Притирки

      Хёнджину требуется время, чтобы привыкнуть к тому, что в его квартире ещё кто-то живёт: это оказывается труднее, чем он думал.       Феликс перемещается меж комнатами хитрым котом — медленно и абсолютно бесшумно. Дело то ли в его мягких тапочках, то ли в аккуратной походке — он неслышно скользит по полу и не выдаёт себя ни единым неаккуратным вздохом. Каждый раз, когда за спиной неожиданно раздаётся его раскатистый бас, Хёнджин подскакивает от испуга, а Феликс лишь хихикает и спрашивает: «А кого ты ещё ожидал увидеть?».       Хёнджин привык к абсолютной тишине, и появление Феликса, надо признать, её почти не меняет: он ловко под неё подстраивается. В копилку прозвищ бесшумного Феликса добавляется «Тень отца Гамлета», а Хёнджин ещё около двух недель пытается привыкнуть к тому, что по дому кто-то бродит.

***

      Первые пару недель Феликсу не верится, что он действительно переехал к Хёнджину. Его преследует давно забытое ощущение школьных лет: родители друга в отъезде, можно несколько дней жить у него, питаться вредной подростковой едой и не спать допоздна.       Однако они давно не подростки, и всё происходит на самом деле. У них в холодильнике скучная взрослая еда; вещи Феликса не валяются в сумке — всё равно же скоро возвращаться домой — а аккуратно разложены по полкам в их шкафу; они ложатся спать вовремя, потому что завтра на работу. Они действительно живут вместе.       Привычки берут своё и доводят до смешного: на третий день совместной жизни Феликс машинально идёт к своему дому и лишь через десять минут вспоминает, что его дом теперь в другом месте. За ужином он пересказывает эту историю Хёнджину, который недоверчиво фыркает в ответ.       Феликс допускает эту же ошибку ещё несколько раз в течение первого месяца совместной жизни.

***

      Хёнджин знал, что Феликс фанат уборки, но не думал, что это будет проявляться так. Жизненный опыт пополняется новыми знаниями: оказывается, минимум раз в месяц требуется протирать двери (двери нужно протирать??), а несчастные плинтуса и скопившаяся на них пыль требуют внимания еженедельно.       Феликс не настаивает на помощи, но Хёнджину совесть не позволяет лежать тюленем, пока парень ползает на корточках один. Еженедельная уборка — определённо не то, о чём мечтал Хван, предлагая Феликсу съехаться; он вообще придерживается мнения, что выходной день придуман для отдыха — и только. Однако уже целый месяц каждое воскресное утро, когда Феликс хватается за тряпку, Хёнджин со смирением уточняет список своих обязанностей.       Благодарная улыбка на любимых губах и сияющие восторгом глаза, оглядывающие скрипящую от чистоты квартиру, — ради этого Хёнджин готов тратить часть выходного на уборку.

***

      Феликс обожает готовить: подскочить с утра пораньше, чтобы побаловать себя домашним завтраком — именно так начинается каждый его день вот уже несколько лет. После переезда ничего не меняется, разве что парень пытается не греметь посудой: будить Хёнджина не хочется. Куда больше хочется порадовать его чем-то вкусным.       Он открывает неожиданную истину: количество ингредиентов надо удваивать. Самому Феликсу не нужны большие порции — будто птичка поклевала, всегда иронизирует Хёнджин — но ведь завтрак он готовит не только для себя. Их теперь двое, а аппетит у Хёнджина всегда был на зависть остальным.       Феликсу требуется неделя, чтобы приучить себя покупать в магазине чуть больше продуктов, чем он привык, и ещё несколько недель, чтобы научиться верно рассчитывать порции.

***

      Обычно Хёнджин включал по вечерам какой-то скучный фильм или сериал, чтобы побыстрее задремать — чужое мерное бормотание всегда усыпляло его в два счёта. Теперь этот приём не работает: в каждом — даже наискучнейшем — фильме Феликс умудряется найти интересную для себя сюжетную линию. И непрестанно её комментирует.       Поначалу Хёнджин пытается бороться со сном своими силами, затем — крепко-крепко заваренным горячим чаем. Восторженные возгласы, озадаченный шёпот, вспыхивающие вопросы — любимый голос не позволяет уснуть. Да Хёнджин, по правде говоря, и не хочет засыпать: он хочет отвечать на бесконечные комментарии и наблюдать за отблесками ноутбука в чужих глазах.       И всё равно постоянно отключается на чужом плече — привычка прочно держится около двух месяцев и лишь потом немного сдаёт позиции.

***

      Дома у Феликса была одноместная уютная кровать: он обожал в ней спать, свернувшись котёнком под одеялом. Теперь всё иначе: кровать Хёнджина неприлично огромная, а чьё-то присутствие рядом поначалу почти пугает. Или не почти.       Феликс подскакивает в ужасе, когда посреди ночи что-то в первый раз бьёт его по груди. Он едва не сваливается с кровати, но вовремя соображает: это всего лишь его любимый Хёнджин. Хван привык спать один, развалившись морской звездой в гигантском пространстве, и потому даже не заметил, как во сне его рука рухнула на кого-то другого.       Феликс не занимает много места и несколько ночей пытается уворачиваться от ударов, но потом с хитрой улыбкой выдумывает новую тактику. Теперь каждый раз, когда чужая рука снова падает на него, Феликс цепляется за неё и оборачивает вокруг своей талии, сворачиваясь котёнком.

***

      Хёнджин видит, чувствует, как Феликс заполняет собой пространство.       В кухонном шкафу вырастают две новые кружки, множатся ложки и вилки, из ниоткуда материализуются формы для выпечки. Полотенца в ванной вдруг становятся ярче и мягче, а к высокой бутылке шампуня ловко пристраивается маленькая баночка с бальзамом для волос. Рядом с его вечной хавортией начинает цвести спатифиллум, а диффенбахия в углу заводит дружбу с монстерой.       Хёнджин то и дело запинается, входя в квартиру: обуви стало больше и на специальной полочке ей уже тесновато. Иногда озадаченно чешет лоб, когда не находит ни одной свободной вешалки под свою рубашку. Вздрагивает с утра, слыша неподалёку чужой будильник.       А ещё Хёнджин тихо улыбается, когда ощущает плывущий по квартире знакомый запах яблочного шампуня. Фыркает, когда намывает кружку с нелепым изображением кота. Треплет по голове чужого игрушечного медведя, когда заправляет постель.       Неделя идёт за неделей, и Феликса в его квартире — в его жизни — всё больше. Он не жалеет.

***

      Ощущение дома постепенно крепнет. Феликс перестаёт путать дорогу и смущаться от количества собственных безделушек, а ещё привыкает покупать двойную порцию продуктов и спать в обнимку.       Окончательное осознание приходит спустя два месяца, когда в особо неудачный день Феликс, весь промокший от ливня, с болящими от тяжёлых пакетов ладонями, не выспавшийся и измотанный целым днём чужой ругани, переступает порог их квартиры, а Хёнджин кутает его, продрогшего и ослабшего, в тёплые и крепкие объятия.       Они всегда ходили друг к другу за поддержкой, оставались друг у друга на ночь, но всегда наступало утро — и нужно было возвращаться к своей жизни. А теперь это их жизнь. Завтра Феликс проснётся, накрытый чужой рукой. И послезавтра тоже. И через неделю. И через месяц. Хёнджин теперь всегда рядом.       Феликс наконец-то понимает, что они действительно вместе.

***

      Хёнджин понимает, как привык к присутствию Феликса, когда того отправляют в командировку на несколько дней.       Сначала он не может заснуть, и даже скучный сериал на фоне не помогает: Хёнджин пытливо высматривает детали и предугадывает сюжеты, чтобы ответить на вопросы того, кого рядом нет. С утра он просыпается по чужому не прозвеневшему будильнику. Вечером покупает к чаю два брауни, но этого почему-то слишком много для него. В воскресенье протирает плинтуса: за неделю скопилось слишком много пыли. Ночью во вторник просыпается, обнимая чужого плюшевого медведя, хранящего запах яблочного шампуня.       Совместная жизнь с Феликсом, казавшаяся такой непривычной, оборачивается первой необходимостью.       Когда Феликс наконец возвращается из командировки, Хёнджин не представляет, как вообще жил без него.

***

      — Ты ещё не пожалел, что предложил мне съехаться? — интересуется вдруг Феликс, набив щёки брауни.       Хёнджин ставит фильм на паузу и озадаченно смотрит на жующего парня. Феликс выглядит беззаботным хомячком, но тонкие пальцы держат тарелку со сладостью слишком уж крепко.       — А должен? — непонятливо уточняет Хёнджин.       — Ну, ты на целую неделю вернулся в свою холостяцкую жизнь, — поясняет Феликс, отводя глаза от экрана и впиваясь взглядом в Хёнджина. — Было достаточно времени понять, что тебе нравится больше: со мной или без меня.       — Ты такой глупый иногда, — с тёплой усмешкой Хёнджин тычется носом в чужую шею. — В воскресенье я протирал пыль, а ещё спал в обнимку с твоим медведем, Феликс. Мой дом без тебя уже не дом, ты тут всё заполнил. Понимаешь?       — Понимаю, — Феликс ласково улыбается и свободной рукой поглаживает чужие волосы.       Феликс не знает, в какой только момент они стали домом друг для друга. Он просто счастлив быть рядом с Хёнджином.       Хёнджин тоже не знает. Он счастлив, что Феликс согласился быть рядом.