Хонджун. — Не могу понять, что я чувствую из-за нашего возвращения. — Я волнуюсь, — признается Сонхва. — Вдруг ты решишь, что в быту я просто невыносим? Или вспомнишь, что на первом месте у тебя работа? — Надо же, как совпадают у нас страхи. Я вот в быту точно невыносим, ты должен был обратить внимание на то, как я разбрасываю вещи и устраиваю вокруг себя хаос, в котором ничего не могу найти, — вздыхает Хонджун. — А работа… Мне кажется я сейчас всю музыку буду посвящать тебе, зайчонок. И рваться домой изо всех сил. — Звучит прекрасно, мне нравится, — Сонхва улыбается, а его запах окутывает нежным цветочным одеялом. — Люблю тебя, — выдыхает Хонджун в губы Сонхвы. Он все еще не знает, что сделает с Уёном, когда они высадятся на берег. Наверное, сначала очень строго посмотрит, чтобы тот на несколько секунд запаниковал, а потом скажет «спасибо».