The Night Remembers

Первой Алисой стал юноша-свет, В голосе пламя, в глазах тёплый след. Вёл он уверенно всех за собой, Прокладывал путь между болью и мглой. Он верил: «Спасу, если сам не усну», Но страх прошептал в его тишину. И в сердце его забрался кошмар — Лидер исчез, оставив пожар. Второй Алисой был юный солдат, Чьим лезвием страх рассекался на раз. Он резал пространство, он знал, где предел, Но в сердце своём никого не жалел. В молчании шёл он, как страж на мосту, Не ведая боли, не зная мечту. Но всё, что он строил, разрушил он сам И стал одиноким средь мрака и льда. Третьим стал голос, тяжёлый как грех, Что в ритмах и строчках рождал чёрный смех. Он песней пленил, он стихом убивал, И каждый, кто слушал, навеки страдал. Он верил: «Моё — это боль и металл», Но даже он сам свой огонь не сдержал. Слова, что звучали как магия строк, Пронзили его, и он рухнул без слов. Четвёртой Алисой был образ и цвет, Танцующий в темени, будто портрет. Он свет отражал, не касаясь земли, Он был идеален, но гнил изнутри. Он видел мечты, что слетали с лица, И в каждом движенье была пыль конца. Но зеркало треснуло — кто он теперь? И маска упала в бездонную щель. Пятая — крик, что смеётся и плачет, Он в шутке скрывает, как хочет признаться. Он шутит над болью, он бьёт — не всерьёз, Но в сердце не шутка: лишь холод и лёд. Он прячет все страхи под маской шута, Но смех его выдал — и дверь заперта. И клоун исчез, не дождавшись конца, Оставив за шкафом следы без лица. Шестой был из тьмы, где звучит только бас, Он двигался так, будто был из зеркал. Он знал чьи-то тайны, хранил каждый взгляд, Он был бы спасеньем… но выбрал распад. В его тишине было больше, чем крик, И каждый, кто слышал, бежал напрямик. Но ночь обернулась и шепчет ему: «Ты с ними, малыш. Добро пожаловать в тьму.» Седьмой — самый чистый, как белый платок: Он верил в тепло, в каждый светлый росток. Он пел о прощении, вере, любви — И даже кошмар мог замедлиться с ним. Но мир не простил ему этой мечты, И свет его канул в объятьях зари. Он так и остался стоять у дверей С молитвой за тех, кто исчез средь теней. Восьмым был молчун — самый младший из них, Но взгляд у него: не ребёнок, а миф. Он слышал их сны до того, как пришли, Он знал, кто уйдёт, а кого унесли. Он вышел без крика, он шёл не во мгле. Он вырос из шороха в этой земле. Он тихо идёт, собирая их сны — И знает: теперь он хранитель Страны.