Наяву

Солнце постепенно исчезало, окрашивая небо в красные, розовые, фиолетовые цвета, и отражалось в воде размытым бликом. Дети бегали по песку, пока их родители шли в обнимку за ними. Некоторые плескались и смеялись так сильно, что этот смех доходил и до него. Тёплый летний ветер добавлял всей этой картине больше свободы и счастья. Но вопреки всей этой красоте, навязчивые и тоскливые мысли заполняли голову. Хотелось бы взлететь птицей и жить, не думая ни о чём, наслаждаясь только настоящим. Но вряд ли жизнь может быть настолько лёгкой. Или может? Когда солнце всё-таки исчезло за горизонтом, он поднимается со скамейки возле такой завораживающей альбиции и медленным шагом возвращается домой. Он поэт, живущий в лесу. Одинокий поэт. Одиночество, что раньше оценивалось, как свежий глоток воздуха, теперь больше походило на пустоту. И эта пустота больше всего замечалась в такие дни, когда скоро… Точнее, завтра — день рождения. А нет, он уже. Электронные часы показывают 00:00. Что уже говорит о том, что сегодня двадцать восьмое августа. Телефон всё тихо лежит на тумбочке, он не разрывается от уведомлений. Единственные люди, кто из года в год поздравляют его — это родители. С такими тоскливыми мыслями он и засыпает. А в душе надежда медленно тлеет в вязкой пучине: Вот бы случилось чудо. Утро, 5:30. А он уже тут, у своего любимого места — скамейка под альбицией, с чудесным видом на тихое море и песок. И в данное время возникает уйма противоречивых чувств, которые лучше всего изложить в строчках стиха. Однако то ли день сегодня не его, то ли настроение настолько паршивое, но строки не складываются, а слова не сочетаются. Он раз за разом выплёскивает гнев и обиду, вырывая листы, комком выбрасывая их на землю. После найдёт каждый и подберёт, а сейчас хочется, чтобы они там и лежали, на земле. Парень настолько погружается в свои мысли, что упускает момент, когда его одиночество прерывают. А вырывает его из своих мыслей громкое возмущение: — Это же так красиво! Зачем выбрасывать такую красоту? — рядом с ним стоит незнакомая девушка, а в руках у неё его выброшенные листы. Она стоит и читает его черновики, да ещё с таким лицом, словно он сотворил что-то ужасное. — Чем тебя оно не устроило? Красиво же получилось! Пересмотри своё мнение и не выбрасывай! — она протягивает лист, а он, как завороженный, принимает без слов. Какая-то его часть хочет сказать этой дамочке, что это не её дело, но другая его часть словно… словно парализована. Почему-то сердце бешено колотится, а во рту пересохло, и меньше всего ему бы хотелось расстроить её. Он переводит взгляд на строчки: «В мире, где сплошная тьма, Надеюсь, я найду себя… Забытый всеми навсегда, Горю в огне я, не крича». — Коряво, — выносит вердикт, чем удивляет девушку. — Банально, можно лучше… Ммм… Его рот закрывают женские ладони, не давая возможности продолжить. А её хмурое лицо так близко… Он в удивлении распахивает голубые глаза, не может просто взять и оттолкнуть. Может, потому что не хочется?.. — Не говори так, — просит. — Ты не можешь такое говорить, они же частички тебя. Злясь на них, ты злишься на себя. А злиться на себя — плохо. У тебя получаются отличные стихи. Правда. Верь мне… — она смотрит так, словно он, и правда, сотворил что-то ужасное, её слова… Хочется верить. Несмотря на то, что это самое странное, что он слышал в своей жизни. Неизвестно сколько они смотрят друг на друга, словно заворожённые, но первой отлетает девушка и начинает смущённо лепетать и извиняться. — Простите, пожалуйста, не знаю, что на меня нашло… Одно касание пальцем к её губам, и она тут же затихает, удивлённо на него смотря. Он отходит и протягивает ту же ладонь, которой коснулся её. — Можно на ты. Меня зовут Тэхён, поэт, у которого начался кризис, — он так улыбается, что девушка не может отвести взгляда от его улыбки, но когда доходит, что парень ждёт её с протянутой рукой, ойкает и пожимает руку. — Меня — Чонгук, я писатель — неловко улыбается. — Который не знает, как тут оказался, — добавляет. — Приятно познакомиться. — Мне тоже. Приятно, — они бы ещё долго продолжили смотреть друг на друга, если бы не ветер, разнёсший в разные стороны листы со стихами, которые они начали, бегая, ловить. От осознания ситуации, в которой оказались, почему-то смех рвался наружу, и они просто хохотали, а лёгкое и воздушное чувство грелось внутри. Собрав все листы, они усаживаются на скамейку, где девушка приглаживает страницы, с интересом прочитывая каждый из них. — И чем же они тебя так привлекли, — вздыхает неловко от такого внимания к своему творчеству. — Всем, — не думая отвечает, — они трогательные… Не знаю, как объяснить, мне просто нравится, а для того, чтобы полюбить, причина не нужна. Поэт не произносит ни слова, лишь осторожно наблюдает за тем, как меняется мимика на милом лице, как возникает осторожная улыбка, как пальцы приглаживают уголки смятых листов, и в груди возникает такое тёплое чувство, словно кто-то маленькими ручками обнимает его сердце. И правда, чтобы полюбить, причина не нужна… — А хочешь… Я их тебе подарю? — Правда? Подаришь? Мне? Почему? — ошарашенно смотрит на него и медленно переводит взгляд на стихи. — Всё рано их выкину, а так их хоть кто-то будет беречь. — Я буду! А ещё буду ценить и часто-часто перечитывать, и никому не покажу! — на её губах расцветает такая улыбка, что невольно думаешь: а ведь ради неё не прочь и горы свернуть. Они некоторое время сидят тихо, робко поглядывая друг на друга, словно юнцы с дрожащими коленками. — Ты сказала, что не знаешь, как тут оказалась, — решает продолжить разговор. — Даа… — смущённо тянет, заправляя волосы за ухо. — Ты не поверишь, если я скажу, — и смотрит в сторону моря, — красиво, впервые такое вижу, — шепчет. — А я поверю. Честно, поверю, — повторяет, и в словах ни грамма лжи, а голубые глаза так блестят, и ему верят. — Хорошо, — вздыхает, делая короткий вдох. — Я не знаю, как тут оказалась, вчера я просто легла спать… А проснулась тут и увидела тебя… Не знаю, где я… Это звучит глупо, да? — Нет! Это не так! Не глупо. Не знаю, что происходит, но я рад, что так случилось. Вся ситуация такая абсурдная и непонятная, что кружит голову, и от этого так приятно, что хочется ещё. — Хочешь, покажу местность? Тут есть много интересных мест. Парк машин, а ещё есть место, где готовят вкусную шаурму и огромные бургеры, размером с лицо. Ты видела когда-нибудь куницу? — Нет. — Еще можем на них посмотреть, здесь много красивых мест, — чем больше слов он говорит, тем больше он кажется себе со стороны каким-то маньяком. Язык продолжает молоть чушь, а мозг даёт сбой, высвечивая перед глазами «Error». Нужно остановиться, но по ощущениям — язык давно отделился от мозга и не поддаётся контролю. — Очень хочу, — радостно хлопает в ладоши. И этих слов достаточно, чтобы все противоречивые чувства взяли и исчезли. — Тогда пошли? — Тэхён встаёт и протягивает руку девушке. — Пошли! И они вместе идут, крепко переплетя пальцы. Стоит ли упоминать, что они были незнакомцами? Стоит ли говорить, что им, на удивление, так легко и комфортно друг с другом. Думаю, лучше просто насладиться этим временем, проведённым вместе. Они посещают парк, осиливают огромную шаурму и бургер, видят куниц, белок и различных птиц. Говорят обо всём на свете и ни о чём одновременно. Так приятно, так легко, что слова вырываются вместе с улыбками и смехом. И так они едва ли замечают, что голубое небо давно заменило звёздное, а они вернулись туда, откуда начинали. — Я уверенна, ты станешь потрясающим поэтом, если выпустишь сборник стихов. Обязательно куплю и буду перечитывать, — делится с парнем тёплыми мыслями о будущем, которые у неё возникают. — Надеюсь, я тоже выпущу книгу, и ты её прочитаешь… — Конечно! Мне очень интересно, что же ты там напишешь. Уже придумала историю? — Даа, она об иллюзии, о том, сможет ли променять человек горькую реальность на сладкую ложь, — делится идеей и спрашивает: — Как бы поступил ты? — Если бы это всё было иллюзией, я бы не хотел из неё возвращаться. — Я тоже. Не хочу просыпаться. — Вон там Большая Медведица, а там — Венера, — лёжа на чужих бёдрах, указывает пальцем на яркую звезду, чтобы сменить тему. — Вауу, никогда не думала, что увижу Венеру, — зарывается пальцами в светлые волосы, играясь с прядями. — А я никогда бы не подумал, что встречу тебя, особенно в такой день. — А какой сегодня день? — Мой день рождения, — улыбается из-за реакции писательницы. — Почему ты не сказал? — возмущается, шлёпая парня по руке. — Я тебе ничего не подарила! — Не надо, то, что я тебя встретил — это уже подарок. — Божее, — закатывает глаза, — романтик недоделанный. — Говорю как есть… — Говорю как есть, — передразнивает, скрывая смущение, и снимает тёмное кольцо. — Это кольцо, оно не дорогое, но оно моё любимое, из-за того, что оно может менять цвет в зависимости от температуры. И если ты не против, я его тебе дарю. Тэхён берёт кольцо и с интересом рассматривает, насколько это позволяет темнота, но даже в темноте понятно, что кольцо слишком маленькое для его пальцев, даже на мизинец не влезет. — Смотри, оно застряло, — умиляется тому, что кольцо застряло, не дойдя до середины. — Ахаха… — Если не нравится, отдай, — ворчит, протягивая руку, чтобы забрать подаренное. — Аа, нет! Подарки не возвращают, это уже моё! — он принимает сидячее положение и с самой нежной улыбкой благодарит её. — Спасибо, теперь оно тоже моё любимое. Они смотрят друг другу в глаза, звуки моря, запах морской соли, порывы тёплого ветра, лунный свет, ночное звёздное небо, полночь — это всё так завораживает, что они, поддаваясь моменту, закрывают глаза и… Целуются. Осторожно, не спеша, узнавая и пробуя друг друга. Когда Тэхён открывает глаза, он видит потолок… Своей комнаты… Что случилось? Он берёт телефон, и первое, что он замечает — это двадцать восьмое августа, 00:15. Что? Как это? Но ведь этот день закончился, неужели всё это было сном? Не могло же ему всё это приснится! Он поджимает губы и сжимает кулаки от досады, но тут кое-что замечает: на его пальце кольцо, которое застряло, а на запястье буква «Ч». Чонгук… Так они соулмейты. Это осознание приносит такое облегчение, что он позволяет себе осторожно улыбнуться. Если так, то они обязательно встретятся. Но, увы, он не знает, откуда она, но зато знают, откуда он. Он будет ждать, но без дела сидеть не будет — он даст понять, что ждёт их встречи. Пройдёт полгода, и он напишет сборник стихов под названием «Жду тебя», а на обратной стороне напечатана его фотография, где будет видно подаренное кольцо на цепочке. Пройдёт ещё полгода, и в день своего рождения, когда он будет сидеть на своём любимом месте под альбицией с видом на море, он вновь увидит её. Но теперь уже наяву.