Когда Элементы плачут

      Ранее, туманное, летнее утро застыло над Кантерлотом, как тяжелое дыхание чего-то древнего. Небо было окрашено в болезненно-жёлтые оттенки рассвета, будто сама природа пыталась отречься от нового дня. Улицы столицы, обычно наполненные бодрым щебетом птиц и шорохом пробуждающегося города, в этот раз были странно пустыми. Только одинокий, отчаянный стук копыт раздавался в этой тишине, раскалывая утреннюю мерзость пополам. Эпплджек неслась сквозь улицы Кантерлота, сбивая с ног ящики с фруктами и опрокидывая уличные табуреты. Её дыхание было прерывистым, словно изнутри грудную клетку сжимал холодный коготь. Пряди гривастых волос прилипали к вспотевшему лбу, а в глазах горел страх — не обыденный, не сельский, не тот, что приходит при виде медведя или разлива на ферме. Этот страх был глубже, древнее, и страшнее всего — он был безмолвен. Как и всё вокруг.       Фонтаны, мимо которых она пробегала, не журчали, хотя вода всё ещё текла. Площадь перед галереей чудес была пуста, как заброшенное пастбище. В ушах Эпплджек звенел гул, раздирающий мысли, и лишь один звук был чётче остальных — лёгкий, тонкий перезвон, словно стеклянный. Колокольчики. Они звучали всё утро в её голове, как и все последние ночи на Яблочной ферме. Неясно откуда, неясно зачем — но этот звон был повсюду. Как могильный набат, но без траура. Как насмешка, но без голоса.       Она споткнулась на повороте, но поднялась тут же — времени не было. Подсознание подсовывало всё новые образы: Эппл Блум, стоящая у окна, не спавшая уже три дня; Биг Макинтош, на редкость мрачный и молчаливый, с потемневшим взглядом; и та проклятая тишина в доме, что сводила с ума сильнее любого звука. Ей нужна была Твайлайт. Не как подруга. Как правительница. Кто-то должен был наконец услышать.       Замок уже был близко. Но с каждым шагом навстречу мраморным воротам тени от колонн становились всё длиннее. И казалось, что звон колокольчиков теперь звучал не в её голове. Он звучал в воздухе.       Кобылка взмыла вверх по ступеням, подковы звонко били по камню, сливаясь с гулом в ушах и нарастающим звоном тех самых колокольчиков, что теперь звучали будто бы даже из-под земли. Преодолев лестницу, она вырвалась на территорию замка — просторы внутреннего двора встретили её не покоем, а неестественным безмолвием. Эпплджек остановилась, переводя дыхание, грудь её тяжело вздымалась, пот капал с лба, и в груди стучал страх, от которого хотелось зарыться в землю, как старый корнеплод. Поджав хвост и опустив голову, она зашагала дальше — теперь медленно, но твёрдо, как будто сама себя удерживала от бегства или от крика. Мысли срывались в хаос, цеплялись одна за другую, не давая сосредоточиться. Она петляла по коридорам, плохо осознавая, куда ведут повороты. Сколько времени прошло с тех пор, как она вышла из своего дома? Полчаса? День? Сутки? Время стало чем-то ненадёжным.       Атмосфера в замке будто вымерла. Пустота здесь была не просто архитектурной — она звенела в воздухе, тянулась следом, висела на люстрах, расползалась по коврам. Солдат было слишком мало. За всё время она не услышала ни голоса, ни шороха. Не пахло свежим хлебом из кухни. Не звучал звон шагов. Всё казалось ненастоящим. В какой-то момент Эпплджек поймала себя на мысли: А не сон ли это всё? Неужели я так и не проснулась? Отчаянный холод пробежал по спине. Что, если она уже в том самом кошмаре? Наконец, пройдя сквозь арку в главный зал, она почти врезалась в чью-то фигуру. — Стой! — хрипло крикнул кто-то.       Сердце в груди резко оборвалось. Перед ней стоял стражник — молодой единорог в доспехах, бледный и вымотанный, с покрасневшими от недосыпа глазами. На мгновение они просто смотрели друг на друга, не веря, что действительно встретились в этой тишине. И только когда его взгляд дрогнул — от облегчения, не от страха — Эпплджек позволила себе выдохнуть. Она не одна. — Я ищу принцессу Твайлайт, — прохрипела она, подходя ближе. — Это... срочно. Очень срочно...       Молодой стражник молча осмотрел её — взгляд скользнул от поникшей шляпы до пыльных копыт, задержался на темных кругах под глазами и дрожащем дыхании. Он не задал ни единого вопроса. Просто коротко кивнул и жестом велел оставаться на месте. Через мгновение исчез за массивной дверью, ведущей к личным покоям Принцессы Твайлайт Спаркл, оставив Эпплджек одну в величественной пустоте тронного зала. Она подошла ближе к витражам, вглядываясь в замершие в стекле образы. Лучи рассветного солнца преломлялись в цветных стеклянных панелях, отбрасывая на пол мерцающие тени, в которых сплелись прошлые подвиги. Вот шестёрка отражена в сражении с Тиреком — лица решительны, взгляд устремлён в бой. Ниже — Крисалис, поверженная, скована магией дружбы. Рядом — Кози Глоу, замерзшая в камне. Чуть поодаль — застенчиво улыбающийся Дискорд, заключённый в ореол примирения. И, наконец, коронация Твайлайт — момент, когда она взяла на себя бремя правления, став олицетворением гармонии. Но сегодня свет, проходящий сквозь стекло, не согревал, не вдохновлял. Он казался тусклым, выцветшим. Все краски меркли, будто кто-то медленно и незаметно стирал их значение. В воздухе витал холодок, словно в этом зале давно не звучал смех, не звучали речи. И вместо восхищения прошлым, Эпплджек чувствовала только тягучее, липкое беспокойство. Где все? Почему в этом огромном замке почти нет ни одного живого голоса?       Она подошла к огромному арочному окну, за которым разгорался новый день. За дальними холмами над горизонтом поднималось солнце, медленно, с усилием, будто кто-то тащил его на себе. Там, высоко, на одной из дальних башен замка, она увидела знакомую фигуру. Принцесса Твайлайт Спаркл стояла неподвижно, её крылья были расправлены, рог излучал мягкое, но напряжённое фиолетовое сияние. Поднятие солнца шло с трудом. Казалось, будто сама природа сопротивляется новому дню.       Эпплджек отвела взгляд, и тревога сжала сердце. Что-то пошло не так. Что-то ломалось в самой ткани мира. И это уже невозможно было игнорировать. Она дождётся Твайлайт. Но внутри уже знала — после этого утра всё изменится.       Взгляд Эпплджек лениво скользил с одного витража на другой, замирая на знакомых образах, застывших в цветных стеклах. Лица, события, символы дружбы — всё казалось таким далеким, будто из другой жизни. Неожиданно её мысли унеслись прочь от пустого зала, растворяясь в тумане воспоминаний. Она поймала себя на том, что не видела своих подруг уже несколько месяцев. Письма приходили всё реже, и в какой-то момент она перестала даже открывать ящик.       Причина была проста — тяжёлый год. Бабуля Смит тяжело заболела, и каждый день требовал особого ухода, лекарств и постоянного внимания. Эпплджек ничего не рассказывала друзьям, считая, что это её личная ноша, её семья, её обязанность. Она не привыкла жаловаться. Урожай в этом году выдался особенно скудным: холодные весенние дожди, затяжная жара летом — всё пошло не так. Работа на ферме стала изматывающей, а плодов всё равно не хватало. Вместе с Биг Макинтошем и Эпплблум они трудились без выходных, просыпаясь до рассвета и засыпая за полночь. С каждым днём усталость копилась, и даже привычная сила в копытах начала отступать. Мир сузился до ритма шагов между амбаром, садом и больничной постелью бабули.       Прошло всего пять лет после коронации Твайлайт, а казалось — целая вечность. Они остались близкими — конечно, остались. Но у каждой теперь были свои заботы, свои дороги. Радуга участвовала в международных турнирах и почти жила в воздухе. Флаттершай открыла приют для магических зверей и редко покидала границы леса. Пинки и вовсе исчезала на недели, путешествуя с ярмарками. А Рарити… Письма от неё пахли духами и пылью издалека. «Может быть, так и должно быть…» — подумала Эпплджек, и в этот момент чей-то мягкий голос, будто прошивший воздух, произнёс её имя. — Эпплджек... Она вздрогнула.       Перед ней стояла Твайлайт. Не в парадных одеждах, не в короне. Простая, настоящая, такая, какой она была всегда для них — немного уставшая, но сосредоточенная и искренняя. Лиловое крыло мягко обвило Эпплджек за плечи. В её взгляде не было привычного академического интереса или царственной строгости — только тревога. Глубокая, беспокойная, почти животная. — Я знала, что ты придёшь… — тихо сказала она. — Ты тоже слышала их? Слова эхом отразились в пустом зале. Колокольчики звенели снова — не снаружи, а в её голове. Эпплджек кивнула. И в этот момент что-то треснуло за витражами. Мир начинал сдаваться ночи, и день не успевал за собой утащить тепло.       Твайлайт, не убирая крыла с плеч Эпплджек, мягко подтолкнула её вперёд и повела через коридоры замка. Они шли медленно, шаг в шаг, словно боялись потревожить окружающую тишину. Каменные стены отбрасывали длинные тени от витражей, рассветный свет окрашивал всё в тусклое золото, но тепла от этого не становилось больше. — Тебе нужно поесть, — тихо сказала Твайлайт. — Ты выглядишь так, будто не спала неделями. И это было недалеко от правды.       Эпплджек не возразила. В её взгляде не было сил на гордость. Она шла, поджав уши, тяжело дыша, будто только сейчас позволяла себе почувствовать усталость. В какой-то момент пони даже чуть споткнулась, и Твайлайт крепче прижала её к себе, будто защищая от невидимой угрозы.       Они вошли в небольшой обеденный зал, который в это время был совершенно пуст. На столе уже стоял поднос с горячими тостами, овсянкой и чаем — кто-то, видимо, всё предусмотрел. Эпплджек без слов села. Она не ела — просто смотрела на еду. Твайлайт молчала, присев рядом, не отводя взгляда. — Я не понимаю, что происходит, — наконец нарушила тишину принцесса. В её голосе звучала усталость, та, что скапливается не от работы, а от бессилия. — Нам нужно разобраться во всём вместе. Эпплджек кивнула, не поднимая головы. — По Понивиллю что-то ходит... будто эпидемия безумия. Пони боятся спать. — Голос Твайлайт дрогнул. — Свет в домах не выключается даже ночью. Тонизирующие зелья скупают в первые часы доставки. Некоторые придумывают заклинания бессонницы, лишь бы не заснуть. Я... Она замолчала, и в тот же миг обе одновременно прошептали: — Я слышу звон. Словно слова эти не были произнесены — они родились в воздухе сами, как отблеск чего-то за гранью. — Я не могу спать, — призналась Твайлайт. Её взгляд стал стеклянным, она смотрела в никуда. — Я держусь, пока могу, но... этот звон... он не прекращается. Иногда он звучит даже днём. Он тянется через стены, через книги, через мысли. И он... зовёт. Она перевела взгляд на Эпплджек, и теперь в нём плескался не только страх, но и облегчение. Облегчение оттого, что она не одна. — Я знаю, ты чувствуешь то же самое. Тот же страх. Ту же боль. Эпплджек медленно кивнула. — Это не просто звон, Твай... он... он будто вползает в голову. Он не громкий, не шумный. Он... как будто ждёт. Они сидели молча ещё минуту. Зал дышал пустотой, только ветер шевелил тяжёлые шторы. — Мы не можем ждать, пока Эквестрия провалится в кошмар, — тихо сказала Твайлайт. — Мы должны собрать остальных. — Мы и так это знаем, — твёрдо ответила Эпплджек, — просто я боялась сказать это вслух. И в этот момент где-то далеко — в самом центре Кантерлота — снова раздался звон. Только на этот раз он был чуть ближе.       Твайлайт наливала Эпплджек чай, но их копыта дрожали, как будто в воздухе уже витала неведомая угроза. Гулкий звон, едва уловимый, вновь отразился в их памяти — будто не закончился, а лишь притих, спрятавшись за солнечным светом. — Мы не можем больше тянуть, — тихо произнесла Твайлайт, глядя на застывшее лицо подруги. Эпплджек медленно кивнула, не отрывая взгляда от чашки. — Сегодня ночью я постараюсь заснуть первой, — прошептала она. — Если нас что-то зовёт оттуда… кто-то должен заглянуть в темноту первым.       В замке вновь повисла тишина. Но теперь в ней было не отчаяние — а решение. Так началось возвращение шестерки. Не как героев праздников и витражей, а как пони, которые снова должны спуститься туда, где никто не смеет бодрствовать… и где сон становится ловушкой.