Love

Уилл никогда не думал, что влюбится. Он сам сказал это своей маме — меньше двух лет назад. Но вот он здесь. Может, это потому, что он повзрослел и перестал бороться с чувствами, которые так долго пытался спрятать. Может, все, через что прошли Уилл и Майк, сблизило их настолько, из-за чего Уилл стал чувствовать себя по-другому. Может, потому что сны, в которых он и его лучший друг живут в мире, где могут быть вместе, начали сниться чаще. Неважно, что именно изменило его восприятие. Главное — если бы он на самом деле имел в виду, что никогда не влюбится, он бы не чувствовал к Майку того, что чувствовал сейчас. Майк и Уилл были в комнате Майка, разговаривали. Уилл лежал на кровати, глядя в потолок, а Майк сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Они говорили уже несколько часов. Казалось, они оба соскучились по этим разговорам и теперь не могли остановиться. Говорили обо всём и ни о чём. О том, как изменилась их жизнь, как изменились они сами, вернувшись в Хоукинс. О недавнем расставании Майка с Одиннадцать. О том, что она почти не расстроилась, вообще никак особенно не отреагировала. Просто… приняла это. Они говорили о D&D, о том, что Майк присоединился к другой партии. Когда Майк это упомянул, он покраснел, смущённо извинился перед Уиллом, будто тот мог расстроиться. Хотя на самом деле Уиллу было приятно это слышать — что Майк снова вспоминает своё детство, что он всё ещё любит игру, которая так много значила для Уилла. Когда Уилл сказал ему об этом, Майк расслабился, как будто с его плеч спал тяжёлый груз. Но несмотря на всё то, о чём они говорили, они так и не коснулись того, что произошло в подвале. Уилл был уверен, что они с Майком вот-вот поцелуются — на самом деле, он был в этом уверен. Но реакция Майка была… ужасной. Он сразу же замкнулся, как только столкнулся со своими чувствами. Уиллу хотелось забыть об этом, просто идти дальше. Но боль была слишком сильной, чтобы снова всё спустить на тормозах. Как в тот раз, когда они поссорились в гараже Майка. Поэтому Уилл перевернулся на живот, чтобы лучше видеть Майка, открыл рот и неуверенно спросил: — Эй, Майк? Я знаю, ты не хочешь говорить об этом… — Он увидел, как Майк напрягся. Его пальцы перестали теребить игрушечного динозавра. Ноги больше не двигались вперёд-назад, словно в танце. Плечи напряглись. Уиллу было больно от того, что он стал причиной этого напряжения, но им нужно было поговорить. — Что тогда случилось в подвале? Мы собирались… ну… я — ты понимаешь. А потом пришёл Джонатан… Я просто… я хочу понять — почему ты тогда просто… закрылся? Майк долго молчал. И как только Уилл собрался повторить вопрос, чтобы убедиться, что тот его услышал, Майк опустил голову и пробормотал что-то. Только слишком тихо, чтобы Уилл расслышал, хотя он и понял, что Майк что-то сказал. — Что? — переспросил Уилл. Он увидел, как плечи Майка вздымаются и опускаются от тяжёлого вздоха, как тот поднимает голову и смотрит в окно, и, наконец, слышит: — Я… я испугался. Уилл почувствовал, как всё сжимается внутри. Он испугался Уилла? Потому что подумал, что тот на него давил? Заставлял делать то, чего он не хотел? Эта мысль вызвала у Уилла тошноту. Внезапно всплыли воспоминания: отец, демогоргон, Векна, Истязатель Разума — всё сразу. Отец, пытающийся «исправить» сына. Демогоргон (или Векна?), тащащий его в Изнанку. Та лоза в горле. Истязатель Разума, заполняющий всё — тело, разум, душу. Комната стала слишком тесной. Воздуха из открытого окна не хватало. Надо было выбраться. Как он мог заставить Майка чувствовать себя так? — Прости, Майк. Я… я не хотел… я бы никогда… Я пойму, если ты… — выдавил Уилл, тяжело дыша, пытаясь втянуть побольше воздуха. В глазах потемнело, тело словно парализовало. Глаза жгло от слёз, и они потекли по щекам, но он даже не заметил — слишком погрузился в стыд и навязчивые воспоминания. Истязатель Разума,он приближался. Векна. Лонни. И теперь он сам. — Эй. Эй, Уилл. Посмотри на меня. — Голос Майка казался очень далёким. Как он вообще мог достучаться до Уилла? Уилл был готов просто исчезнуть, потерятся в Аду, который был его разумом. Но он не сдавался. — Уилл. Я знаю, ты пытаешься дышать, но давай правильно, хорошо? Вдох — два, три. — Майк глубоко вдохнул носом. — Выдох — два, три. Хорошо? — Он не прикасался к Уиллу. Он знал, что в такие моменты тот не любит прикосновений. Когда Уилл продолжал задыхаться, не в силах дышать ровно, он услышал, как Майк сдавленно выдохнул, — Чёрт, что же мне делать? — а потом, — Уилл, посмотри на меня. Можешь? Пожалуйста? Уилл заставил себя поднять глаза — и увидел, что Майк уже не сидит, а стоит на коленях, наклонившись к нему. — Вот так. — Видение было всё ещё размытым из-за слёз и переизбытка кислорода, но Уилл видел, как Майк старался не паниковать. Он даже улыбнулся, и, чёрт возьми, это действительно помогло. — Уилл, ты в безопасности. Мы в моей комнате. — Он показал на открытое окно. — Чувствуешь? Это ветерок. Почувствуй его на коже, сосредоточься на этом. Уилл понял, что Майк отвлекает его от паники. И, хотя он знал, что это просто приём, он попытался. Закрыл глаза, вдохнул, искал ветерок… почти сдался — и вдруг почувствовал: лёгкое дуновение на руку. Он сосредоточился. Мысли о Векне отступили. Потом исчез и Лонни. Он сделал глубокий вдох — и воспоминания об Истязателе отступили. Но вдруг понял — ветерок ощущается только на правой руке, и только на её тыльной стороне. Он открыл глаза — и увидел, как Майк аккуратно дует ему на руку. — Майк… Я в порядке. Спасибо. Но… что ты делаешь? Майк моргнул, слегка покраснев: — Ну… я понял, что ветер слабый, и испугался, что если ты его не почувствуешь, то станет ещё хуже… Вот я и помог. Он встал с колен, и теперь они были лицом к лицу. Уилл старался не думать о том, как они близко. В последний раз, когда они были так близко... — Уилл… Я хотел бы прояснить, что я имел в виду, когда сказал, что испугался. Уилл напрягся и опустил взгляд. Ну вот, сейчас он всё скажет. — Я испугался… но не из-за тебя… Я испугался потому, что… мне понравилось. Мне понравилась сама идея — нас… ну, ты понял. — Майк не особо краснел в лице, но уши у него горели. Уилл не поверил своим ушам. Он это серьёзно? Или он что-то другое имеет в виду? Ему понравилась идея... чего? Танца с ним? Не может же он говорить о поцелуе… не Майк. — Майк… мне нужно, чтобы ты сказал точнее. Тебе понравилась идея чего именно? — спросил Уилл, опасаясь, что опять сам себя накручивает и всё понял не так. — Чёрт, ты правда заставишь меня это сказать? — Майк заложил руки за шею и глубоко вдохнул. Уилл наблюдал, как напряглась его шея, когда он выдыхал. Боже, он был таким красивым. Уилл надеялся, что Майк всё-таки говорил не про танцы… Уилл не позволил себе обнадежиться. Хотя, всё ещё был шанс… Майк снова посмотрел на Уилла: — Я испугался, потому что мне понравилась идея… нашего поцелуя. Понял? — Майк резко отвернулся к двери. Уилл не успел ни подумать, ни осознать то, что услышал, как Майк продолжил: — Но дело даже не только в этом… Я испугался, потому что понял, что совсем не боюсь. И это пугало ещё сильнее. Потому что я узнал это чувство. Я уже чувствовал это раньше. Я хотел поцеловать тебя. Много раз. И, наверное, это звучит странно, мерзко… и… — он поднял взгляд к потолку. — Прости, Уилл. Прости, что я так с тобой… И с Оди. Боже, Оди… Он прошептал это почти неслышно, но тут же заговорил снова, уже громче. Он посмотрел прямо на Уилла, и тот увидел, как в его глазах блестят слёзы. — Я… Я постоянно думаю о той ссоре под дождём. Я вёл себя ужасно по отношению к тебе… Если бы ты сказал мне хоть что-то из того, что я тогда сказал тебе — я бы, наверное, никогда больше с тобой не заговорил. Но… но вот ты сидишь здесь. В моей комнате. На моей кровати. И… — Слёзы покатились по лицу Майка. Он отвернулся, чтобы вытереть их, и прервал взгляд. — Я до сих пор не могу поверить, что ты меня не ненавидишь. Уилл не знал, что делать. Он ошибался. Во всём. И одновременно был абсолютно прав. — Майк… — он не знал, с чего начать. Но если Майк готов быть честным, он тоже мог. — Майк, я не могу тебя ненавидеть. Я мог бы говорить часами, почему, но это займёт слишком много времени, а суть в том… — ну вот и всё. Прыжок с обрыва. — В том, что я тебя люблю. Я всегда любил. Майк поднял взгляд, в котором смешались изумление и лёгкая растерянность. — Когда мы тогда поссорились под дождём, я понял, что ты был прав. Я и до этого уже знал, что… ну, что мне не нравятся девочки… Но в ту ночь я понял, что виноват в этом ты. И… я не мог тебя за это ненавидеть. Никогда. Так что… да… И… — Уилл глубоко вдохнул. — Я не думаю, что ты странный, раз хочешь… поцеловать меня. Потому что… я тоже хотел поцеловать тебя. Он опустил взгляд, краснея, даже несмотря на то, что чувства оказались взаимными. Прошло пять секунд. Потом десять. Потом тридцать. И вдруг Уилл услышал слова, на которые даже не смел надеяться: — Можно я тебя поцелую? Уилл поднял глаза. Он точно покраснел от ушей до шеи. Майк, видимо, подумал, что Уилл его не расслышал: — Можно я тебя поцелую, Уилл? Если ты не хочешь — я пойму, я не хочу на тебя давить, я… — Да, — перебил его Уилл, расплываясь в широкой улыбке. — Да, поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй. — Добавил он от волнения. На лице Майка расцвела улыбка, и Уилл почувствовал, что может взлететь прямо сейчас. Майк пододвинулся ближе, и без того крошечное расстояние между ними стало ещё меньше. Уилл не верил, что это происходит. Майк заглянул Уиллу в глаза, как будто искал в них что-то глубоко спрятанное. А потом взгляд скользнул вниз — на губы. Уилл наклонился, давая своё согласие, и Майк повторил его движение. Они сближались… медленно, мучительно медленно, сантиметр за сантиметром. Уилл посмотрел на губы Майка. Боже, они были так близко. Он больше не выдержал. Он наклонился вперёд и, наконец, сократил расстояние между ними. Мысли исчезли. Дыхание исчезло. Всё исчезло, кроме его губ. Чёрт возьми, его губ. Уилл никогда не верил людям, когда они говорили, что целоваться — это здорово. Как это вообще могло быть? Но целоваться с Майком было лучше всего. Лучше музыки. Лучше рисования. Лучше, чем играть в D&D. Поцелуи с Майком — теперь его самое любимое занятие на свете. Майк отстранился, и Уилл понял, насколько сильно ему нужен был кислород. Майк прислонился лбом к его лбу, оба тяжело дышали, всё ещё ошеломлённые первым поцелуем. В надежде на множество следующих, подумал Уилл. — Боже. Вот как это должно быть? — выдохнул Майк. Уилл не до конца понял, что он имел в виду, но это было не важно. Лишь бы его губы снова коснулись его. Уилл откинулся назад, сполз с кровати и уселся рядом с Майком на полу. — Майк, можно я тебя снова поцелую? — спросил он. Он и сам не понимал, откуда вдруг взялась эта уверенность, особенно после того, что было всего десять минут назад, но он не особо возражал. Майк уставился на него, как будто удивился, что Уилл вообще решился попросить второй поцелуй. А потом кивнул. И Уиллу больше ничего не нужно было. Он нежно коснулся ладонью лица Майка и снова потянулся к нему. По телу прошёл разряд тока, наполнив его теплом с головы до пят. В ответ Майк обнял его за талию, притянув ближе. Уилл задержал дыхание, а Майк тихо застонал у него на губах. Уилл растворился в нём ещё больше, этот звук был каким-то волшебным, и ему хотелось слышать его снова и снова. Он запустил пальцы в волосы Майка, наслаждаясь их мягкостью, а Майк, в ответ, положил вторую руку ему на поясницу, притянув к себе ещё сильнее. Уилл забрался к нему на колени, но тут же остановился, вдруг осознав, что, может, заходит слишком далеко. Он оторвался от поцелуя и спросил: — Всё в порядке? Он тяжело дышал, и из-за этого слова прозвучали более интимно, чем он хотел, но он надеялся, что Майк этого не заметит. Майк смотрел на него, будто был полностью очарован. Как будто не верил, что вот он, Уилл, перед ним. И Уилл вдруг понял, какой он счастливый — просто находясь здесь, с ним. — Абсолютно, — прошептал Майк. Уилл беззвучно поблагодарил кого бы то ни было за то, что наблюдает за ним, и продолжил целовать Майка, теперь уже сидя у него на коленях. Руки Майка обвили Уилла, и он прижал его к своей груди. Их тела соприкоснулись, и у Уилла перехватило дыхание. Казалось, ни один из них не хотел останавливаться. За каждым быстрым, нетерпеливым поцелуем Уилла следовал такой же от Майка. За каждым медленным, томным поцелуем Майка следовал ответ от Уилла. Они постепенно учились заново дышать между поцелуями. Но они не останавливались. Ни за что бы не остановились. Уилл сильнее прижался к Майку, и тот медленно откинулся назад, уложив Уилла сверху. Уилл оторвался, чтобы посмотреть ему в глаза и молча спросить: не слишком ли это? Он никогда не хотел давить на Майка или делать то, чего тот не хотел бы. Майк только улыбнулся в ответ, обвил его за шею руками и потянул к себе, снова прижав губы к его губам. Уилл не мог не улыбнуться в ответ — он был так безумно счастлив, что наконец целует Майка Уиллера. Майк провёл рукой по боку Уилла, дойдя до края его футболки. Он засунул руку под неё, дотронувшись до кожи. Уилл резко вдохнул, прерывая поцелуй. Они оба приподнялись, но не отстранились друг от друга. Майк начал медленно водить пальцами по его талии, не заходя слишком далеко, просто касаясь, вырисовывая круги. — Всё нормально? — прошептал он. Его дыхание коснулось уха Уилла, по телу побежали мурашки. Он бы не променял этот момент ни на что. — Да. Да, Майк. Майк довольно заурчал, услышав своё имя, и на лице Уилла расцвела улыбка. Майк провёл рукой выше по его боку, задирая футболку, другой рукой обнял его с другой стороны — работа пошла быстрее. Его руки были такими мягкими и ласковыми, что от каждого прикосновения по коже Уилла снова пробегали мурашки. Наконец Майк добрался до плеч Уилла, и тот помог ему снять футболку. Майк немного отстранился, чтобы посмотреть на него, и Уилл внезапно почувствовал себя неловко. Шрам от теста с сауной не выглядел красиво. Майк, наверное, его уже увидел. Он начал сутулиться, прикрываясь руками, но Майк остановил его. Он взял его за руки, нежно провёл пальцем по тыльной стороне ладони. Затем отпустил одну руку, и свободной ладонью мягко приподнял Уилла за подбородок, заставляя их взгляды встретиться. Смотря ему прямо в глаза, Майк сказал: — Ты — совершенство. Я тебя люблю, Уилл. Я не сказал это раньше, но сейчас говорю. — Он отпустил подбородок и коснулся пальцами его шрама. — Ты — мой единственный путь. Без тебя… я потерян. Я так сильно тебя люблю. Никогда не сомневайся в этом, ладно? Уилл почувствовал, как ком подступает к горлу, глаза наполнились слезами. Он моргнул, сдерживая их, и вместо ответа склонился к Майку, коснувшись его губ поцелуем. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он прямо ему в губы. Поцелуй снова стал глубоким, Уилл выгнулся, прижимаясь к Майку. Тот поглаживал его по спине, потом чуть надавил, будто пытаясь прижать их ещё сильнее. Уилл провёл руками по волосам Майка, нежно потянул, заставляя его голову чуть откинуться назад, углубляя поцелуй. И тут Уилл почувствовал, как в груди появляется тепло. Потом в животе. А потом — ниже. Майк, почувствовав это, вдруг замер. Уилл тут же отстранился. — Что случилось? — спросил он, пытаясь успокоить себя… и своё тело. Вдруг Майк передумал? Уходит? Считает, что это была ошибка? Майк покраснел, и смущённо сказал: — Мы можем… ну… не заниматься сексом? Я просто… пока не готов. Уилл выдохнул, полностью понимая его. — Конечно, Майк. Конечно. Он посмотрел в окно — луна и звёзды подмигнули ему, будто соглашаясь. — Знаешь… мне не хочется останавливаться, но, может, нам просто лечь спать? Вместе. Не делая ничего, просто… быть рядом. Майк улыбнулся. — Да. Мне нравится эта идея. Я тоже не хочу, чтобы это заканчивалось. Но уже поздно. Пошли. Он встал и протянул руку — точно так же, как в тот раз в подвале. Но теперь Уилл понимал, чего хочет Майк. Он вложил свою ладонь в его и улыбнулся. Они забрались на кровать Майка, укрываясь. Уилл повернулся лицом к нему, и они снова улыбнулись друг другу. Майк придвинулся ближе и чмокнул Уилла в нос. Потом в левую щёку. В правую. В лоб. И, наконец, в губы. Уилл мог бы целоваться вечно, но дал Майку отстраниться, сам перевернулся и прижался к нему. Уилл вспомнил времена, когда это было бы нормой. Когда они с Майком могли спать в одной постели, и это ничего не значило. И он снова поблагодарил — кого бы то ни было — за то, что теперь это что-то значило. Что теперь это значило, что Майк… любит его. В ответ. Но даже лежа в его объятиях, счастливый, где-то внутри раздался шёпот. Осуждающий. Злой. Голос… голос его отца. «Пидор!» — кричал он. — «Как ты вообще смеешь это делать? Ты — мерзость! Тебе гореть в аду! Пидор.» И так снова, и снова, и снова. Когда-то он рассказал маме, что Лонни говорил ему это. Она тогда взбесилась. Они с Лонни кричали друг на друга дольше чем обычно. Уилл всю ночь проплакал. На следующий день, когда Лонни ушёл, мама пришла в комнату, села рядом с ним и долго говорила. Она сказала: — Уилл, это не нормально — слышать такие слова от своего отца. Или от кого бы то ни было. Мне всё равно, кого ты любишь — мальчика или девочку. Я люблю тебя. Ты мой сын, и это никогда не изменится. Понял? Уилл тогда был слишком мал, чтобы по-настоящему понять, что она имела в виду, но теперь он вспоминал это каждый день. Это давало силы вставать с кровати. И сейчас — это дало достаточно счастья и уверенности, чтобы заглушить голос Лонни в своей голове. Он любим. Он влюблён. Он в безопасности. И с Майком рядом — он счастлив. Как это вообще может быть чем-то плохим? Причиной попасть в Ад? Нет, — подумал Уилл. — Если мне суждено попасть в Ад за это, значит, я хотя бы успел побывать в Раю.