Необычные каникулы Гарри и Джинни

      Люциус Малфой прятался от надоедливого Артура, который сегодня загорелся очередной экстравагантной идеей — воссоздать живого тиранозавра из его останков, в кустах крапивы на заднем дворе Уизли. Всё его нежное тело жгло болью, но оно того стоило — в своих цепких бледных руках бывший Пожиратель держал не абы что, а настоящий и, что самое главное, исправно работающий маховик времени. Да, все эти красивые стеклянные шарики, способные вмешиваться в ход времени, были уничтожены совместными усилиями ПСов и Отряда Дамблдора в той самой печально известной битве в Отделе Тайн, после которой Волан-де-Морт понизил Люциуса до «груша для битья и домовой эльф в одном комплекте», но Малфой сумел найти человека, который смог воссоздать маховик, хоть и с некоторыми изменениями.       Этим человеком оказался однокурсник его сына — Теодор Нотт, он, конечно, та ещё сволочь (а его отец, Теон Нотт, вообще однажды разбил любимую вазу Нарциссы, но ему этого показалось мало, поэтому он, к тому же, постоянно тырил дорогущий шампунь Люциуса), но, во-первых, он, по существу, не большая сволочь, чем Малфой, а во-вторых, он является тем, кем Люциусу никогда по-настоящему не стать, как бы тот не пытался — умным. Процесс создания маховика был долгим — почти два года, но вот наконец-то он был готов, и Нотт сразу же отнёс его заказчику, взяв в качестве оплаты всего лишь любимую брошь Малфоя в виде серебряного павлина (стоимость: единичка и шесть ноликов со знаком доллара на конце) — денег у Люциуса с собой не было.       — Потом выкуплю, — буркнул Малфой, отдавая брошь Теодору. — Не продавай, — тот кивнул и тут же исчез, трансгрессировав.       Так Люциус остался один с маховиком времени в руках. После этого он, чтобы всякие там Артуры или другие члены этой жалкой рыжей семьи не спалили его за попыткой изменить время и не отобрали маховик, добавив ещё пару месяцев к сроку его заключения в этой дыре, спрятался в кустах крапивы, ибо других кустов у Уизли не было, и начал думать (да, он умел это делать, я сама в шоке), что именно нужно изменить в прошлом, чтобы Малфои сохранили своë величие, влияние и могущество в настоящем. Самый простой и лёгкий вариант — прибить Поттера, чтобы тот не смог прибить Лорда, Люциус сразу отвëрг: во-первых, Поттер ужасно живучий (может он тоже себе крестражей насоздавал?), а во-вторых, этот лысый красноглазый мудак хотел прибить его сына, а такого Малфои не прощают.       «А может самого Лорда прибить? — внезапно посетила голову Люциуса нормальная мысль. — Не будет Лорда — не будет Пожирателей, не будет Пожирателей — я никогда не стану преступником и не попаду в Азкабан».       Окрылённый своей гениальной идеей Малфой уже хотел было претворить её в жизнь, но тут его случайно обнаружили Гарри и Джинни, от нечего делать решившие прогуляться по грязному саду Уизли.       «Вот же чëрт», — пронеслось в голове Люциуса, прежде чем одно меткое «Остолбеней» от Джинни отправило его в долговременный нокаут.       — Это же маховик времени! — воскликнул Гарри, с трудом забирая могущественный артефакт из рук бессознательного Пожирателя Смерти.       — Но мы же всех их уничтожили. Где он его достал? — задала логичный вопрос Джинни.       — Понятия не имею, — пожал плечами Гарри, осторожно теребя маховик в своих руках. — Он же Малфой, они любую хрень выкинуть могут… Слушай, Джинни, а давай слетаем в прошлое, спасём пару-тройку людей, раз нам такой шанс выпал?       — Ну не знаю, — нахмурилась Джинни. — Вмешиваться в ход времени — крайне опасная идея. Я это очень хорошо помню — мне Гермиона про это на моём втором курсе все уши прожужжала.       — Ну нам же всего лишь один раз надо слетать в прошлое, чтобы спасти всех жертв безносого мудака, — настаивал на своей идее Гарри.       — Ладно, так уж и быть, отправимся к мелкому Тому Реддлу прорабатывать мои психологические травмы времён Тайной Комнаты, — согласилась Джинни. — Но если что, отвечать перед моей разъярённой мамой будешь ты.       — Согласен, — кивнул Гарри.       Оба Поттера, оставив бессознательного Люциуса дальше валяться на земле, трансгрессировали в то место, где раньше был приют, в котором когда-то давно, к большому несчастью всех остальных его жителей и посетителей, обитал Том Реддл. Там они и активировали маховик, отправившись на целых шестьдесят пять лет назад в тысяча девятьсот тридцать пятый год. Путешествие прошло успешно, и вскоре двое Поттеров, прячась за кустами сирени от бдительного взора воспитательницы приюта, удостоились чести наблюдать самого Тома Реддла в восьмилетнем возрасте. Будущий самый страшный Тëмный Лорд в истории человечества спокойно сидел в песочнице и сосредоточено лепил песочных змеек.       — Он выглядит ужасно… мило, — удивлённо произнесла Джинни. — И я не думаю, что кто-то из нас двоих способен убить столь невинное (особенно по меркам Волан-де-Морта) дитя.       — Надо было взять с собой Люциуса, — вздохнул Гарри, собираясь активировать маховик, чтобы вернуться в будущее, но тут произошло то, что мигом изменило мнение Поттеров о мелком Томе.       Один из других приютских детей, года на два младше Реддла, убегая от местного двенадцатилетнего хулигана, врезался в одну из песочных змеек. Глаза Тома на миг вспыхнули зловещим красным цветом, и он беспаловочкой магией поднял несчастного ребёнка на высоту более двух метров, а потом с огромной скоростью направил его в ближайшую стену приюта. От смерти мелкого пацана спасло вовремя выпущенное Гарри заклинание замедленного падения, но несколько синяков и ссадин он всё же преобрëл. Реддл явно был растроен таким мягким исходом.       — Думаю, я способен, — хором сказали двое Поттеров.       Пока перепуганная воспитательница обрабатывала раны пострадавшему ребёнку, а все остальные дети со смесью страха и любопытства наблюдали за ней, Гарри и Джинни осторожно подошли к всё ещё злому от нечаянного уничтожения песочной змейки Реддлу. Схватив очень сильно сопротивляющегося для мальчика его возраста Тома, они отправились к ближайшему водоёму — им оказалось небольшое озеро — топить несносного придурка.       — Думаешь, бог нас за это покарает? — спросила мужа Джинни, смотря на голубую гладь озера, где несколько минут назад барахтался последний наследник Слизерина.       — Бог говорит вам «спасибо», — раздался Божественный голос прямо с неба цвета ориентации Дамблдора. — Что ценой своего счастья убили этого подо… в смысле, очень нехорошего человека, но вы…       — В смысле, ценой своего счастья? — выпалил нахмурившийся Гарри, перебив Бога. — Джинни, быстро включай эту штуку, я готов пожертвовать своим счастьем, но не твоим! Ты заслужила быть счастливой, тысяча чертей! — по-д’артаньянски заругался он, напуганный тем, что испортил жизнь своей любимой жене.       — Постойте, в том мире… — Бог не успел договорить, как оба Поттера исчезли в вспышке света. — Вечно эти смертные меня не дослушивают, а потом ещё и жалуются, почему это я в Библии про интернет и динозавров не рассказал? Терпения потому что у вас нет, вот почему!

***

      Первое, что заметила Джинни, прибыв в будущее, — это то, что Гарри с рядом с ней не было. Бывшая Уизли, нынешняя Поттер искала своего мужа целый час, но он как сквозь землю провалился, что могло означать только одно — они настолько изменили ход времени, что Гарри либо успел умереть к этому дню, либо вообще никогда не рождался. Джинни не устраивал ни один из вариантов, но она решила сначала поподробнее изучить этот дивный новый мир, а уж потом вновь бежать в прошлое и возвращать всё в привычное русло.       Для сбора информации о такой вариации их вселенной, получившейся в результате отхода Тома Реддла на шестьдесят лет раньше в мир иной, Джинни отправилась в обитель слухов, сплетен и Риты Скитер — Дырявый котёл. Там она, предварительно заказав себе стакан огневиски — Гарри помер, тут и алкоголиком стать немудрено, быстро нашла брошенную кем-то на пол последний номер «Ежедневного пророка». Пролистав страниц десять, девушка наткнулась на статью, название которой могло отправить любого человека (кроме снейпоманок, наверное) в глубокий шок: «Лили и Северус Снегги теперь точно разводятся! Что будет с бедной Эйлин?».       — Какого хрена? — только и смогла выдать Джинни и принялась быстро читать текст.       «Семейная жизнь Лили и Северуса Снеггов никогда не была гладкой. Северус типичный представитель «плохих мальчиков из семидесятых» — поддерживает теорию о превосходстве чистокровных над магглами и магглорождëнными, даже несмотря на то, что его жена тоже из семьи магглов; в молодости практиковал тёмную магию и изобрёл запрещённое ныне проклятие «Сектумсемпра», за что отсидел пять лет в Азкабане; пьёт, курит и матерится; по-пьяни может с лёгкости ударить или проклясть жену или дочь, беднягу Эйлин.       Лили, на вопрос, почему она выбрала Северуса в качестве спутника своей жизни, ответила: «Он любил меня с самого детства. К курсу шестому в Хогвартсе активно начал ухаживать, хотя раньше боялся. Когда перед мной стал выбор: он или Джеймс Поттер, который в то время тоже ухлëстывал за мной, я выбрала его. Это было моей ошибкой […] Я отказывалась замечать его худшие качества […] Свою явную неприязнь к магглорождëнным и магглам он прятал […] Сожалею, что тогда не выбрала Поттера, я никогда никому не признавалась, но он был мне очень симпатичен, но сейчас уже нельзя — родители сосватали его за какую-то чистокровную фифу, та третирует его, а он пьёт, и детей всё никак зачать не могут».       А теперь узнаем, что об разводе родителей думает, дочь Снеггов, Эйлин, названная в честь матери Северуса…».       «Так вот что произошло: Снегг не связался с юными Пожирателями, и Лили, так и не заметившая его худших качеств, не порвала с ним», — догадалась Джинни, бросив читать статью. — «Это так странно: мы спасли им жизни, но они несчастны. Но что насчёт Фреда, Сириуса, Римуса, Тонкс, Колина, Дамблдора, родителей Невилла, Добби и Грюма?».       Она принялась листать газету, надеясь найти статьи, посвящённые этим людям. Но их не было, а потому Джинни задержалась в этом мире на целый месяц — ей нужно было знать цену за жизни дорогих им с Гарри людей.       Фред и Джордж так и не смогли открыть свой магазин — они получили деньги на его первоначальное содержание от Гарри, которого в этой вселенной не существовало. Они стали обычными рабочими в министерстве и время от времени пытались как-то раскрутить свой бизнес, но их попытки тут же пресекались тупым механизмом Министерства, которым в этом мире всё ещё командовал Фадж — не было четвёртого курса Джинни, когда он целый год пытался скрыть проблему Волан-де-Морта, а потому и не было причины для его отставки. Что означало и отсутствие всех многочисленных реформ, сделанных за эти несколько лет Кингсли: дементоры не покинули Азкабан, суд не стал более непредвзятым и справедливым… Джинни удалось мельком увидеть братьев — они выглядели уставшими, смирëнными и покорными. Министерство их доконало — этого не смог сделать даже Волан-де-Морт. Так вот где всё это время таилось истинное зло…       Фенрир Сивый никогда не получал той власти, что имел в их мире, и Римус Люпин, не ставший оборотнем, вырос не тихим милым мальчиком, а увереным в себе ботаником и попал в Когтевран, так никогда и не подружившись с остальными мародёрами. Не зная Сириуса, он не встретил и его двоюродную племянницу, Нимфадору — она в этой вселенной всё же родилась, видимо, побег Андромеды не зависел от Волан-де-Морта, пускай и был основан на её несогласии с теорией о превосходстве крови. Римус стал магом-учёным, но быстро пожалел о своём выборе — он был трудоголиком, постоянно уставал и выгорал на работе, и не было рядом двух весёлых и верных друзей, которые могли бы ему сказать: «Да расслабься ты в кои-то веки, Лунатик!» Нимфадора и в этом мире решила посвятить себя борьбе со злом и стала рядовым мракоборцем, но бороться в этом дивном мире было почти что не с кем, и Тонкс, лишённая на работе каких-либо острых ощущений, получала их другими, не совсем легальными способами.       Сириус, Питер и Джеймс в этом мире всё же являлись друзьями, но, не имея в друзьях оборотня, никогда не становились нелегальными анимагами. Без ума и теоретических знаний Римуса не была создана и карта мародёров, а также не нашлось и того, кто бы вместо Люпина занял в их компашке место главного голоса разума, а потому Джеймс и Сириус с робкого согласия тихого Петтигрю творили в школьные годы всё, что душе угодно, много раз переходя за крайности. Повзрослев, Джеймс понял, что был слишком жесток, а вот Сириус, казалось, так и остался ребёнком. Они поссорились — сильно и навсегда, и их компашка мародёров распалась, она не могла так долго существовать в таком виде без Римуса. Питер поначалу пытался поддерживать связь с обоими друзьями, но постепенно забыл про них и занялся собственной жизнью.       Колин Криви пошёл работать в Министерство, не важно кем и не важно как, важно то, что вскоре его посадили в Азкабан — Джинни не стала выяснять причину. «Его подставили», — была уверена она. — «И никто не захотел разбираться. Как это было с Сириусом, Морфином или Стэном Шанпайком».       Альбус Дамблдор руководил Хогвартсом — его судьба, к удивлению Джинни, оказалась счастливой. Но из-за отсутствия каких-либо угроз Орден Феникса не был создан, и родители Невилла, которые, оказывается, познакомились именно там, в этой вселенной так и не встретились, так что Невилла, как и Гарри, тут никогда и не было. К слову о Гарри, бедный довомой эльф Добби так и остался прислуживать Малфоям, которые в этот мире сохранили своё могущество и власть, ведь некому было освободить его от гнёта хозяинов. И не было никакого «Добби свободен!», а эльфы так и не получили права и защиту при помощи Гермионы.       Аластор Грюм, не лишившийся на войне ноги, кончика носа и глаза, вероятно, был счастлив. Он всё ещё, несмотря на свой немалый возраст, работал в мракоборем и был их главой. Грозный глаз, в этой вселенной даже не получивший своё легендарное прозвище, не преобрëл черты безумия и не кричал: «Постоянная бдительность!»       «Ну хоть у кого-то в этой вселенной жизнь удалась», — подумала Джинни, активируя маховик. — «Это, на самом деле, хорошая вселенная, но только она не моя».       Увидя в прошлом себя и Гарри, смотревших на молодого Тома Реддла из кустов, она осторожно оглушила их, а потом, взяв бессознательные тела себя («Так вот как мои волосы выглядят сзади», — процитировав Гермиону, удивилась Джинни) и мужа, отправилась обратно, в настоящее, надеясь, что оно вновь стало нормальным, без пейринга Снегг/Лили, уставших и смирившихся близнецов и с нормальной системой правосудия.       Потому что жизнь не сказка, жизнь — это суровая череда плохих и хороших событий, в которой, чтобы добиться хоть какого-то счастья и благополучия, нужно всегда чем-то жертвовать.