Мы и есть Боги.

      пятый никогда не считал себя особенным. он всегда заботился о других с такой бережностью и нежностью, будто это изначально являлось его главным предназначением: он знал, что так было и будет всегда. возможно именно пятый и являлся той самой стабильностью, которой так многим не хватало с их безуспешными поисками найти себя в этом мире.       размышляя об этом, он мог подолгу смотреть на редко выглядывающее солнце. в основном над миром царил бесспросветный пыльный туман, но и тогда пятый утопал в серости неба, надеясь зацепиться за нить лучика света и спасти себя от разъедающих мыслей.       в вечной пустоте тяжело осознать, что и чему принадлежит. беспорядочные мысли крутились в шестеренках внутри, но со вторым он отчего-то не осмеливался поговорить о волнующем, боясь задать вопрос: "для чего мы тут?".       в глубине души все понимали причину, по которой второй бродит по обломкам былой жизни, пока что безрезультатно, но пытаясь что-то отыскать среди серых руин. он ищет ответы на собственные вопросы. будет не по-дружески взвалить на его плечи ещё одну тяжелую ношу.       так или иначе пятый – такой же особенный, как и остальные. иначе его здесь быть и не могло.       он срывается на бег, покидая колокольную башню разрушенного храма, а после стоит на исчерченном чернилами пороге, молча переминаясь с ноги на ногу. пятый не успевает сказать ни слова.       "ты пришел за тьмой" – все, что сказал ему шестой, и пятый не мог его винить за простой и немногословный ответ...       ...как вдруг куклу тянут за рукав за соблй, тихо бормоча "пойдём, пойдём! я покажу тебе, что ты ищещь" и увлекают за собой в лабиринт из рисунков и книг, плавающих в этой темноте, как напоминание о вечном, звезды в космосе.       по рассказу шестого изначально мир принадлежал Богу. он создал природу, а затем и первых людей, что присвоили её богатства себе, использовали их как принадлежающую им вещь. они усмиряли её, подобно дикому зверю: держа под постоянным контролем в клетке.       а затем появились куклы. они наблюдали, как весь мир становился пеплом, а пепел вскоре обратился тленом, спокойным и без признаков жизни. из тлена невозможно выжечь искру надежды.       погруженный в рассказ, шестой крепко сжимает в железной руке, запятнанной чернилами, как кровью, ключ на шее. – мы все особенные, – тихо заключает шестой. – мы... – Боги в душе? – и почему-то пятому хочется горько рассмеяться, однако художник хмурится и серьёзно кивает. – мы должны все изменить. создать мир заново. мы должны.       но в этот момент пятый чувствует себя далёким от шестого, далёким от других так же сильно, как и от своей души. он сомневается, что, потерявшись, сможет помочь хотя бы самому себе и есть ли в спасении как таковой смысл?.. – я помогу. – маленькая кукла на этот раз первая берет его за руку и ведёт из вечного мрака, уводя от изуродованных чернильных кошек и растворяя в черном дыме порванные лица людей с выцветшими нимбами над головой. – я отведу тебя к свету, пятый. ласково произносит художник, переплетая их пальцы.