go for it, chance!

четвертый раунд. дело было не в пицце. это было не так давно. и ладно, может, это началось с пиццы — хрустящая корочка, тягучий сыр, глупо хороший соус, чтобы поддерживать его адреналин — но теперь дело было в том, как эллиот произнес его имя, словно это была шутка для своих. то, как он посмотрел на него, словно он уже знал, что шанс так старается скрыть. и не убегал от этого. шанс толкнул дверь, колокольчик зазвенел, словно возвещая о чем-то важном. его грудь была переполнена — нервами, желанием, тысячью маленьких «может быть» которым некуда было деться.   он знал это. эллиот, вероятно, тоже.   на этот раз он простоял у магазина целую минуту. руки были засунуты в карманы пиджака, как будто они должны были удержать его от необдуманного поступка. например, вернуться в ресторан. не позволить этому войти в привычку.   он даже не был уверен, что за тип мыслей это был. всё, что он знал, это то, что кто-то улыбался ему, словно он имел значение. помнил его. приносил коробки с пиццей через стойку, как будто это было замаскированное любовное письмо.   и вот шанс вернулся, сердце кувыркается, а желудок держится на единственной распускающейся нити. он официально перешел черту между «дружелюбным постоянным клиентом» и «подозрительно преданным любителем пиццы.» но что поделать. шанс мог жить со стыдом. он уже был соседом по комнате с его достоинством. толкнув дверь, колокольчик над головой издал свой обычный драматический звон. в помещении пахло плавленым сыром и новыми начинаниями. или, может быть, это ему просто показалось. трудно сказать. эллиот поднял взгляд из-за прилавка, и то же самое мягкое выражение лица тянулось к его губам, словно оно ждало там только его.   «привет, шанс», — сказал он, голос был мягким, как объятие, которое кто-то забыл закончить. «обычно?»   шанс проглотил. кивнул. «да. если только у вас нет особого предложения, где пицца подается с эмоциональной стабильностью».   боже, шанс и его болтливый язык.   ему так неловко.   эллиот усмехнулся, уже набирая цену. «ещё нет. но я могу добавить дополнительные салфетки».   шанс смотрел, как он двигается за прилавком — плавно, невозмутимо, словно он не был центром чьего-то медленно назревающего кризиса. у него была манера делать всё осторожно, обдуманно. без спешки. как будто каждое маленькое действие заслуживало его полного внимания. например, разменять десятку или подвинуть стакан с газировкой было чем-то священным. как будто люди имели значение.   шанс передал деньги и сделал вид, что его пальцы не гудят, когда они соприкоснулись с пальцами эллиота.   «десять минут», — сказал эллиот, сунув ему в руку чек. «ты сидишь на своем месте?»   «если только ты не решишь забанить меня за эмоциональные преступления».   «пока нет», — сказал эллиот, и на его губах появилась слабая улыбка. «мне даже нравится, что ты рядом».   «мне даже нравится, что ты рядом».   ох.   о боже.   что — что, черт возьми, он должен был с этим делать? типа, каков протокол, когда твой возлюбленный, который делает пиццу романтичной, а дыхание — событием, просто небрежно бросает такую фразу? на публике? при свидетелях? эллиот сказал это так, словно это не было чем-то особенным. как будто он не нанес устный удар в душу шанса на весь ресторан.   шанс замер на полудыхании, его тело застыло в позе, которую он мог описать только как «эмоциональный олень в свете фар». он сумел кивнуть, или, может быть, это был спазм шеи. трудно сказать.   мне нравится, что ты рядом.   эллиот говорил это всем? почтальон получал такое обращение? леди, которая заказала анчоусы? это было только с ним???   его мозг пытался это обработать, но в основном это была статичность. просто белый шум и слово, словно мигающее неоновым светом, кружащееся вокруг водостока, сделанного из бабочек.   о нет. эллиоту нравилось, когда он был рядом.   это звучало опасно близко к «ты не раздражаешь» или, что ещё хуже, «мне нравится твоя компания».   это был флирт?   было ли это платоническим?   так ли эллиот разговаривал с каждым социально обанкротившимся бедолагой, который слишком часто заходил и странно смотрел ему в глаза из-за ломтиков сыра?   шанс сжимал чек в руке так, словно на его обороте были написаны секреты.   его лицо было горячим. определенно покрасневшим. перегретым. он был похож на один из тех мультяшных термометров, которые вот-вот взорвутся. стаканчик с газировкой вспотел. он вспотел. в этой кабинке всегда было так тепло?   он осмелился поднять взгляд.   эллиот просто был... там. ставил свою пиццу на стол. как будто он только что не разрушил внутреннюю эмоциональную инфраструктуру человека, владеющего в буквальном смысле казино и всё ещё не мог блефовать, когда ему делали случайный комплимент.   шанс попытался дышать. он попытался сесть нормально. вести себя спокойно. откинуться назад, как будто говоря: «эй, ничего страшного, мне все время делают комплименты, я нормальный и невозмутимый и определенно не планирую семнадцать разных временных линий, где это закончится свиданием, а может быть, и свадьбой, а может быть, и совместным заведением кролика».   он отпил газировки. она была слишком газированной, и он чуть не подавился.   эллиот снова поднял глаза и улыбнулся, словно зная, что происходит. будто он видел каждую безумную мысль, проносящуюся в голове шанса на роликовых коньках, и решил не говорить об этом ни слова. ему нравилось его присутствие рядом.   круто. крутокрутокрутокрутокруто.   думаю, шанс должен был здесь умереть.   с ним все было в порядке.   он был совершенно не в порядке.   вся его внутренняя операционная система перезагружалась в замедленном темпе. как компьютеры во время отключения электроэнергии. он практически слышал, как за его глазами раздается тихий звук ошибки виндоус. если бы в его мозгу был загрузочный экран, это был бы просто вращающийся кусок пиццы и вечное слово «обработка».   это было просто что-то вроде обслуживания клиентов? вы часто приходите, пожалуйста, не делайте из этого что-то странное? или — нет. нет. эллиоту не обязательно было это говорить. он мог просто сказать «круто» или буквально что угодно, что не заставило бы шанса бежать навстречу солнцу.   и то , как он это сказал — мягко, как будто он имел это в виду. не дразня. не жалея. как будто он действительно наслаждался его присутствием, как будто возможность оказаться в здании не была космическим неудобством.   и это было проблемой.   потому что теперь шанс представлял себе всякую ерунду.   опасную ерунду.   как эллиот, изучающий его заказ. или стоящий рядом с ним на кухне, доедающий остатки корочки. или смеющийся ему в плечо во время глупого фильма. или снова говорящий «мне нравится, что ты рядом», но на этот раз с соприкосновением рук и, возможно, поцелуем в придачу и...   неа.   неа.   прервать. прервать миссию. слишком много. он забегает вперёд.    он наклонился вперед, поставив локти на стол и обхватив лицо руками, пытаясь охладить свой перегревшийся череп.   ему нужно было собраться. играть хладнокровно. он справлялся и с худшим. игры с высокими ставками. блеф на миллионы долларов. однажды он выкрутился из ситуации с заложниками в подсобке, используя обаяние и черствый чуррос.   но ничто из этого не подготовило его к тому, что эллиот скажет что-то приятное мягким голосом и будет иметь это в виду.   боже.   он заглянул сквозь пальцы, словно эллиот мог раствориться в воздухе, решив его проблему, просто испарившись, но нет — он всё ещё был там, у него было всё время мира.   как будто шанс не пережил только что спонтанный внутренний гей-кризис в ресторане.   шанс застонал. тихо.    глядя на свой напиток.   он был в полной заднице. в том виде, в котором он облажался, не было ничего драматичного. это было просто искренне. тупо, от всей души, до потери сознания, когда одно предложение разрушает всю твою систему защиты, и ты начинаешь думать о том, как звучит смех этого человека по утрам. ...   «ты там в порядке?»   слова скользили по комнате, как легкий ветерок, но по воле случая они обрушились на него, как поезд. теплый, вежливый, благонамеренный поезд с нежными глазами, идеальными руками проявляющий ровно столько заботы, чтобы заставлять его забывать, как дышать.   он поднял глаза. эллиот наблюдал за ним из-за стойки, руки небрежно сложены, выражение лица непринужденное — слишком непринужденное. в его голосе не было резкости. просто... вопрос. настоящий. искренний настолько, что у шанса зачесалась кожа.   он попытался улыбнуться. вместо этого его лицо как-то странно дернулось. «я? да. да, нет, я в порядке. совершенно нормально. максимальная функциональность здесь».   эллиот моргнул. «угу».   «просто думаю», — быстро добавил шанс. «знаешь. мысли. имею их».   «ты уже минут пять пялишься на свой напиток».   «это сильный напиток».   эллиот тихо рассмеялся. не громко или как-то ещё, просто тихо и знающе, как будто он всё понял. или, по крайней мере, понимал его, и это было ещё хуже. хуже всего. невыносимо. шанс заставил себя откинуться на спинку сиденья, пытаясь казаться непринужденным, но в итоге ударился коленом о стол.   «я-я имею в виду, эй! мне кажется, она что-то замышляет», — сказал шанс. «газировка».   «конечно», — сказал эллиот, спокойный как всегда, словно он не разговаривал с человеком, который едва держится за связность речи. «ты всегда получаешь одно и то же». «да, это классика. ностальгия. напоминает мне о лете и плохих решениях и...» он остановился. слишком много. слишком много.   выкручивайся, идиот.   эллиот удивленно приподнял бровь. «и?»   «и», сказал шанс, приходя в себя, «ничего. просто газировка. совершенно нормальное эмоциональное поведение, связанное с напитками».   пауза. слишком длинная. пульс шанса глухо стучал в ушах.   «ты часто приходишь», — сказал эллиот, теперь голос был мягче и тише.   «я заметил».   ой. о, нет.   шанс рассмеялся. не потому, что это было смешно. скорее рефлекс. защитный механизм. отчаянная мольба о пощаде у вселенной.   «да», — сказал он. «полагаю, я просто… человек привычки».   эллиот наклонил голову. «я не против. мне нравится, что ты рядом».   это повторилось.   он умирал.   он должен был. никто не выживает после такого предложения. не такого. не тогда, когда эллиот сказал это так просто, как будто это был просто факт мира. как погода. или гравитация. или цвет ушей шанса, которые в настоящее время становятся ядерно-красными.   он пытался что-то сказать. что угодно. классный ответ, смешную шутку, даже просто слова. но ничего не вышло. только тихий хрип и что-то похожее на моргание.   эллиот, казалось, не замечал полного эмоционального возгорания, происходящего в реальном времени. или, может быть, замечал, но вел себя вежливо. по-прежнему спокойный, по-прежнему мягко говорящий, по-прежнему смотрящий прямо на него, как будто он не разваливался на части в собственной грудной клетке.   «ты заставляешь вещи казаться… легче», — добавил эллиот, словно не был уверен, что должен был это сказать.   шанс чуть не подавился ничем.   «легче», — повторил он голосом на октаву выше. «точно. да. никто никогда не обвинял меня в этом раньше. обычно я более хаотичный, доставляю небольшие неудобства».   рот эллиота дернулся. «хаотичный, конечно. но в хорошем смысле».   это должно было помочь. но не помогло.   шанс почувствовал, будто его душу поместили в микроволновку. его мозг был полон слов эллиота, которые эхом повторялись в памяти: «мне нравится, когда ты рядом, ты делаешь всё легче, хаотичнее в хорошем смысле».   мне нравится, что ты рядом.   ты делаешь вещи легче.   хаотичный в хорошем смысле.   он собирался сгореть. он собирался погаснуть, как неоновая вывеска во время грозы, и не оставить после себя ничего, кроме пара тлеющего сарказма и гейской паники.   «круто», — сказал он. это прозвучало как карканье. «да, нет, это — спасибо. я — еамммммм. спасибо».   эллиот снова улыбнулся. не самодовольно. не дразня. просто… тепло.   это было слишком.   «мне следует, э-э», — шанс неопределенно махнул рукой. «продолжать пить эту газировку. знаешь. не допускать обезвоживания».   «конечно», — сказал эллиот, как будто это имело смысл.   и каким-то образом это сделало всё ещё хуже. эллиот был таким спокойным, таким мягким, а шанс был просто. это. катастрофа, маскирующаяся под человека. он сталкивался лицом к лицу с акулами казино, ростовщиками и даже с одной настоящей акулой (долгая история), но одна тихая фраза от разносчика пиццы, и он был готов отправить себя на солнце.   он попытался сделать глоток. но промахнулся.   эллиот вежливо отвернулся.   шанс, внутренне:   я сгину здесь. в этом дерьме. в этом пропитанном газировкой эмоциональном чистилище.   и он будет смотреть и улыбаться.   он не хотел уходить.   он также не хотел оставаться. не в том случае, если это означало, что каждая молекула в его теле будет кричать о своих чувствах, в то время как остальная часть его тела свернется в человеческий крендель и закричит.   абсолютно нет.   боже.   ему нужно было взять себя в руки.   или хотя бы салфетку.   желательно с напечатанной на ней эмоциональной поддержкой.   он сделал ещё один глоток газировки. на этот раз ему удалось попасть в рот.   прогресс.   --  через некоторое время,   эллиот вернулся к протиранию стойки, но теперь его движения были медленнее, как будто он никуда не торопился. как будто он ждал. или, по крайней мере, был готов поговорить ещё.   шанс не знал, что делать с этой информацией. он спрятал её в своей ментальной папке, назвав опасной, заманчивой и потенциально разрушающей жизнь.   он мог уйти. это был вариант. он мог просто встать, выйти, кричать в пустоту и притвориться, что этого не произошло. он мог вернуться в своё казино, запереться там со своим дорогим бурбоном и слишком многими сожалениями и притворяться, что не сходит с ума из-за одного трудолюбивого разносчика пиццы.   или-   он мог остаться.   шанс остался.   он теребил в руке свой всё ещё не опустошенный напиток, словно в нем хранились тайны вселенной. но это было не так.   «итак, — сказал он, стараясь придать своему тону непринужденность, словно набивая коробку слишком большим количеством конфетти, — ты, э-э... говоришь это всем своим постоянным клиентам?»   эллиот поднял глаза. «что говорю?»   шанс неопределенно махнул рукой, как будто это могло что-то прояснить. «вся эта, знаешь, штука типа «иметь тебя рядом»».   пауза. что-то промелькнуло на лице эллиота — что-то тихое, нечитаемое, но не злое.   «нет», — просто сказал он.   только тебе».   ох, подумал шанс.   ну, это нормально.   я просто взорвусь прямо здесь, ничего страшного.   он прочистил горло. «круто. точно. я польщен. или удивлен. одно из этого. пока не уверен».   эллиот снова улыбнулся, и на этот раз казалось, что он знает. может быть, не всё, но достаточно. достаточно, чтобы почувствовать маленькую заминку шанса, его неуклюжие попытки сохранить легкость, то, как его взгляд продолжал метаться куда угодно, только не прямо в глаза эллиота, потому что он не мог.   «с тобой легко общаться», — сказал эллиот, голос его был по-прежнему тихим и ровным. «и ты странно шутишь, когда нервничаешь, что довольно мило».   «эй! я не нервничаю», — шанс лгал.   эллиот просто посмотрел на него.   мягко.   терпеливо.   шанс выпал.   «ладно, я немного нервничаю», — пробормотал он. «ты говоришь приятные вещи приятным голосом, и это, честно говоря, очень несправедливо с твоей стороны».   брови эллиота приподнялись, забавляясь. «извини?»   «да, не похоже, что тебе жаль».   «мне немного жаль».   «я приму это», — сказал шанс, но тут же поморщился. «нет, подожди — черт. теперь это звучит так, будто я флиртую».   эллиот моргнул. «разве нет?»   рот шанса открылся. затем закрылся. затем снова открылся. его мозг включил пожарную сигнализацию и теперь играл музыку ожидания.   ЧЕРТТТТТТТТ...   ОН БЫЛ ТАК ОЧЕВИДЕН!?!!?!?!?!?!? --    шанс всё ещё сидел там. он не двигался уже минут десять. на самом деле нет. он сделал ровно один глоток своей газировки, семнадцать раз поменял позу и примерно каждые тридцать секунд испытывал внутренний кризис.   было тихо. эллиот вернулся за прилавок, проверяя чеки или приводя в порядок что-то, что не требовало организации. шанс знал эти знаки — он делал это, когда ему нужно было выглядеть занятым, чтобы не суетиться. это означало, что эллиот, вероятно, что-то заметил.   эллиот напевал себе под нос, складывая салфетку, словно она заслуживала внимания на уровне оригами. освещение создавало вокруг его волос мягкий нимб, на который шанс изо всех сил старался не смотреть.   по состоянию здоровья.    отлично.   он должен был что-то сказать. что-то сделать. быть смелым или, по крайней мере, быть функциональным. он смотрел на гангстеров, коллекторов и экзистенциальный ужас с меньшим страхом, чем он чувствовал, глядя на этого парня в красной форме.   он собирался это сделать. он должен был.   шанс встал, как будто гравитация внезапно стала личной атакой. его газировка в основном состояла из растаявшего льда. его сердце прыгало по канату внутри ребер.   он ухватился за край стола коленом и издал тихий звук «оу», который тут же проглотил.   круто.   идеально.   сексуально.   эллиот поднял глаза. улыбнулся. «ты уходишь?»   «пока нет», — сказал шанс, и это прозвучало резче, чем он хотел. он прочистил горло. «просто растягиваю старое… существование».   эллиот моргнул. «что теперь?»   «ничего. игнорируй меня. я нормальный».   пауза. тишина. затем:   «серьёзно, ты— это место своего рода главное событие моей недели».   улыбка эллиота задержалась. «приятно слышать».   и это был его сигнал. момент. окно. отверстие во вселенной.   шанс вдохнул.   «я думал — э-э». пауза. сброс. попробуй ещё раз. «так что. гипотетически — если бы кто-то, не обязательно я, но, человек — захотел бы, я не знаю, поделать что-то вместе с тобой когда-нибудь...»   эллиот моргнул, слегка сбитый с толку. «типа, тусоваться?»   «да. я имею в виду, конечно. это. или скорее... кофе? или что-то близкое к кофе. напиток. не обязательно кофе». шанс нервничал, и он знал это, но не мог остановиться. «ты приглашаешь меня провести с тобой время?»    и вот тут —тут— то весь мозг шанса и выдал полный синий экран смерти.   «нет», — сказал он. слишком быстро. слишком громко. «я имею в виду — нет. не как, в странном смысле. или серьезном. если только ты не хочешь, чтобы это было серьезно. не то чтобы ты должен. или нуждался. очевидно».   он попытался отшутиться, но смех получился сдавленным, как у сдувшегося вбок воздушного шара.   эллиот все еще наблюдал за ним, выражение лица было непроницаемым, но… не холодным. не пренебрежительным. просто… ожидающим.   поэтому случай сделал то, что сделал бы любой смелый, взрослый мужчина.   он развернулся.   «я бы хотел», — говорит эллиот, и это звучит так небрежно, так нежно, что мозг шанса даже не сразу это осознает.   тогда это происходит.   и он задыхается.   типа — отчетливо. полный вздох. мультяшный вздох. он моментально себя ненавидит.   эллиот, вместо того, чтобы рассмеяться, просто наклоняет голову, глаза добрые. «но я занят на этой неделе. или... на следующей неделе».   ох, думает шанс, слишком часто моргая. это нормально. это нормально. это нормально. у людей есть графики. люди заняты. люди не перестраивают всю свою жизнь только потому, что какой-то несчастный человек пробормотал им что-то смутно напоминающее дату за стаканом газировки.   «да, нет, конечно», — говорит шанс, уже пытаясь отступить, чтобы придумать холодную, бесстрастную стратегию ухода. «у тебя есть дела. дела с пиццей. дела с жизнью. космическое равновесие, которое нужно поддерживать. ты очень важен для мира сыра и времени...»   «может быть, раньше», — говорит эллиот, и это прорезает бредни шанса, как горячий нож экзистенциальное масло.   он снова моргает, рот полуоткрыт. «что?»   эллиот пожимает плечами, глядя вниз на чек в своей руке, словно это легче, чем встретиться взглядом с шансом. «я сказал, может быть, раньше».   ----   он не убежал.   это ощущалось как рост.   он шел. очень спокойно. за дверь. вниз по кварталу. мимо пешеходного перехода, который всегда мигал ему оранжевым, как будто знал слишком много. мимо углового гастронома с выцветшей вывеской "требуется помощь" и кошкой в окне. на этот раз он её даже не заметил.   он был слишком занят устранением неисправностей.   я хотел бы.   это были всего лишь три слова. три нежных, тщательно произнесенных слога, спрятанные в голосе эллиота, словно подарок, который он не знал, как развернуть.   шанс засунул руки в карманы пиджака, словно они могли удержать его вместе. его ноги двигались на автопилоте — некое сочетание мышечной памяти и чистого инстинкта, — но остальная часть его тела осталась у стойки с пиццей. Возможно, навсегда.   я хотел бы.   его мозг повторил это, как будто пытаясь осмыслить это. как будто он ослышался. как будто эллиот на самом деле сказал: «я хотел бы две», и его просто прервали, прежде чем он успел закончить предложение о дополнительных хлебных палочках или о чем-то в этом роде.   но он этого не сделал. он сказал это. и имел это в виду.   эллиоту эта идея понравилась.   «может быть, раньше», — пробормотал шанс вслух, голос его был высоким и испуганным.   ветер ответил холодным порывом ветра ему за воротник. хорошо. он этого заслужил.   потому что, что значит «раньше»? «раньше, чем через две недели»? «раньше, чем через вечность»? «раньше, чем шанс сможет эмоционально переварить все это?» ему понадобится по крайней мере три года и финансируемая из федерального бюджета группа поддержки, прежде чем он сможет снова посмотреть эллиоту в глаза.   и всё же — он улыбнулся.   он был на полпути домой, поворачивал за угол на своем квартале, и его осенило, как нелепо он, должно быть, выглядел. барахтался в разговоре, давал сбои, как сломанный торговый автомат, и все же, каким-то образом, эллиот улыбнулся ему, как будто он...   боже.   не ужасен.   не раздражает.   просто... в каком-то роде очарователен.   он ненавидел это. он любил это. он хотел кричать в свою фетровую шляпу.   над головой жужжал уличный фонарь. шанс на секунду остановился. посмотрел на небо, тусклое и серое, даже не пытаясь быть романтичным, и тихо сказал:   «мне кранты».   затем он продолжил идти. теперь медленнее. как будто, может быть, он сможет сообразить до пятого раунда.   ---   пятый раунд ощущался по-другому, как только шанс переступил порог.   может быть, это был свет — теплее обычного, золотистый, проникающий через окна спереди, как будто кто-то увеличил контрастность всего мира. может быть, это был запах — томатного соуса, чеснока и чего-то сладкого, выпекаемое сзади, как уют, детство и безопасность, все вместе взятые. а может быть, это был эллиот.   нет, это определенно был эллиот.   он поднял глаза, как и всегда, но на этот раз его улыбка появилась медленнее. мягче. как будто это было просто нарочно. как будто это что-то значило.   «привет», сказал эллиот.   «привет», — эхом отозвался шанс, голос его прозвучал немного грубее, чем следовало бы.   «хочешь как обычно?» — спросил эллиот, и это было почти поддразниванием, как будто он уже знал ответ, как будто ему нравилось это знать.   шанс колебался слишком долго, глядя на него, и что-то немое и теплое расцветало в его груди.   «да», — наконец сказал он. «как обычно».   эллиот кивнул и начал набирать заказ, но медленнее. он не торопился. не просто выполнял все действия. и шанс понял — он тоже.   он протянул ему свою карточку, и эллиот осторожно взял её, на этот раз слегка коснувшись пальцами. намеренно? может быть. или, может быть, просто почудилось, потому что именно этим сейчас и занимался его мозг. он создавал маленькие грезы из самых незначительных вещей.   распечатав чек, эллиот передал его, не отводя глаз. «десять минут».   шанс попытался сказать круто, но вышло больше похоже на «круто. да. здорово. я... буду там. существовать».   «у тебя это хорошо получается», — сказал эллиот и улыбнулся.   что бросило шанс сильнее, чем следовало бы. ---   он доковылял до своего стола, сел слишком быстро и тут же начал всё обдумывать.   стол был теплым от солнца. виниловая обивка кабинки скрипела под ним, словно осуждая его. его апельсиновая газировка шипела в бумажном стаканчике, словно точно зная, насколько он развалюха.   шанс уставился на него. на маленькие пузырьки, которые поднимались, лопались, исчезали. как мысли. как чувства. как надежда, которая не утихала.   он приказал себе дышать.   «ты здесь только ради пиццы, — подумал он. — обычная пицца. не романтическая пицца. не эмоциональная пицца. не, о-боже-он-снова-мне-так-улыбнулся пицца.   но его грудь все еще была переполнена всем. невысказанными вещами. мягкими взглядами. тем, как пальцы эллиота слегка коснулись его, когда он передавал карточку, и как это больше не казалось случайностью. не совсем.   и это не должно ничего значить. это была мелочь. ничто. статическая искра в зимний день. но случай уцепился за неё, как игрок за монету, которую он не может выпустить из рук.   ему никогда не нравилась эта часть.   ожидание.   десять минут, сказал эллиот. короткое время. целая жизнь.   шанс старался не смотреть на прилавок. не следить за каждым движением эллиота, как полный, очевидный раздолбай. он заставил себя смотреть в окно. считал машины. слишком сильно моргал от дневного света.   но он чувствовал его. на периферии. в стуке обуви ботинок о кафель и тихом шарканье чеков. эллиот двигался с этим тихим спокойствием, как человек, которому не нужно заполнять всё пространство, чтобы быть заметным. кем-то устойчивым. и добрым.   и ему нравится видеть меня здесь.   мысли шанса запинались вокруг этого. повторяли это. пытались спрятать это где-нибудь в безопасном месте своего сердца, но сейчас в его сердце не было безопасного места. там были только открытые провода и неоновые вывески, кричащие что, он тебе слишком нравится. и дело было в том, что он нравился. очень, очень нравился.   не в том мультяшном стиле, о котором он шутил со своими приятелями. а в том, как эллиот заставлял тишину казаться нормальной. он никогда не смотрел так, будто он был слишком громким, или слишком странным, или слишком грубым. словно он мог остаться, и все было бы хорошо.   он провел большую часть своей жизни будучи быстрым — быстро говорил, быстро думал, быстро обращался с картами, сделками и возвращениями. но эллиот заставил его почувствовать себя медленным в правильном смысле. как будто он мог хоть раз перестать бежать.   и это его напугало. это действительно его напугало.   потому что он не знал, что с этим делать.   поэтому он просто сидел там, постукивая по краю стакана с газировкой, притворяясь, что в нем есть ответы. притворяясь, что его руки не дрожат немного. притворяясь, что весь его мир не перевернулся из-за того, что кто-то посмотрел на него так, будто он имел значение.   «привет.»   шанс так быстро поднял голову, что чуть не опрокинул чашку.   эллиот стоял там с коробкой пиццы в руках — обеими руками, уверенно и осторожно, словно он держал что-то важное.   «о», — сказал шанс, как всегда красноречивый. «ээээй, чувак, мой заказ, да?»   эллиот улыбнулся, мягко и уверенно.    он поставил коробку перед глазами с такой нежностью, что у него перехватило горло.   «экстра пепперони», — небрежно сказал эллиот, словно это не было самым интимным предложением, которое когда-либо слышал шанс.   шанс моргнул. «я не...»   «я знаю», — сказал эллиот. «я подумал, что они тебе могут понадобиться».   это само по себе едва не заставило шанса пойти прахом, но затем — не спрашивая — эллиот сел напротив него.   просто сел. спокойно. как будто ему там самое место.   шанс едва мог думать сквозь помехи в черепе. «эээ, у тебя перерыв или...»   «вроде того», — сказал эллиот. «я хотел посидеть с тобой. ты не против?»   ты не против?   шанс кивнул слишком быстро. «да. да. это—да. не против».   они сидели там в мягкой паузе. шанс пытался вести себя нормально. как будто он был из тех людей, которые общаются через стол с симпатичными работниками пиццерии, которые приносят ему неожиданные углеводы и смотрят на него так, будто он что-то значит. эллиот посмотрел на стол, затем снова поднял глаза. «ты приходишь сюда, как будто пытаешься исчезнуть. как будто просто проходишь мимо. но ты всегда остаешься дольше, чем хочешь».   у шанса перехватило дыхание. «неужели?»   эллиот кивнул. «да. и… мне это нравится».   этого было достаточно, чтобы вызвать короткое замыкание всей нервной системы шанса, но эллиот продолжал. голос был тихим, как будто он говорил это нечасто. как будто это было только для него.   «я не знаю», — сказал эллиот тихим и ровным голосом. «у меня были постоянные клиенты. люди, которые приходят каждый день. люди, которые делают это чем-то особенным. но ты…»   его глаза метнулись вверх, встречая шанса так, словно он шагнул с уступа.   «ты заставляешь всё чувствовать себя по-другому. как будто день становится немного лучше, когда ты появляешься».   ох.   о, нет.   шанс на секунду забыл, как существовать.   не было никакой пиццы. никакого фонового шума. только эллиот, сидящий напротив него, сказал что-то настолько обыденно сногсшибательное, что шанс почувствовал, как вся его нервная система заглохла, как сломанный двигатель.   он попытался отмахнуться. рефлекторно. потому что что ещё ему оставалось делать, когда кто-то сбрасывал эмоциональные бомбы правды в два часа дня?   «я... я не знаю, как реагировать на такие вещи», — сказал шанс, пытаясь отшутиться. «хэй чувак, сбавь тон, и я буду есть...»   «ты мне нравишься», — сказал эллиот.   мягко. просто. словно это была просто правда, которую он держал в себе, и теперь было безопасно выпустить её наружу.   но это было словно гром в груди шанса.   он моргнул. один раз. другой. просто уставился на эллиота, словно пытался расшифровать сон, который ему не приснился.   его мозг, уже представлявший собой торнадо полумыслей и едва сдерживаемой тоски, просто остановился. словно кто-то отключил все высшие функции. он моргнул, медленно и ошеломленно, словно эллиот только что протянул ему провод под напряжением и сказал подержи секунду. «что?» эллиот не отвел взгляд. не рассмеялся. не отступил.   «ты мне нравишься», — снова сказал он. «иногда я думаю, что ты просто катастрофа. и странно обаятелен. и мне нравится, как ты смотришь на меню, хотя всегда заказываешь одно и то же. и как ты разговариваешь, будто пытаешься отвлечься от себя».   шанс больше не был человеком. он был просто серией испуганных ударов сердца в костюме.   он сказал, что я ему нравлюсь. я. нравлюсь, так же, как он нравится мне. что не обыденно. что не нормально. что ужасасно и идеально и—   «я...» — начал шанс, но слова тут же застряли у него в горле.   он не был готов. он хотел быть готовым. но он не был. пока нет. это был не фокус с монетой, который он мог контролировать. это было что-то настоящее. мягкое и острое одновременно. опасное в хорошем смысле.   «тебе не нужно ничего говорить», — сказал эллиот, снова мягко. как всегда мягко. как будто он знал, что это был сигнал шансу сойти с ума, и давал ему возможность сделать это.   первой мыслью шанса было: он шутит.   его вторая мысль, сразу же последовавшая за ней: он не шутит. его третьей мыслью было что-то вроде срабатывания пожарной сигнализации в голове, в то время как желудок пытался устроить переворот, а сердце билось в ритме, который можно было описать только как «что за хрень».   «чувак, я…» — сказал шанс, и ничего. потому что ничего не вышло. ни слова. ни шутки. ни непринужденного ответа крутого парня. всё это покинуло здание.   казалось, что все его лицо горит. руки стали липкими. он не знал, что делать со своими руками. разве они должны быть на столе? скрещенными? сложенными в молитве?   он снова попытался пошутить, потому что это был его единственный защитный механизм. «ладно, просто для ясности — я тебе нравлюсь. в смысле, «ты своего рода катастрофа, и я нахожу это очаровательным»? или в смысле, «я терплю твое существование, потому что оно немного развлекает»?»   эллиот моргнул, затем рассмеялся. по-настоящему рассмеялся. в его смехе было тепло, удивление и немного раздражение. «первое».   «вот дерьмо», — сказал шанс.   его мозг полностью прекратил буферизацию. это была не учебная тревога. это была реальность. он нравился эллиоту. не в том смысле, как это делают незнакомцы, когда ты удачно пошутил в очереди в магазине. и даже не в том, как завсегдатаи могут любить своего бариста. нет — это было что-то другое. это было намеренно. это было личное.   и шанс... не знал, что с этим делать.   «слишком много?» — спросил эллиот, всё ещё сохраняя спокойствие, словно он не осознавал до конца, насколько сильно он только что испортил внутренние органы шанса.   «нет. не слишком. просто…» — он неопределенно указал на себя. «ты имеешь дело с парнем, который однажды проиграл в покере, потому что кто-то сделал комплимент его волосам во время блефа. я не создан для этого».   «ты отлично справляешься». «я из кожи вон лезу, чувак». «технически ты всё ещё функционируешь», - сказал эллиот и снова улыбнулся.   шанс уронил голову на стол, уткнувшись лбом в прохладную поверхность, словно она могла его заземлить. «этого не должно было случиться. я просто собирался продолжать заказывать одну и ту же пиццу и говорить глупости, пока ты не забудешь обо мне».   «слишком поздно», — сказал эллиот, мягко, как конец песни. как будто это не было чем-то тяжелым. как будто сказать «ты мне нравишься» было так же легко, как дышать.   и вот — как раз когда шанс начал снова обретать контроль над тем, чтобы стать человеком, — эллиот протянул руку.   не драматично. не широкий жест.   только его пальцы, легко касающиеся внутренней стороны запястья шанса, там, где кожа была мягкой и предательски реактивной. словно эллиот нашел самую опасную его часть и все равно прикоснулся к ней, все спокойно и небрежно. шанс почувствовал, как все его тело затряслось.   не внешне, может быть, — технически он все ещё сидел, все ещё дышал, все ещё сохранял ту же полуулыбку, которую наклеил две минуты назад, — но внутри все трескалось и скользило, как лед под ногами. это был не момент, созданный для логики, гладкости или притворства.   это был момент, созданный для учащенного сердцебиения.   «ты в порядке?» — спросил эллиот, его большой палец сделал этот глупый, но нежный проход по краю рукава шанса, словно он проверял текстуру, не понимая, что в данный момент он несет ответственность за небольшое внутреннее землетрясение.   шанс проглотил. кивнул. затем тут же пожалел о кивке, потому что почувствовал, что это ложь.   «да», — все равно сказал он голосом на октаву выше. «я в порядке. в полном порядке. я процветаю, честно говоря».   улыбка эллиота была легкой, забавной, но не насмешливой. просто... ласковой. как будто он знал, что шанс неуклюж, и не возражал. как будто ему это даже нравилось.   «ты уверен?» — спросил эллиот. его рука вернулась на свою сторону стола, но призрак прикосновения остался. «ты выглядишь так, будто только что увидел призрака. или свои чувства».   «грубо», пробормотал шанс. «точно. но грубо. святой строитель»   «тебе позволено волноваться», — мягко сказал эллиот, как будто он имел это в виду.   затем он потянулся к запястьям шанса.   не для драматического эффекта, не для того, чтобы что-то сказать. просто — естественно. как будто это имело смысл. как будто его рука всегда должна была оказаться там, едва коснувшись внутренней стороны запястья шанса.   большой палец. мягкий. осторожный. заземляющий.   как будто эллиот не пытался флиртовать. он просто проверял, дышит ли ещё шанс.   спойлер: едва ли.   «ты в порядке?» — спросил эллиот, его прикосновения были все ещё легкими, как перышко, как будто он давал шанс на спасение. не удерживая его на месте, а просто предлагая привязать, если он этого хочет.   шанс, внутренне: ох нет. шанс, внешне: «да! полностью! все системы работают! полный вперёд, капитан!»   эллиот одарил его маленькой, забавной улыбкой. не дразнящей, конечно — а просто доброй. как будто шанс был человеком, сбивающим с пути, и ему доставляло искреннее удовольствие наблюдать за этим.   «ты всегда так себя ведешь, когда кто-то к тебе добр?» — спросил эллиот, слегка наклонив голову.   «только когда они милые и классные и касаются моего запястья словно знают что делают», — выпалил шанс. «э-э... гипотетически».   эллиот не отстранился.   на самом деле, он позволил своим пальцам скользнуть немного ниже, полностью обосновавшись на тыльной стороне ладони шанса на секунду, прежде чем отдернуть их — плавно, безмятежно. словно он не перемешал внутренности шанса, как омлет.   «ты очень драматичен», — сказал эллиот.   «ты очень ласковый», — парировал шанс, за что получил ещё большую улыбку и пожатие плечами, типа да, ладно, и?   «кажется, тебя это не смутило».   шанс уставился на него. «я этого не говорил».   «ммм», — эллиот отпил его напиток, словно не пытался небрежно надуть самообладание шанса, словно это был мягкий воздушный шарик. «так что... просто немного взволнован, да?»   «да, да!» — солгал шанс, ясно и громко.   «конечно», — сказал эллиот, как будто ни капли ему не верил. затем — просто потому, что, по-видимому, мог — он подтолкнул ногу шанса под столом. едва коснувшись. намекая на что-то. «кстати, у тебя все отлично получается».   «перестань быть таким милым со мной, малой», — прошипел шанс, пряча половину лица за напитком. «это очень отвлекает».   «а что если мне нравится отвлекать тебя?»   «я не знаю.»   он старался сохранять спокойствие — откинулся назад, небрежно положив одну руку на спинку дивана, словно он был из тех парней, которые знают, что делать, когда парень, который ему нравится, сидит напротив него в тихой пиццерии и смотрит на него вот так.   (это не работало. он знал, что это не работало.)   эллиот, благослови его бог, ничего не сказал. он просто посмотрел на шанса с той спокойной, размеренной добротой, которую он всегда носил с собой. как будто он никуда не торопился. как будто то, что было между ними, не обязательно должно было быть представлением.   всё же, шанс попытался.   «знаешь, — сказал он, прочищая горло и пытаясь ухмыльнуться, в которой процентов на восемьдесят была паника, — я обычно не позволяю людям видеть меня таким. настоящего меня. спокойного, обходительного, определенно не теряющего рассудок из-за очень нежного зрительного контакта».   эллиот улыбнулся — слегка, искренне. «мне нравится тебя видеть».   это было несправедливо.   это было совершенно несправедливо.   «если продолжишь говорить такие вещи», — сказал шанс, голос был слишком тихим, — «ты меня погубишь».   «я не пытаюсь тебя погубить», — тихо сказал эллиот. «мне просто… нравится быть честным».   и каким-то образом это задело сильнее, чем любой флирт.   честный. эллиот был честен.   шанс не знал, что делать с такой мягкостью, но он хотел.   он хотел. он добавил драматического эффекта, сняв солнцезащитные очки в помещении, как будто собирался раскрыть страшную тайну. к сожалению, всё, что было видно, — это его крайне испуганные глаза.   эллиот посмотрел на него — не удивленно, не встревоженно. просто задумчиво.   «что ты хочешь, чтобы это было?»   шанс застонал и театрально уронил лоб на стол, солнцезащитные очки звякнули рядом с ним.   «слушай, чувак», — пробормотал он в пластик, «я все это время пытался пригласить тебя на свидание. я строил планы. первый, второй, третий, четвертый или пятый раунд. пять, эллиот. у тебя было целых пять шансов сбежать».   эллиот наклонил голову. «пока что я не хочу».   шанс поднял голову ровно настолько, чтобы прищуриться и посмотреть на него. «ты говоришь это так, будто это разумно».   «думаю да».   шанс провел рукой по волосам, затем указал на себя. «ты опасно близок к тому, чтобы встречаться с ходячей тревожной спиралью, чья работа фактически является законным флиртом с преступностью». «ты владелец казино».   «точно.»   эллиот улыбнулся, но не снисходительно — просто тихонько посмеявшись. «ты тоже каждый раз появляешься здесь со странной надеждой».   «тебе не обязательно быть таким милым», — сказал шанс. «я пытаюсь признаться в плохом. позволь мне быть драматичным».   эллиот оперся обеими руками о стол, приближаясь. «ладно. будь драматичным. я подожду».   шанс моргнул. «подожди, серьезно?»   «ммхм».   «нет, видишь ли, ты не должен поощрять это. ты должен сказать мне, что я странный, а потом я убегу отсюда и напишу сонет о твоих глазах».   «мне нравятся мои глаза», — сказал эллиот невозмутимо.   «ты меня убиваешь».   «и всё же», — мягко сказал эллиот, — «ты ещё здесь».   шанс пристально посмотрел на него в течение долгой секунды. затем, тише: «я не знаю, как это делается».   «что делается?» «это», — он указал между ними. «ты… нравишься мне. я… нравлюсь тебе в ответ».   эллиот кивнул, мягко и уверенно. «тогда мы разберемся. никакой спешки. никаких правил».   «никаких правил?» — повторил шанс, подозрительно.   «за исключением того, — сказал эллиот, — что тебе придется продолжать заказывать одну и ту же нелепую пиццу. для постоянства».   «о, боже мой», — простонал шанс, полусмеясь. «ты делаешь это невозможным».   «ты делаешь это просто чудесно», — сказал эллиот и потянулся через стол, на этот раз взяв руку шанса обеими своими.   и вот так шанс забыл каждую драматическую реплику, которую он репетировал. каждый остроумный ответ, каждый умный способ, которым он должен был расположить к себе эллиота.   потому что это было лучше.   просто… быть здесь. позволить себе быть желанным. медленно. шанс уставился на их руки — пальцы эллиота обхватили его, словно это было самым естественным делом в мире. как будто держать руку шанса не было чем-то особенным. как будто это не заставляло его сердце биться так, словно оно пыталось заняться паркуром.   он прочистил горло, пытаясь собрать остатки достоинства, которых у него осталось ничтожно мало. может быть, целых три крошки.   «итак, э-э», - сказал он осторожно небрежно, «не хочу портить атмосферу или что-то в этом роде, но... ты, типа, занят в ближайшие пару недель?»   брови эллиота немного приподнялись. «немного. а что?» «просто поинтересовался», — сказал шанс и тут же поморщился. «ладно, это была ложь. я не просто интересовался. просто я очень плохо справился с вопросом, не хочешь ли ты как-нибудь сходить со мной на свидание».   он зажмурился. «типа. настоящее. а не когда я, слоняющийся возле твоей стойки и притворяющийся, что понимаю автоматы с газировкой».   на этот раз эллиот не смеялся. он не дразнился.   он просто тихо сказал: «мне бы этого очень хотелось».   шанс моргнул. «правда?»   «да», — эллиот нежно провел большим пальцем по костяшкам пальцев. «может быть, через пару недель, как только график немного прояснится. но я найду время. обещаю».   шанс почувствовал, будто кто-то заменил его грудную клетку гелием.   «ладно», — сказал он, немного запыхавшись. «круто. я могу, э-э, потерпеть».   «ты можешь?» — поддразнил эллиот, совсем чуть-чуть.   «я могу попробовать», — сказал шанс, театрально приложив свободную руку к сердцу. «ради тебя? я войду в состояние дзен. я почитаю книги по саморазвитию. я займусь йогой».   «пожалуйста, не причиняйте себе вреда».   «слишком поздно.»   эллиот улыбнулся, и вот он снова — тот самый взгляд. как будто он увидел шанса. и не возражал против беспорядка.   «как насчет того, чтобы ты продолжал приходить, — сказал он, — а там уже разберемся».   шанс ухмыльнулся. «это я могу сделать».   и он имел это в виду.   боже, он имел это в виду. скоро он вернется на 6-й раунд.