Пиздаболы в одной квартире

Ночную тишину разрывает звонок. Домофон, настойчиво повторяется. Раз за разом когда заканчивается музыка, снова.  С кровати слазит уставший парень. Еле перетаскивал ноги по холодному полу. Лениво берет трубку. В ней звучит уравновешенный, спокойный голос.  —Тридцать минут под дождем. Гоголь. Сколько мне еще ждать?  —А. Это ты.. тогда понятно. Кто еще может мне трезвонить в три часа ночи. —Николай безнадежно, со смирением пожал плечами.  —Открой дверь. Я не намерен мокнуть еще дольше. —злость нарастала, голос еле заметно дрожал.  —Ладно, ладно. Пожалею тебя, входи.  Гоголь открыл дверь, а сам пошел греть чайник. Через некоторое время послышался стук в дверь. Ее открыли.  На пороге стоял промокший до нитки Федор. Недовольное лицо, мокрые волосы, беленькое пальто, и.. чемодан…?  —Зачем тебе чемодан..? —Гоголь с интересом рассматривал Федора с головы до ног.  —Не догадываешься? Я к тебе. Жить.  —Че? —лицо вмиг превратилось в кислую рожу, ибо, ему жить с этим демоном перфекционистом?!  —Что слышал.—Достоевский резко нагрубил, это не в его стиле. Что то здесь не так.  Чайник потихоньку закипал. Пар поднимался все выше и выше.  Внезапно.  Достоевский ощутил на виске что то холодное.  К нему приставили дуло.  Чайник закипел.  —Что тебе надо? Отвечай. —его лицо было полно ненависти и отвращение. Будто, это самый зловещий враг.  Хотя, как бы знаете это не так.  —Хорошо. Я по приказу портовой мафии..  —Приказу? П.. пхаах! Ты! Еще и подчиняться будешь? Не верю! Это абсурд! Рассмешил!  —Нет. Правда.  —Я тебе не верю.  Свист стал еще громче.  —Знаю. Но мне никак не доказать, кроме слов..  —Говори.  —Ладно. Мне пригрозили..  —Чем?! —с недоумением ответил Николай.  —…  —Что? Личное? —последнее слово он сказал ехидно подмигнув.  —Да. И тебе неважно знать. И выключи этот гребанный чайник.. —Пф! Командовать тут начал.. —Николай медленно подошел к плите.  Резко. С щелчком. Ручка повернулась.   Тишина.  Только пар повис в воздухе.  —Что ж. Располагайся, мой милый соседушка.  Гоголь улыбнулся, хоть и натянуто но старался. Федор — нет. Он лишь взял чемодан, и понес в комнату.  —Эй! А где дружелюбие? Мы же все таки соседи! И ты даже не знаешь куда идти! У меня одна спальня! Слышишь? —Николай орал ему через гостиную.  —Я туда и иду. Принеси печенья, с шоколадом.  Дверь захлопнулась.  Гоголь остался один, одинешенек.  Только чайник шипел, ни бы то хотел сказать: «Ты влип Николай Гоголь..» —… И как с ним жить?  В комете была атмосфера.. безнадежности… больше ничего…                    *************** Федор сидит на корточках у чемодана, деликатно раскладывает вещи.  Достает сверток с растением, увядшие, на концах сухие листья, странный запах.  Гоголь встает с дивана, весь помятый, в мятой рубашке, с расплетенной косой. Глаза распахиваются при виде цветка  —… Это блять, че за сорняк? Федор медленно, угнетающе поворачивает голову.  —Это лекарственное..  —От дурки? Тебе надо?  —От тебя.  —… Завянь вместе со своим кустом.  —Свали, пока не использовал его на тебе, как веревку. —Федор злостно повернулся к чемодану, его рубашка чуть приподнимается.  —Хм.. у тебя довольно миленькая спинка..  —Сдохни.  —Эх… с таким то соседом, это неизбежно. —Гоголь смиренно пожал плечами, и пошел готовить завтрак.  «Его навыки оставляют желать лучшего..» Федер сидел, отчаянно ожидая своей участи.  На стол подали сгоревшую яичницу и лисья салата, которые хер знает каких годов.  —Что это за гадость?.. Ты чем питался?  —Брал замороженные продукты в магазине, вчера скупится забыл.. Блять! Не обрыгай мне стол!  Федор побежал в ванну.  Звуки рвоты.  Открыл кран. Умылся.  Из уборной выходит полный страдания и ужаса Достоевский.  —…  —Тебе чай налить? С медом.. —Николай сует ему чашку, чтоб хоть как то успокоить. Садит его на диван, укутывает пледом.  —.. Что за порыв нежности?  —Знаю, что если бы ничего не сделал мне была бы пиз..  —Да. Кстати, чай не отравлен?   Гоголь медленно поднимет голову. Сверлит взглядом. Эти чертовски красивые глаза были полны негодования.  —Для тебя сильно много чести.  —Пф.. неужели…  Гоголь доедал свою стряпню, Федор пил возможно отравленный, возможно не отравленный чай.  Кто его знает?..                   *************** Федор сидит в кресле. Читает детектив. Лампа светит только на его книгу.  —Ты че блять? Экономишь свет? Я тут как крот.. —Гоголь злится, что в комнате темно.  —Ты и при свете уродлив. —ничего не предпринимая, Достоевский продолжает лениво листать страницы.  —Ой! Спасибо за комплимент, ублюдок.  Федор угнетающе поворачивается —Ротик прикрой.  —Чего так нежно? Намек на интим при свечах?  —Щас будет не интим — а погребение. Не смей.  Гоголь встал.  Включил большой свет.  Одновременно эти двое пиздабола сморщились.  —Во! Теперь намного.. лучше…  Аура вокруг Федора сгущалась.  —Выключи.  —Неа.. —Выключи.  —Хм.. чеб такого придумать?.. Отсоси!  —Гоголь..  Достоевский словно тигр надвигался на Николая. Его „жертва“ почувствовав опасность, поддалась.  —Ой, все блять..  Звук выключателя.  —Но ты же так ничего и не ответил на мое предложение отсосат…  —… —каре спускается прядями по лицу. Голова наклонилась. Он словно псих сверлит взглядом Гоголя.  —Ладно, ладно..                  **************** Гоголь просыпается от скрипа и звона на кухне. Протирает глаза. И видит картину:  Федор, в сексуальном фартуке, идеально, без слов готовит кофе.  —Эй! Че кухню оккупировал? —Николай возмущенно орет с дивана, ибо лень вставать. —Я просто не хочу еще раз отравится.  —Ты это.. хоть плитой пользоваться умеешь?  —Нет, блять стою щас руки сжигаю себе.  —Ого. Ты умеешь пассивную агрессию проявлять?  —А как это по твоему называется?  —Хм.. пиздешь соседа по комнате.. Лады, все. Молчу.  Тот же самый. Угнетающий взгляд.                   *************** Маленький сквозняк. Дверь в спальню открыта.  На кровати лежит Федор, втыкает в потолок.  На диване лежит Гоголь, тоже втыкает в потолок.  Ночную тишину прерывает робкий, и в тоже время тихий голос —Ты спишь? —Николай, будто спрашивает в пустоту, всем сердцем надеясь что его услышат.  —Это был риторический вопрос?  —Нихуя подобного.  —… Как я по твоему должен спать, когда ты храпишь ночью?  —Федя.. ты долбаеб.  —Ты первый начал.  Повисла тишина.  Каждый надеялся на то, что другой заговорит.  Но, как понимаете, для наших пиздаболов сильно энергозатратное занятие.  Их хватило на два слова.  Но. На большое количество мыслей. —Я тебя ненавижу. —Гоголь укутался в одеяло, в надежде на какую то длинную реплику с изложением души. Но этого не последовало.  —Взаимно. —Федор, тревожно повернулся к стене.  Тишина.  А вскоре — темнота.                    ************** Солнце пекло сквозь окно. Обедом стояла невыносимая духота.  Гоголь развалился на полу и еле еле держал вентилятор. На фоне играл какой то сериал. Может дорама, может детектив, может фэнтези. Вообще, хрен его знает.  Федор не выдержал такого внезапного изменения температуры, и отрубился.  Просто лежал, оперевшись на свое де плечо. Каре мягко спускалось по шее.  Он выглядел.. таким уязвимым…  «Наверное жарко так..» Гоголь встал.  Быстро обулся.  Вышел из квартиры.  Через некоторое время он вернулся с пакетом.  Мокрый.  Запыхавшийся. Достоевский, судя по своему виду только проснулся.  —Ты что марафон бежал?  —Та не.. отвали… —в руках он до хруста сжал холодный компресс.  Пакет он запхал куда то в шкаф.  А ведь там и холодное молоко, и лимонад.. и еще куча.. таких же компрессов…                  *************** „Пиньк“ На следующий день.  Вечером Гоголь спокойно мажет себе тосты. Федор пропал. В глубине души — пусто.  Хоть он и пытается всеми силами отгородить себя, заставить себя не волноваться.  Но.  Это невозможно.  Он ведь не машина.  Внезапно.  Раздалась уебанская музыка домофона.  Николай, сам того не осознавая бежал к трубке. Взял ее. Послышался знакомый голос.  Он был.. чертовски измучаный…  —Федя? Ты?  —Нет, блять военкомат. Открывай! Через некоторое время. Еле слышный стук.  Гоголь нетерпеливо открывает, но.. его лицо.. вместо задорного, меняется на полное гнева.  —Это.. кто блять сделал?  Достоевский ранен. С руки капает маленький ручей.  —Отьебись.. —он еле дошагивает до дивана.  —Ты чего нахер делаешь?! Ты ж мне всю квартиру измажешь своей кровью! —Гоголь бежит в шкаф ща аптечкой. Сдувает с нее пыль и достает бинты.  Аккуратно, нежно перематывает рану.  —Ауч!  —Сиди смирно, сука.  —Ты сильно нежно.  —Щас туже завяжу!  —Не надо..  Пока Гоголь расправлялся в раной глаза Федора остановились на пакете, из которого вываливались вещи.  —Эй.. че за пакет? —он носом указал на угол шкафа.  —…  Тишина.  Да. Пиздаболы наконец заткнулись. Не на долго. —А. Это.. Стой! —Федор встал, подойдя, начал разбирать.  —Огооо, Смотри! Тут компрессы от жары.. —приклеив один, его лицо распылилось в блаженной улыбке.  И Гоголь.  Хоть и незаметно, но улыбнулся.                    *************** Тихо. Только светлячки да окном. И стук ложки об чашку.  Гоголь просто готовит себе чай.  Федор — наблюдает.  Он встает и подходит. Просто смотрит на руку. Завораживающе взирает на его длинную, в лунном свете косу.  Тишину разрывает голос  —Чего сидишь как призрак? —тихо буркнул Гоголь.  —Уйди. Тоже хочу себе чай заварить.  —Сам уйди.  —…  —…  Тишина. Никто не знает как ее остановить.  Каждый надеется на другого —Ты ведь специально купил те компрессы. —Закрой ебало.  —Ты.. если не заботился то хотя бы пытался…  —Иди нахуй.  —Ты меня не выгонишь.  —Я тебя ненавижу. —Знаю. Но выгнать не сможешь. —…  Гоголь растерянно посмотрел в эти полные искр глаза. Его будто оголили. Переиграли.  —Почему?  —Потому что ты долбаеб.  —И… —Федор, хотел было продолжить добивать вопросами. Но это не понадобилось.  —И еще, потому что мне на тебя не все равно.  Тишина.  Только тела в паре метров друг от друга. Дыхание. Стук сердца раздающийся эхом по комнате.  Оба смотрят в глаза. Ничего не утаивая. Гоголь медленно подходит. Кидает ложку.  Сжимает воротник и притягивает к себе.  Это была борьба. Они боролись и вкладывали всех себя. Боль, ожидание, страх, сарказм, их пиздаболые мысли.  Все.  Что накопилось за долгое время.  Гоголь отпихнул Федора —Ублюдок..  Достоевский притянул его в новый порыв эмоций. Эти, были уже мягче, тут была забота, доброта, смирение, то самое чувство что они отпихивали на задний план — любовь.  Медленно. Не осознавая того сами, подошли к кровати.  Федор повалил Николая.  —Хм.. а кто сверху..  —Я  —Я —… —… —Федя, сверху я и это не обсуждается… —Допустим.. будем меняться… —Бля, не душни. Все или ко мне. —он жестом позвал к себе на колени.  Через пару минут.  Тишины уже не было.  Одежда валялась на полу, стоны, пиздатые фразы от Гоголя.  Было очень приятно. Оба — получили удовольствие.                    *************** Уебанский домофонный звонок будит наших миленьких пиздоболов.  Гоголь спросонья встает и берет трубку, вдалеке слышится ор Федора —Блять! Коля! Не открывай!!  —А? — „пилик“  Нечаянно, дверь открылась.  Слышится настойчивый стук в дверь.  Федор бежит, спотыкаясь предупредить об опасности. Но. Поздно. Долбоеб его,  гостеприимно открыл дверь.  На пороге стоит запыхавшийся Сигма. Только только он поднимает глаза, его лицо меняется на полное бессилие.  Долго он выдерживать не стал. И сразу прервал свист в ушах.  —Че.. у вас тут происходит?… —он взглядом оббегает Гоголя и Федора в халатах, с засосами, и… о боже.. не хочу об этом писать…  Федор отворачивается, напоследок, перед уходом в ванну дает подзатылок своему возлюбленному.  —Ай! За что!   —За твою тупость. —он злостно закрылся в ванной.  —Гоголь..  —Это не твое дело. Иди нахуй.  —Схуя ли не мое? Я ваш друг!!  Блять.. я сваливаю.. А. Вот тебе. —ор горестно вручает пакет с пивом и тортом.  —О! Спасибо!  —Или нахер.. Блять.. мне будет сниться это в кошмарах…  Его голос постепенно затихал. Он смешался с шагами и криками из ванны: «Подай полотенце!» Вечером, они устроили настоящий уютный, романтичный ужин. При свечах, без погребения.  Только со смехом и весельем.