Необычные каникулы Гарри и Джинни

      Раньше Гарри считал, что самым мрачным и злобным местом во всей Вселенной является слащаво-розовый кабинет Долорес-чтоб-еë-дементор-поцеловал-Амбридж. Но так было ровно до тех пор, пока он по совершенной случайности не оказался в параллельном мире со злыми Уизлями и Дамблдором, добрым Волан-де-Мортом и крайне мерисьюшной версией себя. Никакие Кровавые перья Амбридж, никакие её возлюбленные «кхе-кхе», да даже её жабьи улыбки маньяка не могли сравниться с извращёнными характерами всех героев этого ненормального мира. Эх, как же он хотел домой в уютную Нору к хорошим, адекватным Уизли! Джинни была полностью согласна с мужем — видеть свою семью и себя саму такой… мерзкой, отвратительной и тупой для неё было очень трудным и ужасным занятием. Гарри очень сочувствовал своей жене — его-то просто изобразили сьюхой, а не… ну вы поняли.       Сражаться злые Уизли и Дамблдор с добрыми Гарри и Томарой даже не стали — в этом мире всё было настолько не в их пользу, что они уже даже не заворачивались. Собственно, данное параллельное измерение было построено по одному простому принципу: все плюшки — хорошим персонажам; смерть, поцелуй дементора, сожжение на костре, утопление в море, заключение в Азкабане, казнь на электрическом стуле и потеря всего имущества и социального статуса — плохим. Так вот, вместо сражения Уизли и Дамблдор просто позорно сбежали, после чего сьюха-Гарри и женщина-Волан-де-Морт подлетели на своих орлиных крыльях к оригинальным Гарри и Джинни.       — Вы кого-то мне напоминаете, — нахмурился сьюха-Гарри, напряжённо смотря на иномирцев. Видимо, он пытался думать, но так как с мозгами в этом мире были проблемы абсолютно у всех, даже у положительных персонажей, получалось это у него очень плохо.       — Мы Гарри и Джинни Поттеры из другого мира, — решил не врать Гарри — судя по обилию даров у его сьюшной версии, тот легелименцией явно владеет. Хотя с его-то куриными мозгами он её вряд ли догадается использовать, но вместе с ним есть ещё и точно обладающая легелименцией Томара. Короче, лучше не рисковать.       — Круто, — совсем не удивился Поттер курильщика, возможно, ему просто не хватило мозгов понять весь смысл сказанного оригиналом. — Вы ведь хорошие, да?       И Гарри, и Джинни неуверенно кивнули — за несколько минут пребывания в этом мире можно полностью сойти с ума, отказаться от прежних принципов и встать на сторону зла.       — Вам что-нибудь нужно? Я, всемогущий Богоизбранный Гарольд Джеймс…       «Он издевается, да?» — пронеслось в голове у Джинни, пока сьюха-Гарри вновь перечислял все свои фамилии.       — …Поттер, исполню ваши просьбы, ведь это моя работа — помогать людям. Буквально. Мне за неё платят по одному миллиону долларов в день. И, если что, с вас две тысячи галеонов за ваше спасение, и плюс тысяча двести галеонов за разговор с таким крутым героем, как я.       — Не волнуйся, у меня лепреконы есть, — шепнул Гарри на ухо сильно побледневшей Джинни — таких огромных денег она с собой, естественно, не взяла. — Мне Джордж с Роном их недавно дали, чтобы над Малфоями шутить — те ненавидят, когда им напоминают, что у них большую часть их счёта в Гринготтсе забрали в качестве компенсации за весь причинëнный ими моральный ущерб, — Поттер с широкой улыбкой отдал фальшивые золотые монетки своей сьюшной версии, благо тот, как и молчаливая Томара, по своей тупости не заподозрил обмана. — Держите пожалуйста. А хотим мы лишь вернуться из вашего в мира в наш.       — Ты сможешь их вернуть? — спросил Гарри курильщика свою такую же обкуренную жену.       — Естественно, я ведь такая прелестная дама, — впервые заговорила та грубым мужским голосом — и это с наличием в волшебном мире массы зелий и заклинаний, способных менять голос. Гарри здорового человека понятия не имел, как именно связан тот факт, что Волан-де-Морт — прелестная дама, с их возвращением домой, но спросить об этом саму «прелестную даму» побоялся.       — Прямо сейчас? — вместо этого решился узнать Поттер.       — Нет, конечно, — отрезала Томара. — Сначала я должна принять ванну, нанести педикюр и маникюр, потом…       — Ладно, а если так? — протянула ей стодолларовую купюру Джинни.       Волан-де-Морт-женщина быстро схватила её своими цепкими руками, спрятала в большом кармане своей чёрной мантии и выдала: «Если так, то постараюсь сделать всё возможное, но сперва…». Ещё одна стодолларовая купюра, и Томара согласилась приступить к строительству портала в другой мир немедленно. Она с помощью «Акцио» притащила к дому Уизли кучу хлама с ближайшей свалки металлома и принялась магией собирать из него нечто, отдалённо напоминающее бассейн-джакузи. Очень скоро портал был полностью построен — то, на что Артур Уизли потратил несколько дней своей жизни, сьюшная дева Волан-де-Морта собрала минут за пять. Была лишь одна проблема — портал не работал. Вообще.       — Почему он не работает?! — совсем как Драко Малфой заныл сьюха-Гарри. — Мне Магия обещала, что всё всегда будет на моей стороне! Я хочу, чтобы портал заработал, — портал проигнорировал эту просьбу. — Да как ты смеешь игнорировать меня?! Ты хоть знаешь, кто я такой?! Я — Гарольд Джеймс…       Томара, в отличие от своего мужа, истерить категорически не собиралась — она достала из другого большого кармана своей мантии новенький маггловский телефон и набрала чей-то номер.       — Ало, Севочка, прилетай к намочка, есть одна делочка, жду тебя, дамочка, — проговорила она в трубку, как только ей ответили.       «Севочка? Только не говорите, что речь идёт о Сне…», — не успел настоящий Гарри додумать, как появилась новая вспышка света. Когда же она исчезла (что произошло минут через десять, видимо, создатель этого свечения очень любил попонтоваться), двое наших Поттеров смогли лицезреть ЕГО — накачанного, сексуального, обворожительного, могущественного (в основном — в сексе) и, что несомненно самое пугающее, абсолютно голого Северуса Снегга.       — Какого хрена? — только и смогли выговорить Гарри и Джинни, после чего их психика наконец-то не выдержала, и они вдвоём упали в блаженный обморок, избавивший их от дальнейшего созерцания бицепсов и полового органа Снегга.

***

      Артур и Рон всё ещё стояли в очереди. Шёл уже пятый час обеденного перерыва, а директору магазина было всё так же пофиг — он предпочитал, находясь в соседней комнате, очень громко выяснять у жены, изменяла ли он ему с молоденьким практикантом или нет. И тут к ним, громыхая своими новыми железными цепями (которые «он точно не сможет снять» © Гермиона), пришёл Люциус, которого немного ранее одним болезненным ударом ноги в одно мягкое место разбудила Молли и отправила к своему мужу и сыну, узнать, что у них там случилось, в порядке ли они и живы ли вообще.       — Что это такое? — спросил Люциус, смотря на огромную очередь.       — Это очередь, Люц, — закатил глаза Артур.       — Я знаю, что это очередь, я хочу знать, почему здесь очередь. И не называй меня Люцом, это сокращение разрешено использовать только близким мне людям, — надменно сказал Малфой. Впрочем, «Люц» всё же лучше чем «Люцифер» — так его постоянно называл грëбаный Джордж Уизли.       — То есть Нарциссе и Драко, — верно заключил Рон.       — Ты у нас уже несколько лет живёшь, — напомнил Артур. — Пора привыкнуть уже. А что касается очереди, сам прочти — на кассе всё прекрасно написано крупными буквами, чтобы даже слепые с конца очереди увидели.       — Обеденный перерыв? — фыркнул Люциус. — Может, пока он там обедает, мы спокойно свалим вместе с батарейками?       — Во-первых, нам совесть (ну знаешь, та штука, которая мешает нам, хорошим парням, совершать плохие дела; у тебя-то её нет), а во-вторых, камеры наблюдения никто не отменял. А я владельца этого магазина хорошо знаю — украдëшь хоть раз, и он тебя из-под земли достанет, — сообщил Рон, с содроганием вспоминая, как он в пятилетнем возрасте вынес в карманах три конфеты, не заплатив за них, а хозяин магазина это заметил…       — Ладно, как насчёт оставить деньги на кассе? — вздохнул Люциус — ох уж эти Уизли с их дурацкой и совершенно бесполезной совестью, она же всем жить мешает, но с другой стороны — он ведь всю свою жизнь без совести прожил, и где он сейчас? Прозябает с Уизли, получившими почёт, награды и уважение всей магической Британии… Мда, кто же знал, что всё так обернётся.       — А это хорошая идея! — воскликнул рядом стоящий маггл, случайно услышавший предложение Малфоя. — Давайте просто накидаем ему деньги на кассу и уйдём! Он не сможет ни к чему придраться! — прокричал он на весь магазин, так чтобы все его услышали.       Магглы тут же приступили к выполнению этого гениального плана: они самостоятельно считали стоимость их покупок, после чего швыряли маггловские бумажные деньги либо на кассу, либо прямо на поле, где их тут же затаптывали другие люди — пусть знает хозяин, что нельзя их так долго в длительной очереди держать. Вскоре в магазине не осталось никого, кроме двоих Уизли, Люциуса и Ксенофилиуса Лавгуда, которого трое первых заметили только сейчас — он по своей странной натуре стоял не в самой очереди, а с боку, пропуская вперёд каждого нового покупателя, а теперь и вовсе решил остаться дожидаться продавца, чтобы сказать ему спасибо за новую зарядку для телефона. Лавгуд считал, что продавцов всегда нужно благодарить, иначе они рано или поздно вот именно таким образом уйдут на обеденный перерыв.       — Что ж, поздравляю, Люциус, — выделяя «иус», обратился к Малфою Артур, когда они, аккуратно положив деньги на кассу, покинули магазин. — Впервые за много лет, во-первых, у тебя появилась умная мысль, а во-вторых, ты принёс обществу не вред, а пользу.       — Спасибо, — с сарказмом поблагодарил Люциус, всю жизнь твëрдо уверенный, что он скрытый гений, каких свет ещё не видывал. Ну таких тупых «гениев» он действительно ещё не видывал, так что фактически Малфой был прав. Фактически.       — Раз батарейки наконец-то, спустя всего лишь каких-то пяти часов, у нас, то скоро мы спасём Джинни и Гарри! — обрадовался Рон.       — Если они вообще живы, — буркнул Люциус, всё это время надеявшийся на смерть ненавистного ему избранного и его жены, а по совместительству единственной дочери его заклятого врага.       — Молись, что они живы, — нахмурился Рон, его голос сменил ноты с радостного голоса на серьёзный. — Иначе моя мать тебя убьёт… если я не сделаю это первым.       У Люциуса были все основания верить угрозам Уизли.

***

      У Гарри и Джинни (которых благодаря двум вёдрам воды вывела из обморока Томара) не было никаких оснований верить обещаниям голого (как бы они не уговаривали его надеть хотя бы трусы, он не соглашался, отправдывая себя тем, что «он имеет право выражать свою идентичность») Снегга, а обещал он, естественно, сделать так, чтобы портал работал просто на все сто. Свои смелые заявления Северус курильщика подкрепил железным, как солидные шарики в его мужском достоинстве, аргументом: «Я МЫжчина с большой буквы, огромным членом и бицепсами, видя которые, Джеймс Поттер каждый раз становился похожим на помидор от ярости». Поттеры не были уверены, что мускулистость Снегга как-то повлияла на его знания в области строительства порталов в другие миры, а Гарри, к тому же, сильно сомневался, что его отец будет завидовать такому таланту, как большие бицепсы, но с другой стороны, это параллельный мир, где Волан-де-Морт стал (или вообще родился) женщиной, тут всё может быть. Да и других видимых вариантов у них пока что не было — здешнию версию Артура они на всякий случай полчаса поискали в мрачной Норе, но никого там так не нашли.       — Может быть ещё Малфоев сюда позвать? — спросила Томара, наблюдая за работой Снегга. — Они же гении, каких ещё не видывал этот свет.       «Ну на фоне всеобщей тупости легко быть гением», — подумал Гарри; Малфоев он видеть не хотел: ни оригинальных, ни параллельных, ибо на то они и Малфои, чтобы бесить всех и вся вне зависимо от вселенной.       — Зови, — согласилась Джинни — она рассуждала совсем иначе, чем её муж. Бывшая Уизли надеялась на то, что Малфои тоже будут выглядеть весьма специфически, и она, сфотографируя их на телефон, будет долго прикалываться над оригинальным семейством. К её огромному разочарованию Малфои (Драко и Люциус; Нарциссу, видимо, все относили к Блэкам) выглядели точно также, как и в их мире: чёрный мантии, надменный взгляд, в волосах у Люциуса чёрный бант — такие он любил носить до своего заключения в Азкабане.       — Мы пришли, — торжественно, как будто он сделал какое-то важное научное открытие, которое может перевернуть ход всей истории, объявил Люциус, подойдя к Волан-де-Морту-женщине.       — Мы пришли, — таким же тоном повторил за отцом Драко.       — Видишь какие они гении: умеют складывать буквы в такие осмысленные, одухотворённые слова, — без какого-либо намёка на сарказм сообщила Томара Поттерам, после чего повернулась к Малфоям. — Давай, Люц, мой лучший друг, скажи этим заблудшим непросвещëнным душам что-нибудь гениальное.       — Солнце встаёт на западе, а заходит на востоке, — выдал Люциус.       — Видите?! ОН ГЕНИЙ!       — Но ведь солнце восходит на востоке… — заметила Джинни, но тут её умную мысль перебила другая, не настолько умная и принадлежащая Северусу Снеггу. И гласила она: «Я закончил!»       Все тут же повернулись в сторону голого мускулистого мужчины. Тот действительно закончил работать, но вот только работал он всё это время не над порталом. Если, конечно, огромная железная статуя мускулистого и голого Северуса с огромным членом, возле которого вились маленькие статуи низменных женщин, не являлась этим самым порталом, но остатки здравого смысла и разума Гарри и Джинни подсказывали им, что нет.       — Вы обещали, что построите для нас портал в наш мир! — напомнила Снеггу разозлённая Джинни.       — Я строил портал! — как ребёнок из детского сада заныл Северус. — Но потом я понял, что не хочу строить портал, хочу строить статую имени себя! Разве я не прекрасен?       — Прекрасно наше отражение, — непонятно для чего выдал Драко.       — Гений! — тут же объявила Томара, с гордостью глядя на младшего Малфоя.       — Вы можете построить портал в другой мир? — обратилась к двум Малфоям всё ещё очень злая Джинни.       — А что такое портал? — спросил Люциус.       — А что такое мир? — спросил Драко.       Если бы в этом мире существовала премия «Самый тупой человек в истории», эти двое несомненно бы получили её. Хотя, зная этот мир, можно смело предположить, что она тут действительно существует.

***

      — Не понимаю. Батарейки мы все полностью заменили, портал заряжен на девяносто девять и семь десятых процента. Так почему же он отказывается включаться? — недоумевал Артур, тщетно пытаясь включить свой портал, как это часов шесть назад успешно сделал Люциус.       — Может быть, его пугает твоя страшная рыжая рожа? — не выдержав, ехидно спросил Малфой, за что тут же получил тапком по голове от Молли.       — Помалкивай, тварь ты белобрысая, из-за тебя мои дети возможно мертвы, — тут глава Уизли в который раз за день судорожно зарыдала — мысль о том, что она могла потерять ещё двух своих детей, была для неё просто невыносима. Все остальные члены рыжего семейства тут же начали утешать и успокаивать её, стараясь при этом не занервничать сами.       — Мам, не плачь, всё обязательно будет хорошо.       — Мам, ну это же Гарри и Джинни, они ещё не в такие передряги попадали.       — Мам, ну не надо, они обязательно выживут.       — Миссис Уизли, по моим данным, процент выживания при перемещении в другой мир очень высок. Я говорю это вам, как человек, который лично посмотрела все фильмы, где так или иначе поднимается эта тема.       Пока большая часть Уизли успокаивала Молли, Артур и Рон всё никак не могли понять, почему портал отказывался работать при почти что полном заряде аккумулятора. Люциус стоял рядом, презрительно фыркал, высказывал язвительные комментарии, пользуясь тем, что Молли была слишком расстроена, чтобы ещё раз как следует врезать ему, словом, он, как впрочем и всегда, никому ничем не помогал. И тут Рон заметил, что у портала отсутствовал один из семи красивых небольших голубых кристаллов. Кристаллы эти были равномерно расположены по всему кругу портала в специально созданных для них отверстиях.       — Пап, а эти голубые кристаллы для чего нужны?       — Ну они преобразуют маггловское электричество в магическую энергию. Я специально взял семь, так как это самое сильное магическое число, и эффективность портала должна быть оптимальной, — объяснил Артур. — Ты решил тоже заняться строительством порталов, Рон?       — Нет, просто одного из них не хватает.       — Действительно! — воскликнул Артур, поправляя свои очки и всматриваясь в самую нижнюю часть портала, слегка прикрытую высокой травой — именно оттуда пропал кристалл. — Как же я раньше этого не заметил? Но куда тогда делся кристалл… — тут его осенило. — Люциус.       Получавший явное удовольствие от всеобщей паники Малфой тут же встрепенулся — Артур произнёс его имя таким тоном, будто собирался его прибить. Встретившись с сердитым взглядом Уизли, он окончательно убедился — Артур точно, со стопроцентной вероятностью, собирался его прибить. Люциус никогда в жизни, даже при том, что его руки сковывали тяжёлые цепи, не бегал так быстро, как в этот день.

***

      — Когда именно наша жизнь свернула куда-то не туда, что мы вынуждены наблюдать, как женская, сьюшная и относительно добрая версия Волан-де-Морта, сьюшный я, мускулистый и полностью голый Снегг и два абсолютно тупых Малфоя пытаются построить портал из кучки хлама с ближайшей свалки? — задал философский вопрос своей жене настоящий нормальный Гарри.       — Без понятия, — ответила та, печально смотря куда-то вдаль.       — Как думаешь, мы когда-нибудь сможем выбраться отсюда?       — Наверное, — равнодушно пожала плечами Джинни — после всего увиденного ей уже было как-то наплевать на дальнейшую судьбу. — Папа что-нибудь придумает. Вся наша большая семья что-нибудь придумает. Они же не тупые сволочи в отличие от своих здешних ужасных, отвратительных версий.       И тут перед ними внезапно появился уже знакомый им портал, из которого торчали лица Рона, Молли и Артура.       — Заходи скорее! — закричал последний. — Связь между этими мирами очень не устойчивая!       — Наконец-то! Свобода! — закричал Гарри, заскакивая в портал; вслед за ним запрыгнула и Джинни.       После этого портал закрылся, и Артур, узнавший обо всех ужасах параллельного мира, больше никогда не решался вновь открыть его. Люциус, едва переживший совместный гнев Артура и Молли, по своей малфоевской натуре, конечно, много раз пытался вновь активировать его, но тщетно — батарейки Уизли предусмотрительно вытащили. Так он и пролежал оставшиеся полвека в сарае, забытый и брошенный всеми, пока окончательно не заржавело его старое железо, после чего его сожгли раз и навсегда. Ибо мир, где Уизли и Дамблдор злые, Волан-де-Морт — лапа, а Снегг — секс-символ Хогвартса, даже на словах звучит бредово, а уж как он выглядит. Такого увидеть и врагу не пожелаешь. Если он, конечно, не Долорес Амбридж.