petals of death

Если ухаживать за цветком – он расцветет. Жаль что цветы в грудной клетке Нираги не могут сделать также. Красные бутоны режут горло при очередном приступе кашля. Это до  невозможности больно. Сугуру никогда не думал что пережив столько боли раньше, он столкнется с еще большей болью сейчас. Ведь это не лечилось. Не исправлялось, не удалялось, не исчезало со временем. И если все проблемы в своей жизни Нираги мог решить, то красные лепестки ликориса вырвать из своих гланд он увы не мог. Хотя был уже близок к этому. Ханахаки – казалось бы, самая страшная и несуществующая болезнь, при которой в легких начинают расти цветы, разрывая грудную клетку, и чуть позже увеличиваясь в размерах, медленно убивая человека изнутри. И из всех известных болезней именно эта "несуществующая" появилась у Нираги. И сейчас, сидя на подоконнике своей одинокой комнаты Пляжа, он в очередной раз смотрел на красный лепесток хиганбаны, который откашлял пару минут назад. Больно. Но больно не заболеть ханахаки – больно понимать что его ждет скорая смерть. Ведь Шунтаро... он не умеет любить. А даже если и умеет, то его любовь явно не достанется Сугуру. Точно не в этой жизни. – Твою ж мать, одного человека не хватает на эту ебучую игру. – громкие возмущения Нираги разносятся по площадке заброшенного парка атракционов снова и снова. [ Нужное количество участников собрано. Сейчас вам озвучат правила этой игры. ] – Какого... Сугуру разворачивается, собираясь драться с человеком, который заставил их ждать так долго, но замирает. Ого. Белые волосы с чуть отросшими корнями и утонченные черты лица заставляют военного так и застыть на месте, не сделав ничего с новичком. – Сугуру, не отвлекайся. Голос Агуни заставляет Нираги вылезти из своих мыслей, и начать слушать правила игры. Стрельнув в очередную мишень, военный довольно ухмыляется. Для него игра уже пройдена. Осталось подождать остальных пока они справляются с другими заданиями. Скука. Оперевшись боком на покосившийся ларек с билетами, Нираги становится ждать остальных военных, чтобы вместе поехать в сторону Пляжа. Но вместо Агуни или Самуры, он снова видит эти выжженые белые волосы и ленивую походку в свою сторону. – Эй ты. – Сугуру ловит на себе оценивающий взгляд блондина напротив. – Какую игру ты сейчас прошел? – Разве это так важно? – голос тихий и мурчащий раздражает, и эту спесь хочется выдернуть своими руками из красивого личика незнакомца. – Не забывай что у меня в руках винтовка, умник. – угрожающе подходит к новичку Нираги. – Ха, серьезно? Что за бред. – брюнет поднимает левую бровь в недоумении. Всего-то найти отражение. – И стрелять в эти зеркала было бесполезно. – миндальные глаза немного щурятся, смотря на Сугуру, – Маловероятно что ты бы там выжил. – Ты че, ахуел? – спокойный тон и усмехающиеся губы выводят военного из себя, и он уже готов выстрелить в наглого парня. – Сугуру, стой. Голос Агуни заставляет брюнета недовольно отойти назад, а парня напротив ухмыльнуться. – Он может быть полезен на Пляже. Если Шляпнику он будет не нужен – оставлю его в твоем распоряжении. Жаль что командира нельзя ослушаться, иначе бы он это с радостью сделал. Но в итоге приходиться сесть в машину и поехать к их временному пристанищу и раю для пленных Пограничья – Пляжу. К сожалению, этот блондин, которого звали Шунтаро Чишией, оказывается очень умным и полезным для Шляпника, так что он становится не просто обычным гражданином, а одним из представителей Пляжа. А значит и его убийство теперь находится под строжайшим запретом. – Что, Шунтаро, смотришь на нас свысока? – направив дуло винтовки к лицу блондина, Сугуру пытается выловить хотя бы одну эмоцию из спокойного лица напротив. – А как еще на тупиц смотреть? – губы Шунтаро расплываются в ухмылке, заставляя военного подойти чуть ли не вплотную. – Как же меня бесят твои глаза, я бы вырвал их при возможности. – Успокойся, Нираги. Ты же не хочешь потерять один голос? – смешок будто плевок в сторону военного заставляет сжать винтовку в руках сильнее, – Я голосую за Агуни. Приходится отойти от Чишии, и переключиться от противных красивых глаз на уже мертвого Шляпника. Как же он раздражает, сука. Оказавшись в своей комнате, пытаясь выкинуть из головы мысли о блондине, Сугуру чувствует некое першение в горле. Странно, ведь он не болел уже около двух лет, откуда ему взяться. Резкий приступ кашля заставляет военного согнуться пополам, скидывая винтовку на пол. Спазмы в горле отрезают путь в нормальному дыханию, а при последнем покашливании на его ладонь что-то приземляется. Это... лепесток? Красный как кровь лепесток ликориса сейчас лежит на ладони Нираги, заставляя лоб брюнета похолодеть от ужаса. Может это просто совпадение и он упал с потолка черт возьми? Страх пронизывает конечности, а руки начинают неметь. Неужели это правда? Он болен ханахаки, а что еще страшнее – его сердце похоже  втрескалось в этого проклятого выскочку Шунтаро. Кулаки бьют по холодному паркету. Страх, появившийся со времен старшей школы, возвращается с новой силой. Теперь он умрет? Неважно, пока у него еще есть время на жизнь, и военный насладится им сполна. Веселого развлечения с Усаги не происходит из-за новой внеплановой игры. Найти ведьму. Ну и смех. Расстреливая очередного человека, попавшегося ему на глаза, Сугуру открывает дверь на крышу Пляжа. Лучшее место для развлечений. Да и для раздумий тоже. Выстрел из винтовки. Прямо в яблочко. Какие глупые люди. Они так тупо пытаются спастись от неизбежной смерти. Винтовка наводится на следующего человека, пока брюнет не слышит шаги в его сторону где-то позади. Оборачиваясь, он видит уже до боли приевшуюся его мозгу картину. Белая зипка, шорты и белые волосы. – Что, Сугуру, убиваешь ни в чем неповинных людей? Тебе настолько скучно? Опять этот насмешливый голос. Опять першение в горле. Не сейчас, сука. – Что, думаешь ты самый умный, Шунтаро? Думаешь я не смогу выстрелить в тебя из этой винтовки? Я и есть самый умный. И блондин срывается на бег, кидая на ходу карты в воздух. Откуда они у него? Мимолетное отвлечение внимания, и последнее что видит Сугуру – это охватывающие его языки пламени. А дальше он летит с крыши здания прямо в воду. Боль. Сплошная боль охватывает его тело. Так больно не было еще никогда. Выползая на бортик бассейна, брюнет заходится в резком приступе кашля. На его ладонь падает первый бутон ликориса, полностью измазанный темной кровью. Нет, он не умрет так просто. Хромая, брюнет хватает свою винтовку, которая отделалась легким испугом, и направляется к начинающему гореть зданию. Что ж, видимо там еще недостаточно огня. Громкие крики людей, заставляют забыть о боли в теле и легких, принося военному мимолетное наслаждение. Все веселье портит Агуни. Руки бывшего командира хватают Сугуру, неся в сторону огня. Опять так жарко и больно. Веки начинают смыкаться от пронизающих тело ожогов. Он не может умереть так легко. Сжав зубы, из последних сил, Нираги выползает из горящего здания как раз перед его падением. Падая на ближайший газон, он мгновенно отрубается. Раскрыть глаза его заставляет только очередной спазм кашля. Значит еще не умер. Осмотревшись по сторонам, и собрав остатки воли в кулак, Сугуру хромает в сторону ближайшей аптеки, надеясь найти там хоть что-либо от невыносимой боли. Небрежно затянув бинты на теле и выпив пачку морфина, брюнет чувствует себя гораздо лучше. Жаль, ничего нельзя выпить от пульсирующей боли в сердце и стеблей хаганбаны в легких. А было бы славно. Но боль медленно уходила. И на ее место пришло резкое желание убить предателя. Убить этого высокомерного идиота, из-за которого он теперь обязан откашливать бутоны красных цветов каждый ебаный день. Ноги сами тащат Сугуру в центр города к ближайшей стоянке. А может это его тащит сердце. Он понимает что ему осталось жить совсем недолго. Вот и он. Общается с таким же умником Арису. Резкое желание застрелить обоих настигает Нираги, но он стреляет в воздух. Есть более интересный план развлечься напоследок. – Какие люди и без охраны. – крик военного и выстрел в воздух заставляют двух парней повернуться в сторону потревожившего их человека. – Не думал что ты все еще будешь жив, Сугуру. Удивил. – усмешка блондина только усиливает кипящий гнев Нираги. – Не так то просто меня убить, блондинчик, – взгляд метается между испуганным и равнодушным лицам напротив. – Может сыграем в мою игру? Два пистолета летят к ногам парней. – Ну же, порадуйте меня напоследок. – выстрел рядом с головой Арису заставляет его поспешно скрыться за машину. – С чего бы нам это делать, Нираги? – столь ненавистно сладкий голос растягивает предложение чуть ли не по буквам. – Да, я не хочу очередных жертв. – где-то на фоне восклицает Арису. – Ух ты, какие вы праведные. Что, разве не хотите отомстить мне за все что я сделал? Будете как слабаки прятаться за машинами? Разве вам не хочется мести? – Хоть в чем-то ты прав. Я готов к этому, – Шунтаро кладет руку на рукоять пистолета. – Только смотри как бы ты не стал побежденным, Нираги. Мерзкие бутоны снова подступают ближе к горлу, заставляя Сугуру зажать его свободной рукой. Только не сейчас. Резкий приступ кашля одолевает брюнета, заставляя его упасть на колени, и выкашливать ядрено-алые лепестки из глотки. – Что это с ним? – Арису удивленно смотрит на лужу крови вытекающей изо рта военного, видя в ней бутоны...цветов? – Надо же, ханахаки. Вот уж не думал что такой человек как ты можешь влюбиться. – Чишия в насмешке поднимает одну бровь. Вытирая рот о уже давно грязные бинты на руках, Сугуру приближается ближе к блондину, испепеляя того взглядом. – Надо же какой ты догадливый. – поравнявшись с Шунтаро, брюнет заглядывает в насмехающиеся глаза. – А может ты еще догадался из-за кого каждое ебаное утро я завихаюсь в приступах кашля и выплевываю эти чертовы ликорисы? Не догадался видимо, умник. А я скажу. Мне уже нечего терять. Именно из-за твоих чертовых глаз и белых прядей я не спал ночами и выращивал эту болезнь в сердце. Только из-за тебя, тварь. – Обвиняешь меня в том, что я не полюбил тебя в ответ, Сугуру? Ну прости, что жизнь это не сказка, а я не принц на белом коне. Я не умею любить. Именно поэтому я еще жив. – Какая же ты мразь, Шунтаро. – пистолет направляется в сторону сердца блондина, заставляя того улыбнуться. Черные глаза напротив вздрагивают. Сугуру не может выстрелить. Он просто не может. Руки отказываются слушать мозг хозяина, а палец так и останавливается на курке. – И чего ты стоишь? Разве не ты хотел меня застрелить секунду назад? – блондин наклоняет голову немного в бок, смотря на военного с привычной усмешкой. – Ты победил, – рука военного медленно опускается к земле. – Убей меня прямо сейчас, Шунтаро. – Что вы делаете? Хватит! – звонкий голос Арису разлетается по всей парковке, но парням напротив соверешенно нет до него дела. – Как скажешь, Нираги. И выстрел пронзает грудную клетку брюнета, заставляя его упасть на холодный асфальт. Он умирает. Но умирает вовсе не от пули в районе живота – он умирает от пустившего первый стебель, прямо через его легкие, ликориса. – Чишия, зачем ты ввязался в это? Зачем ты... убил его? – Арису испуганно смотрит в сторону растекающейся лужи крови с алыми лепестками цветов в ней. – Так было нужно. Впрочем, я исполнил, то что он просил, – блондин медленно разворачивается и уходит прочь от стоянки, только один единственный раз оборачиваясь на изувеченнное тело напоследок. Возможно ему даже немного жаль Нираги. Но это уже не имеет никакого значения. Ведь начинается следущая игра. Последняя игра, в которой Чишия намерен умереть первым.