гепард смотрит

гепард смотрит на него сзади. сампины волосы красивые, ультрамариновые. они падают на лицо несколькими извитыми прядями. на затылке они короткие и колкие, и край волос кажется ещё ярче от белизны шеи. его шея мягкая, мощная, широкая — белый костистый загривок, переходящий в перевёрнутую трапецию: широкие плечи, широкая грудь. красный атлас кофты обтягивает тело, стягивает, чуть ли не рвясь. у сампо длинные-длинные ноги и плоская задница. изумрудно-замшевые штаны на ней немного топорщатся. ноги, ноги, ботинки, ботинки. лакированные, узкие, длинные, как и сама сампина ступня, раздражающие. сампо обаятельный щеголь. гепард ощущает себя скромным замухрышкой по сравнению с ним. вечно он в мёрзлом поле на заданиях, а когда спускается в камнеград, изгваздывается в грязи. он потный, уставший, с севшим голосом. про него говорят «златовласый принцык», но так судят издалека. вблизи гепард румяный, скромный, честный, глупый. он хочет, чтобы им покомандовали. хочет, чтобы сампины тяжёлые ботинки легли ему на плечи, придавили к полу, ударили бы — что угодно — а он подчинился. он хочет смотреть в сампины бездушные, пустые, грустные глаза. покатые — и он покачивается. и растворяется в них. улыбка сампо налеплена, а его очи грустны. когда гепард слышит его голос: и этот возраст в нём, этот средний тембр. он хочет слушать, слушать, слушать. так бывает, когда любишь. хочешь, чтобы он не замолкал. но он затихает, и ты его теряешь. ведь что у них есть, по сути, что у них есть? хождение вокруг черты закона? переговоры при задержании? переклички, когда оба на работе — один на страже, а второй на очередном левом деле? какие-то кошки, какие-то мышки. иногда гепарду кажется, что он видит промелькнувшего сампо где-то в городе — и у него ёкает сердце. в тёмном морозе ему свежо и страшно — и непомерно счастливо. он оборачивается. его покатые синие глаза — грустные, печальные — разнятся с его улыбкой. гепард надееется, что сампо рад его видеть.