Холодная борьба чувств

Хонджун просто перестал отвечать. Сначала Уён думал, что это очередной холодный барьер, защита — что он снова ушёл в себя, в тишину. Но дни тянулись, а тишина оставалась. Потом, в один осенний день, когда листья падали словно золотые снежинки, Уён пришёл на кампус — и увидел его. Хонджун стоял у входа в университет, весь такой другой. Он казался меньше — словно котёнок, маленький и уязвимый, с небрежно растрёпанными кудрями, которые игриво прыгали при каждом движении головы. Его глаза — мягче, теплее, чем когда-либо. Уён остановился. Сердце колотилось так, что казалось, слышно было эхо. Он так хотел подойти, обнять, защитить от всего мира, спрятать в своих руках. Но память о прошлых границах, о боли, о словах «не подпускай» осталась с ним, как броня. Он медленно приблизился. Не больше чем на шаг. Голос получился тихим, но искренним: — Привет. Хонджун поднял глаза. И в них впервые за долгое время не было ни гнева, ни страха. Лишь... надежда. Уён стоял рядом, держа руки в карманах, не зная, что сказать дальше. Воздух между ними был плотным от молчания, но не напряжённым — скорее, как будто пространство ждали, чтобы наполнить его чем-то важным. Хонджун слегка опустил взгляд, потом поднял его вновь, задержавшись на лице Уёна. — Ты... совсем изменился, — сказал Уён, почти шёпотом. — Наверное, — ответил Хонджун, улыбаясь, но без привычной колкости. — Я просто... стал меньше бояться быть собой. Пауза. — Ты... не рассердишься, если я подойду? — спросил Хонджун, осторожно делая шаг вперёд. Уён чуть кивнул. Сердце ёкнуло. — Я не собираюсь тебя пугать, — тихо сказал он. — Просто... рад, что ты вернулся. Хонджун сделал ещё шаг и остановился рядом, но не слишком близко. — Я знаю, — сказал он, — что между нами много всего. Но... может, пора перестать прятаться? Уён глубоко вдохнул. Ему хотелось сказать много всего, но он выбрал главное: — Да. Пора. В их взглядах вспыхнул новый свет — не страсть, не ярость, а что-то совсем другое. Что-то, что начиналось с доверия. Они медленно вошли в уютное кафе неподалёку от кампуса. Тёплый свет ламп мягко обволакивал стены, смешиваясь с ароматом свежесваренного кофе и корицы. Уён улыбнулся и жестом пригласил Хонджуна присесть: — Вот так… без претензий и без масок. Просто мы. Хонджун сел напротив, слегка нервничая, но в глазах уже светилась новая искра. — Знаешь, — тихо сказал Уён, — я хочу пригласить тебя на первое... настоящее свидание. Хонджун поднял бровь, едва заметно улыбнувшись: — Первое, говоришь? А сколько у нас было «не первых»? — Не считаются, — ответил Уён с хитрой улыбкой. — Потому что тогда мы даже не понимали, что это. Они смеялись, тихо, как будто боялись нарушить магию момента. Позже, когда Хонджун замялся, глядя на Уёна: — Почему ты такой милый? — спросил он, не отводя взгляда. — Мне так и хочется поцеловать тебя. Уён притянул губы к улыбке, и глаза его заблестели. — Держи себя в руках, — прошептал он, — может, я тебя и поцелую. Может, это будет после первого свидания… а может и позже. Хонджун прикусил губу, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. — Тогда буду ждать, — тихо сказал он. И в тот момент между ними больше не было ни ненависти, ни боли. Было только настоящее — свежее, хрупкое и такое желанное.