Фасад Хаоса

Тонкие ноты винограда растягивались по комнате, еле сбивая запах мужского одеколона, которым разило от склонившегося над столом Соколова. Вдоль деревянной поверхности было разложено всё что возможно. Фляга, наполненная вином, стояла с открытой крышкой, чуть ли не маня из неё испить. Канцелярские принадлежности контрастировали на фоне КПК, в который Александр вбивал заметки, касаемо дальнейших действий ПХ в его секторе. Потянувшись за карандашом, Соколов остановился. Его мысли забились воспоминаниями его неудач, провальных планов и непутёвых экспериментов. Каждая из ситуаций представляла из себя набор условий происшествий, десятков мешков с трупами, и огромного чувства стыда. Соколов тяжело выдохнул, упав на офисное кресло без особого желания продолжать свой набросок. Это был план его пятого налёта за год, все налёты до этого не принесли никакого успеха, они были либо провальными, либо выполнение поставленной задачи не придавало ПХ никакого преимущества. Когда он бил по Фонду мечом, тот изгибался, подстраивался под удар, не ощущая урона. Раньше, он действовал быстро, ставил акцент на постоянном продвижении и быстром захвате основных опорных пунктов, но теперь, преграды которые он мог просто переступить, стали трёхметровыми стенами, отделяющими его от успеха. С мыслями о том что так продолжать нельзя, он встал с кресла с коротким, но острым для ушей скрипом, медленными шагами направившись к выходу из своего кабинета, напрочь лишённого порядка. Пока он шёл до двери, он видел сдвинутый около стены диван, поставленный диагональю под острым углом, полки с книгами, из кучи которых выделялась лишь одна, поставленная обложкой к фронту. Название, что уже было впаяно в мозг Соколова, проблёскивало на периферии, “Пехота Наступает” за авторством Эрвина Роммеля. Наконец, дойдя до двери, Соколов последний раз осмотрел свой кабинет, пол которого был усеян скомканной бумагой и салфетками, на части из которых виднелась кровь. На стенах висели постеры связанные с сериалами и аниме. Дёрнув ручку, он вышел из кабинета. Когда он вышел в коридор, где располагались кабинеты руководства, до его ушей донёсся отдалённый гул, характерный для постоянно кипящей базы ПХ. Бетонный пол со стенами и закруглённым по дуге потолком уже являлся родным для его глаз. Прошагав мимо кабинетов главы научной службы и главы агентуры базы, он взял поворот направо, начав идти по часовой стрелке вдоль широкого кругового коридора. Когда в правой стене был виден проход, Соколов без промедлений нырнул туда, выйдя на балкон из металлической сетки. Напротив него красовалась стена, по вертикали которой располагались бронированные окна, что запускали свет в шахту большого технического лифта. Посмотрев вниз, он мог увидеть бушующую кучу членов ПХ. Каждый шёл по своим делам, и огромный холл, соединяющий практически все рабочие секции, был самым шумным местом. Второй ярус играл роль жилого блока, с казармами для Альфа класса, и квартирами для остальных сотрудников. На нём также располагалась столовая с общей комнатой для досуга. Данной базе повезло, ведь она была расположена относительно недалеко от маленького городка. Дистанция в тридцать километров давала простор для поставок всего необходимого. К тому же, после налётов Фонд будет думать что многие бойцы ушли в город, и будут рыскать там, что минимизирует вероятность поиска среди лесов. А пока, ему надо было расслабиться. Перезагрузить мозг, отвлечься от планов и ответственности. Проблема была лишь в том, что многие здесь ему подчинялись, а значит, либо уважали, либо ненавидели. Никто из бойцов на этой базе не считал себя его другом или товарищем, никто ещё не видел его таким, какой он есть. Медленно начав спускаться по лестнице, соединяющей все три яруса, он улавливал взгляды ребят из ударной группы, некоторые даже останавливались, напрямую глядя на своего командира, не веря, что тот вышел из кабинета вне подготовки к налёту или смотра состава. Ступив на балкон второго яруса, его усталый взгляд уставился на толпу внизу. Картина, которую он увидел, не отличалась от сотни других. Белые халаты смешивались с техническими комбинезонами и бронёй ударников. Иногда в холл выходили трёхметровые гуманоиды, носящие белые халаты, рептилоиды, носящие технические комбинезоны и потягивающие сигару вместе с обычными рабочими, либо существа, для описания которых потребуется перебрать сотни научных терминов. Казалось, запах здесь должен стоять специфический, но всё перебивалось резким смердом бензина, дующего со стороны входа, смешанного с ароматом мокрой хвои, который нёсся с вентиляции. С выдохом, Соколов прошёл в проём, ведущий на второй ярус. Войдя в широкий коридор, от которого справа налево имелись ответвления для квартир сотрудников Бета и Гамма класса, столовой, комнаты для досуга и казарм Альфа класса, он окинул взглядом каждый из них, заметив движение в левой части. Чуть сузив глаза, он начал шагать по коридору, приближаясь к левому крылу. Свернув за угол, Соколов увидел стоящего у дверей казарм сотрудника Альфа класса, вздрогнувшего от внезапной тишины. Когда он развернулся, Соколов мог разглядеть стыд и страх в его глазах. Это был юноша азиатской внешности, по виду не больше 20 лет. Он подозвал его к себе жестом, не переставая глядеть на него своим усталым, но суровым взглядом. - Теперь объясни мне… Почему ты решил, что тебе надо выспаться, а не готовится к налёту на комплекс? - Соколов спрашивал это не громким, но довольно басистым и прямым тоном. Юноша вжался в стену, было видно что он не был готов к трудностям службы от слова совсем. - М-Меня отпустил командир… Сказал ч-что выгляжу неважно… - Трепетливый голос сотрудника выдавал его нервозность перед Гамма классом. Соколов понимал, что для него он человек, покрытый тайной историй и слухов, а возможно и клеветы, которую им рассказывал командир. Всё же среди Бета класса был устой что нянчится с Альфой это трата времени. Пока все выполняют задания, ты сидишь и стараешься объяснить людям с малым или вообще никаким военным опытом, как правильно двигаться, адаптироваться под ситуацию, и взаимодействовать с неизвестными объектами. Многим это давалось с трудом, поэтому некоторые индивиды из Беты отыгрывались на более низшем классе. Как сержанты над рядовыми в армии… Заподозрив неладное, Соколов подошёл ближе к сотруднику, осмотрев его с ног до головы. На шее он заметил угол чего-то красного. С выдохом вспомнив рост, телосложение, и характер одного Бета класса что ответственен за взвод Альфа класса, он начал пялить на красный след. - Покажи что у тебя на шее… - Усталым голосом заявил Александр, уже зная что будет за воротником. Его подозрения подтвердились, когда на голой шее юноши виднелся засос. Он с гневом достал РШ-12, револьвер калибра 12,7x55… Его намерения были ясны. Юноша сглотнул, увидев револьвер больше обычного. Соколов быстрым шагом направился к балкону второго яруса, после вниз на третий. Каждый проходящий рядом видел быструю походку Соколова, и глаза, устремлённые в сторону тира. Мигел, уроженец Анголы что служил в вооружёных силах США, а после ушёл в ЧВК. Когда тот попал обратно в Африку, было понятно что рано или поздно, он всё же встретиться с Повстанцами Хаоса. Так и произошло. Из-за его опыта в боевых действиях, он был принят как Бета класс, естественно, не сразу, а после спец. подготовки. Но судя по всему, она его ничему не научила. Когда Соколов ворвался в тир с револьвером наперевес, он тут же увидел Мигела, что издевался над одним из сотрудников. - Стоишь словно раком! Ноги поуже, на… - С этими словами он с размаху ударил ногой по левой коленке сотрудника, заставив его поставить ноги вместе. Увидев это, Мигел взял сотрудника за волосы, повернув его голову на себя - Не так узко! Ты на что опираться будешь, оловянный солдатик? - После, он ткнул его лбом об стойку, предварительно выхватив оружие из рук бедняги. Соколов медленно приблизился к сотруднику Бета класса. Когда сотрудники Альфа класса наконец оторвали своё внимание от их командира и увидели вошедший внутрь Гамма класс, малая часть встала по стойке смирно, остальные просто выпрямились, ожидая приказа “Вольно”. Мигел лишь только окинул Александра взглядом, сказав кратко “Здравия”, после, продолжив нашёптывать угрозы сотруднику у стойки. Не успев договорить своё следующее предложение, над ним прогремел выстрел, достаточно громкий, ударивший по ушам. С вскриком, он отпустил бедолагу, что также взялся за уши, припав лицом к стойке. Соколов посмотрел на бочку, в которую он метил, и увидев, что пуля оставила пробоину в тонком листе металла превышающую площадь самого снаряда раз в 5, он поднял Мигела, за воротник. - Уберите со стойки вашего товарища… - Александр сказал это спокойным тоном. Когда его приказ был выполнен, он поставил Мигела за стойку, направив его взгляд к простреленной бочке. - Видишь ту бочку? - Н-Наблюдаю товарищ Соколов… - Через стиснутые зубы сказал Мигел. Его глаза не смели таращится в сторону или назад, на командира. - Отлично. - Александр отпустил воротник, приставив РШ-12 к голове Бета класса, и взводя боёк, сказал - У тебя есть 2 секунды сказать хоть одну из твоих ошибок при обучении Альфа класса. Раз… - ЛАДНО! ЛАДНО! Я избивал их, это неправильно! - В комнате раздался звук удара чего-то металлического. Мигел вскрикнул от боли. - Ещё?! - Спросил Соколов более громким голосом, вдавливая ствол револьвера в голову Мигелю - … Грозился насиловать… Но так! Чисто как угроза, ничего более! - Второй удар РШ-12 по голове вырубил оперативника Бета класса. Его голова приложилась к стойке, а после, вес тела стянул его на пол. Взяв рацию, Соколов доложил о ситуации и запросил трёх сотрудников Бета класса к стрельбищу. Когда охрана прибыла на позиции, он встал у выхода, сказав. - Мигел снимается с поста командира взвода, ваш новый командир, Бернард Бэйл. Отведите Мигела в карцер, обработайте его амнезиаком класса B, возможно даже F если найдётся. Доложите о его некомпетентности и назначьте ему исправительные работы с главой научной службы. - С данными словами, Гамма класс вышел со стрельбища, где его сразу встретил взглядом тот юноша азиатской внешности. Он смотрел на Соколова глазами полными малого недопонимания, и огромного признания за его действия. Ничего не сказав, Александр вышел в главный холл. Уловив характерный гул, он повернулся в сторону выхода, который представлял из себя две лестничных площадки по бокам огромного технического лифта. Он со скрежетом спускался вниз. Видимо, отряд агентов с объектом, либо с припасами, украденными из ближайшего склада Фонда. Когда клетка лифта отворилась, из тьмы интерьера вышли пара оперативников, что катили кушетку, к которой был прикован некий оперённый гуманоид с красными люминесцентными глазами. За двумя подчинёнными вышла и сама глава агентуры. Её светлые волосы, причёсанные в неаккуратное каре считались визитной карточкой агентуры базы в секторе под номером 7, а рост придавал её авторитету внушительности. Бритта Острём, женщина добившееся всего сама, не любила присутствие Соколова на базе. Она презирала слухи и рассказы о его успешных планах, которые были ложными. Из четырёх планов, лишь один оказался успешным, и то, только символическим. Повстанцы не приобрели новых объектов или захватили персонал. Они лишь перебили часть Службы Безопасности, подорвали сервера с электронным центром, и бежали, забыв о запасных хранилищах информации. Больше пользы было бы от скачивания данных на флешку, или ещё лучше, захват определённых серверов содержащих информацию о объектах. Она могла чуять что во время того рейда Александр ставил рассчёт на скорость, не на эффективность. Соколов кивнул Бритте, та лишь сузила глаза в ответ, пройдя мимо него. Он развернулся чтобы проводить главу агентуры взглядом, который неволей начал осматривать снаряжение и тело. Костюм на её левой ноге был немного порван, а через него виднелся пластырь держащий тампонирующую повязку. Задержав свой взгляд на ранении, Соколов не заметил подходящего к нему рептилоида… Он ткнул его в бок, от чего Гамма класс качнулся в сторону, развернувшись. Увидев что это был Дрезд, один из трёх братьев работающий в техническом обслуживании, он выдохнул. Бригадир, прошипел и, улыбчиво раскрыв свою пасть, указал на Бритту, облизываясь своим большим, раздвоенным у края языком. Соколов же, по привычке, не спуская угрюмой гримасы, показал тому средний палец. - Пошёл ты Дрезд. Ты почему не со своей бригадой? Там вроде поломка возле технических помещений, в довольно узкой части… Думаешь без тебя справятся? - Гамма класс спрашивал это без ненависти, подходя ближе к рептилоиду. Тот кивнул, доставая из кармана пачку порт-сигар, которые ему подарил его брат из агентуры. Заметив, что Соколов был не в настроении, Дрезд остановился на полпути за зажигалкой, повернув голову в сторону. - Да не волнуйся так… День просто плохой. - Отвернув голову пробубнил Александр. Буквально четыре месяца назад, когда Соколов только прибыл в сектор, Дрезд сдружился с ним, и довольно сильно. Поведение Гамма класса было специфическим. Он любил бродить по базе, время от времени спрашивая о её состоянии, привычка которую он получил от частого пребывания в полевых лагерях, время от времени даже подшучивая стараясь поддержать мораль состава. Настоящее сближение с Дрездом началось после одной ситуации. Однажды, Соколов решил перепроверить арсенал, осмотреть наличие всевозможного снаряжения. Спустя двадцать три минуты, он услышал скрежет в вентиляции с кратким шипением. Подойдя ближе, он начал вслушиваться через вентиляционную решётку, именно в тот момент когда Дрезд полетел вниз с протяжным шипением и случайными гласными звуками, выбивающимися у него из горла. Из-за узкого пространства, которое было тесным даже для него, он никак не мог принять позицию, в которой риск травмы был бы минимальным. На подлёте к вентиляционной клетке арсенала, мысли о неделях в лазарете прервались резким ощущением тяги вниз. Соколов поймал Дрезда, сразу же перенаправив кинетическую силу на совершение поворота, который усадил рептилоида на шкаф. После данного инцидента, смех Гамма класса слышал даже сторож за железными дверьми. Бригадир положил руку на плечо Александра, прошипев: - Мо-жж~и? - Дрезд вытянул руку, как бы предлагая ему навестить его брата-аспиранта. Голова Соколова с хрустом повернулась на рептилоида. - Нет! Точно нет! Я не желаю даже быть рядом с ним! Накурит, потом ещё полезет в объятья. Я уже просёк его схему, сперва подбодрит тебя, расскажет чего, расслабишься, спросит можно ли обняться, и ты уже соглашаешься… - Соколов уже шагнул в сторону, но Дрезд подтянул его обратно, взяв его за плечи. - Ли-сс-о… Хр-усное… На-ада. - Ели как вымолвил рептилоид, после, прочистив горло. Соколов, поняв что он обязан сходить к Можжи, если не для себя, но для Дрезда точно. Махнув рукой, он выбрался из хвата бригадира. - Ладно! Пойду я к нему! - Заявил он, начав шагать в сторону большого центрального коридора, ведущего в научный блок. Дрезд наконец расслабил плечи. Он достал зажигалку, закурив сигару, начав смотреть за уходом Соколова. Рептилоид чувствовал себя так, будто он выдернул чеку из гранаты, бросив её к своему брату на попечение. Каждый шаг в сторону научного блока словно набивал свинец в берцы. Одна лишь мысль о дурмане Можжи, пробивающего его ноздри и наполняющий кровь, заставляла его ощущать некий стыд и позор. Он пошёл по самому простому пути. Решение заглушить проблемы дофамином не радовало командира, но сейчас, другого выхода не было. Убить себя он не мог, а выйти на суицидальную миссию ему просто не дадут. Соколов сам не заметил как уже проходил через чекпойнт научного блока, переходя из шумного и неопрятного коридора в довольно стерильную зону исследований. Здесь не было постоянной дезорганизованной толпы, что давало простор для уборки. Исследователи, попивавшие кофе в холле, заприметили Соколова, сказав негромким голосом банальное “Здравствуйте”, на что командир ответил слабым кивком, пройдя мимо них и начав двигаться к офисам младших научных сотрудников. Каждый шаг здесь отражался эхом от полупустых помещений, придавая ощущение спокойствия контрастируя с сильным потоком мыслей, сносящего всю логику и рациональность со своего пути. Свернув направо и открыв дверь, он увидел множество рабочих мест огороженных друг от друга, каждый ряд составлял по две линии рабочих мест, которые были поставлены вплотную друг к другу. Между рядами были привычные маленькие проходы, соединяющие их. Таких рядов было три, и среди пятидесяти четырёх мест, ему надо было найти одно, сильно разящее запахом шоколада и приторного счастья, грозящего дофаминовой ямой. Глубоко вдохнув, Соколов начал следовать за запахом шоколада в третьем ряду, и через несколько секунд, подошел к кабинке под номером сорок семь. Внутри сидел рептилоид с практически белой чешуёй, склонившись над столом и пожёвывая шоколад, читая некий документ, время от времени тяжко вздыхая. Аспирант ёрзал из стороны в сторону и будто не находил себе места, тихо шипя. Соколов облокотился на панельную ограду со скрипом, который Можжи тут же уловил, выпрямившись и убрав шоколад в сторону. Он принял гордую стойку, пялясь в монитор и делая вид, что сосредоточен на документе. Соколов невольно сузил глаза и издал грозный выдох через сжатые зубы. Можжи закрыл свои голубые глаза, повернувшись к Соколову. - Здравствуйте Озул, вам что-то… - Можжи открыл глаза которые мгновенно начали блестеть от счастья. Его морда вытянулась вверх, немного приоткрыв ряд его маленьких, но острых зубов. Его зрачки расширились, а руки сошли с клавиатуры и мышки, медленно сместившись к его телу. - Соколов! - Можжи, я… БЛЯ! - Соколов рывком отошёл вправо, увидев как Можжи резко вскочил со стула, кинувшись к нему с вытянутыми руками, выдыхая еле заметный прозрачный газ. Он сразу поставил ноги на ширине плеч, приготовившись к увороту от второй попытки Можжи обнять его. - Как я рад что вы здесь! Я тут услышал от Гюрта что вы сильно грустите, а из кабинета вы практически не выходите в последнее время! - Можжи выпрямился, убрав руки за спину и сделав один большой шаг в сторону Соколова. - Я могу вам помочь? Пожалуйста! - Глаза Можжи сияли как в мультфильмах, стараясь уговорить командира своей глубиной, утягивая его в размышления, всё глубже и глубже пока он наконец не согласится на его помощь. Скрипя зубами, Соколов выдал: - Только ради твоего брата… Пошли в комнату отдыха. - После, он развернулся, начав шагать в сторону главного холла. За ним, вприпрыжку, следовал Можжи. По коридору доносилось эхо тяжёлых ударов берц по кафелю и лёгким цоканьем чешуистых ног с высокой частотой. Два исследователя, попивавших кофе, улыбнулись увидев картину угрюмого командира, который сопровождался энергичным рептилоидом, готовым броситься на него в любой момент. С ненужной скоростью, Соколов распахнул дверь комнаты для отдыха, зайдя внутрь. Внутри Соколов увидел комнату, не похожую ни на какую другую на этой базе. Пол был обшит линолеумом, стены обёрнуты в обои тёплых цветов с примесью синего, сочетание которых странным образом дурманило разум. На стене красовался телевизор к которому были подключены колонки, играющие довольно успокаивающую музыку, по типу джаза и классики. Запах кофе дополнялся ароматом шоколада от чешуи Можжи. Полки с книгами были расставлены в аккуратном порядке, создавая атмосферу, подобной которой не имелось на этой базе. Командир своим тяжёлым шагом дошёл до середины комнаты, осмотрев её. Каждая деталь добавляла к ощущению спокойствия порядок, а мысли становились яснее. Александр закрыл глаза, издав тяжёлый вздох, скулы на его лице расслабились, а угрюмая гримаса сползла с его черт. На замену ей пришла усталость, грусть, и откровенное отчаяние. Его внутреннее путешествие прервал Можжи, что лёгким движением руки увёл того из середины комнаты к стенке, ближе к дивану. Запах шоколада и газ, выделяемый рептилоидом, сделал своё дело, успокоив мужчину, что уже покорно сел на диван, расслабив все свои мышцы, слушая тихие ноты медных духовых с медленным барабанным ритмом и уже подстраивая своё дыхание под музыку. Сквозь своё расслабленное состояние, Соколов ощутил прикосновение в области его ладони. Рефлексы взяли своё, и командир рывком влево отпрянул от руки Можжи, схватив нож с пояса и поставив его между мордой Можжи и своим лицом. Рептилоид от такой реакции спрыгнул с дивана, сев за подлокотником. Командир, сузив глаза, процедил сквозь зубы: - Это что было? Зачем меня трогать? - Можжи, выглядывая лишь верхней частью своей морды, смотрел на него глазами-бусинами. - Психологи говорят что тактильный контакт необходим, а когда я посоветовался с мед. работниками, они сказали что мой газ в купе с массажем может помочь справиться с подавленным настроением. - Соколов опустил свой нож, начав размышлять и взвешивать свои личные интересы со здоровьем, пока Можжи аккуратно взбирался на диван, не спуская с него глаз. Уведя взгляд в сторону, он положил нож на столик перед ними, затем, он разрядил револьвер, положив патроны россыпью в подсумок, полностью обезоружив себя. Его плечи вновь опустились, а мышцы со скулами расслабились. Можжи видел, как он вжимался в диван, стараясь не думать о его прошлых неудачах. Рептилоид подполз ближе, поднеся свою морду чуть ли не вплотную к лицу Гамма класса, выпустив тот самый газ, наполненный серотонином и дофамином. Стабильными и медленными вдохами, газ попал в организм командира, а за ним, последовали ощущения чешуйчатых пальцев, что аккуратно поднимались к его плечам, поглаживая открытые участки кожи. Можжи, дойдя до плеч Соколова, стянул с того его плащ, начав свой массаж через его рубашку. Постепенно, Александр мог чувствовать как его разум затуманивается, сердцебиение замедляется. Он постепенно впадал в сон, в надежде на лучшее. Музыка затихла. Соколов не слышал ни своего дыхания, ни умилённых смешков Можжи. Его глаза оставались закрытыми до момента, пока птицы не начали петь, где-то вдали. Сделав глубокий вдох, он приоткрыл веки. Заснеженные ветки хвои закрывали собой утреннее солнце, уже осветившее большую часть окружения. Кожаные перчатки сменились лыжными, а одежда с подсумками на поясе стали обычными болоневыми штанами и лыжной курткой, берет уступил обычной шерстяной шапке. Рядом лежащие лыжные палки попали на периферию, выдавив из организма бедолаги вздох. Александр постарался встать, но у него не вышло. Что-то держало его ноги. Глянув вниз, он увидел, что вместо берц были ботинки с крепежами для лыж, а половина лыж были зарыты в снегу, со второй торчащей из земли. Выдохнув с досадой и испустив клуб пара, Соколов привстал. Впереди шла лыжня, с поворотом направо в метрах так трёхсот, а дальше поворота маленькая горка. Из низины, на горке виднелась лишь крыша, с надписью “КПП”. Спину Александра пробрала дрожь, и он тут же постарался встать, поднимая свой вес обеими руками. Через три попытки, из которых самым лучшим результатом был подъём на восемь сантиметров от земли, было понятно что только своими руками ему отсюда не выберется, потому он наклонился вперёд, вытянув свои руки к лыжам. С тяжёлым выдохом, он согнулся, достав до своих носок, наконец нажав на кнопку лыж, освободив ноги от самодельных оков. Александр встал и осмотрелся вокруг. Ему становилось одновременно и жутко, и тепло. Он знал это место, более того, здесь он впервые решился прокатиться один, ещё когда ему было одиннадцать. Соколов сделал первый шаг вперёд, птицы всё так же щебетали вдали, а на ветках хвои он видел снегирей, мирно сидящих на ветвях и наслаждаясь холодом русского крайнего севера. Со вторым шагом взгляд устремился вперёд, там он видел сияющую от света лыжню, по правую руку от которой уже не было деревьев. Сомнений не было, он был на берегу озера, а значит, стоило ему выйти на ту часть и глянуть вправо, то взору бы представилась малая часть парка в низине, над которым нависал спортивный комплекс, а за ним можно было видеть стремящиеся вверх пятиэтажки, среди которых выделялись два двадцатиэтажных комплекса. Один из них активно использовался государством как здание почты. Третий шаг оторвал Соколова от своих мыслей. Его нога провалилась в сугроб по голень, и что-то тащило её ниже. Он старался вырваться рывками, но ничего не выходило. Сугроб не отпускал, утягивая всё ниже. Голова заметалась в разные стороны, а разум пытался найти хоть что-то, что могло освободить конечность. Вспомнив про лыжные палки, Александр обернулся назад, уже в надежде схватить их. Трёх шагов было достаточно, чтобы его рука не дотягивалась до рукоятки. Паника взяла верх, руки метались в разные стороны, ели как схватившись за ствол дерева. То, что его тянуло, почувствовало остановку жертвенного тела, начав дёргать Соколова вниз. Он растерянно пытался сопротивляться, двигая ногами в противоположном направлении, не отпуская ствол. Вспомнив про лямки палок, он решил рискнуть. Завернув левую руку вокруг дерева, Александр потянулся к палке, начав щупать снег вокруг её рукоятки, в надежде найти лямку. Когда в его руки попало что-то, не похожее на снег, рука непроизвольно сжалась в кулак, потянув на себя. Вместе с лямкой, потянулась и лыжная палка. Соколов ухватился за рукоятку и развернулся, прицелившись в сугроб. После недолгих колебаний, он начал тычками разрыхлять сугроб, стремясь добраться до своей ноги. Проковыряв до области, где схватили его ногу, Александр увидел, что именно тащило её вниз. Оно состояло из обычного снега, что облепил его лыжный ботинок, но с неимоверной силой тянуло к себе, под снег. Его зрачки расширились, а рука инстинктивно ткнула снег, охвативший его ногу. Резко, тяга пропала, а снег разрыхлился, перестав липнуть к ноге. Отдёрнув её из сугроба, он попятился назад, уставившись на лыжню, в которую его чуть не погребли. Лыжник начал сравнивать снег с тем, на котором он сейчас стоял. Единственное отличие которое он видел, так это то, что лыжня, которая чуть его не погубила, поблёскивала неестественной для снега синевой. Вжавшись в дерево и тяжело дыша, Соколов устремил свой взгляд на лыжи. В его голове родился план. Другого выхода у него не было, ему нужно было как-то добраться до ближайшего места без снега. А если не учитывать КПП, до которого не добраться из-за отвесного склона холма, то самой близкой локацией подобного типа была беседка. После недолгой очистки снега и приложения физической силы, Александр достал лыжи, поставив их на снег. С характерным щелчком, который был знаком ему ещё с детства, он был готов к рывку вперёд. Подобрав лыжные палки и оттолкнувшись от снега, знакомые ощущения окутали его лицо. Холодный ветер, впивающийся в самые маленькие неровности на лице, заостряя их, звук трения хорошо смазанного дна о снег - всё это пробуждало воспоминания, глубоко спрятанные в глубинах разума, за стенами неудач и ошибок. Через несколько секунд после выхода на синеватый снег, из него, по правую руку Соколова, вырос столб из сугроба, в метрах десяти впереди. С похрустыванием, оно склонилось, вытягивая свой верхний конец к звуку лыж. Времени думать не было, из-за чего в голову лыжника пришла идея проткнуть данный столб одной из палок. Выставив её вперёд, словно копьё, Александр приготовился к столкновению. В мгновенье, когда наконечник впился в основание того создания, снег разрыхлился, и некогда страшная фигура стала очередной неровностью. С выдохом, мысли забились в его черепной коробке, стараясь построить хоть какую-то логическую цепочку, но скорость лыж и вид ещё одного поднимающегося столба снега вдали заставили Соколова схватиться за палки сильнее, сосредоточившись на поддержании скорости, и выжидания момента атаки. До нечта оставалось пятьдесят метров, сорок, тридцать, двадцать… В мгновенье когда дистанция стала меньше десяти метров, он вскинул лыжную палку, снова проткнув тянущееся к нему снежное щупальце. Подобные атаки продолжались до крутого поворота направо. Прямо на углу вновь возник столб из снега, вытягиваясь в сторону лыжника. Любая остановка может быть критической, так что обычное столкновение исключалось из возможных вариантов. До поворота оставалось несколько метров, и Соколов не придумал ничего лучше, чем пойти ва банк. Александр начал остановку, повернув свой торс вправо, перенеся центр тяжести туда же. Его левая рука вскинула лыжную палку, а правая была готова оттолкнуться от снега в случае необходимости. Когда перед его взором открылась лыжня, идущая по склону вниз, в парк, авантюрист оттолкнулся от снега правой палкой, левой ткнув то щупальце, что тянулось к нему. Без остановки, лыжи со скрежетом по снегу покатились вниз, неся за собой счастливчика, что уже дышал большими клубами пара. Впереди шёл плавный поворот направо, а дальше уже виднелась беседка. Докатившись до поворота, Соколов оттолкнулся левой палкой, сместив центр тяжести вправо. Беседка, в которой он был бы в безопасности от снега, была в двухста метрах впереди. Улыбка мгновенно спала с лица лыжника, когда перед ним вновь возникли снежные щупальца, по обе стороны. Лыжные палки вновь были направлены на снежные фигуры, в ожидании столкновения. Через секунды, они проткнули рыхлый снег и… Застряли. Александр встал на месте, лыжи больше не несли его вперёд, а его “копья” тянуло вниз, под снег. Стараясь отобрать их от рыхлого снега, он ворочался из стороны в сторону, уже отпустив левую палку, что в мгновенье ока ушла под снег. Щупальце слева повернулось на лыжника, что пытался освободить своё правое "копьё" у второй сущности. Ничего не поддавалось, снег нещадно тянул единственное средство защиты вниз, в дебри. До жути переполненный адреналином Соколов издал крик отчаяния. - Саш, да брось ты эти палки! - Словно в голове прозвучал знакомый женский голос. Глаза невольно метнулись к беседке, где, как ему казалось, он видел силуэт. Женщина в длинной куртке, с заплетённым пучком, красовавшимся на верхней части затылка. С жалобным видом, будто испытывающий перед матерью стыд сын, лыжник кивнул, оттолкнувшись от палки, начав движение коньком. До беседки оставалось около ста метров. На зло ощущению скорой свободы, перед ним вновь возникли глумящиеся снежные столбы, всё ближе склонявшиеся к испуганной фигуре. Соколов сел на корточки, сохраняя баланс, сближаясь с основанием фигур. Проскочив между двумя щупальцами, он смещался то влево, то вправо, иногда смещая ноги вплотную друг к другу. Пятьдесят метров, силуэт вытягивал свои руки к Александру, ожидая его. Ноги лыжника ускорились, отбивая скорый темп коньков, игнорируя тянущихся к нему снежных фигур. Тридцать, двадцать, десять, пять. Чья-то рука отдёрнула бедолагу в беседку, лыжи словно сами беззвучно слетели с ног. В глазах начало темнеть, а ощущения тепла от одежды сменились знакомым и привычным чувством тяги экипировки, что заставляли мышцы быть в тонусе. Его сознание наконец прояснилось, и словно в стоп-кадре, знакомая сцена предстала его глазам. Нижний уровень зоны тяжёлого содержания комплекса под номером двенадцать. Впереди виднелся маленький коридор с закрытыми дверьми лифта. Соколов сглотнул, обернувшись назад. Всё, что он помнил, было там. Открытая механическая дверь, а после неё, дым от недавно взорванных гранат. В той комнате, оперативник Альфа класса, которого звали Акмал, рвался вперёд, в то время как Сергей, специалист в крупных калибрах ранга Бета, орудовал пистолетом с правой руки. Его левая ладонь была прижата к запястью под углом девяносто градусов, окровавленная кость торчала из забинтованной конечности, как последствие атаки Объекта “Девять Три Девять”. Александр видел что они целились не в тех агентов Ню-7, что представляли угрозу для них, а в тех, кто мог навредить Соколову. Любая деталь о которой вспоминал ударник тут же возникала здесь, к сожалению, и ранение от крупного калибра револьвера в бок тоже появилось здесь, но оно более не болело, а лишь сковывало движения. Вновь посмотрев на своих товарищей, его пробила одна мысль. Те слова про палки были сказаны матерью Александра, когда он пошёл прокатиться один, ровно по тому же маршруту что и та лыжня. В тот вечер, мальчик потерял лыжные палки где-то в лесу, когда тот чуть не упал в озеро. Полчаса поисков не привели ни к чему, что сильно ударило по самочувствию парня. К тому времени, он уже два года занимался лыжами, а потому их потеря была недопустима. Мать же, махнув рукой на эти палки, заботилась о сыне. Её слова ударили по разуму Соколова. “Потери неизбежны, несмотря на твой навык и опыт”. Два выстрела достали ударника из размышлений. Агенты Ню-7 что целились в него, были убиты Акмалом и Сергеем, которые в то же мгновенье упали замертво. В конце коридора стоял Майкл, Гамма класс что предал Повстанцев из-за разногласий с Комитетом. Когда глаза обоих командиров встретились, англосакс улыбнулся сделав выстрел в его сторону. Александр укрылся за дверным проёмом, но когда он выглянул обратно, он увидел что коридор начал растягиваться в длину, а комнат, из которых могли выйти потенциальные противники, становилось больше. Припав к ближайшему металлическому ящику, Соколов схватил лежащий рядом АК-74М, любезно оставленный трупом Акмала. В рожке было заряжено больше половины пуль. Тяжёлые шаги и лязг экипировки приближались к прижатому повстанцу. Ему не оставалось другого выбора, придётся биться. Встав с пола и пройдя к правому краю ящика, ударник выглянул из-за угла, краем глаза заметив довольно открытого агента Ню-7, идущего вдоль импровизированной стенки из контейнеров. Машинально приняв позицию для рывка, ударник оттолкнулся своей правой ногой, выскочив из-за угла и пустив три выстрела в область торса и шеи вражеского оперативника. Резкое действие застало агента М.О.Г врасплох, из-за чего единственный выстрел противника не попал в цель. Он завернул за угол, начав выжидать вторую группу, вслушиваясь в шаги. Когда они затихли, а после, донеслось четыре быстрых удара берц о пол, Александр высунул ствол своего автомата, выпустив очередь из 9 патрон по дуге, начав перебежку к позиции недавно убитого оперативника. Повстанец залёг за убитым, достав одну гранату из его подсумка, из второй он достал чеку, прицепив карабин с лямкой, идущей к его бронежилету, которую пришлось срезать. Лямка должна была послужить как рычаг, потянув за который можно будет активировать запал гранаты, и потому она была протянута до ближайшего укрытия. Отряд передвигался в сторону повстанца, сидящего за ящиком. Сперва, ударник высунулся, начав вести беглый огонь по отряду, заставив тот отойти назад и открыть ответный огонь, что замаскировал лязг оторванного рычага гранаты. Через две секунды, когда группа Ню-7 приступила к агрессивному штурму, взрывчатка взорвалась, разбросав внутренности бедолаги по ящику, а шрапнель по телам оперативников. Александр высунулся из-за ящика, отстреляв 10 патрон по каждому из лежащих на полу агентов, рванув к другому контейнеру. Когда он вновь прижался к металлической поверхности, ранее незаметная деталь проникла в его голову. Почему тот боец обходил ящик в одиночку? По всем основам тактики, боевой единицей считается двойка. Иррациональность поведения данных агентов поразила разум повстанца. Размышления прервали шаги, доносящиеся по левую руку. Шли двое, а лязг экипировки уже говорил о их принадлежности к Военизированной Группе. Запутанному бойцу пришлось менять позицию, засев за контейнерами с медикаментами и прицелившись в сторону шагов. Первый противник вышел без остановки, тут же упав замертво от трёх разящих пуль. Его напарник начал вести огонь по предполагаемой позиции повстанца, к которой уже начали подтягиваться отряды. Адреналин пульсировал в венах прижатого, а дыхание становилось неровным. Осознание своего положения и дальнейшая безысходность навевали мысли о принятии смерти, но воспоминания о перестрелке с Майклом начали крутиться в его памяти. Надо действовать наверняка, как псих. Когда тебя прижали, сражайся до конца, бей сильнее. Если умирать, так не в одиночку. С резким выдохом, он перезарядил свой АК, выскочив влево и судорожно нажимая на спуск, наводя целик с мушкой на центр тяжести агентов Ню-7, двигаясь по дуговой и делая резкие остановки и выпады. Глаза повстанца были пусты, а разум залит гневом и отчаянием, питающих его быстрый шаг. Считались не упавшие тела, а патроны, весь фокус шёл на движение в конец коридора, перезарядку, и напор. В конце импровизированного прохода виднелась обычная стена, что означала, что Майкл уже рядом. Жаждя крови, Соколов завернул за угол. АК-74М был выбит из рук повстанца, что заставило того инстинктивно схватить левой рукой конечность противника, одёрнув её вниз, и сделать хук правой, который пришёлся по щеке. Затем последовал удар с колена по локтю, задевший нерв и заставивший англосакса выронить револьвер. Глаза Александра устремились на напуганное лицо изменщика, а его улыбка оголила зубы. Рывком вперёд, он повалил предателя на землю, сковав его конечности своими, зубами обхватив кадык. По всей комнате раздались вопли бывшего Гамма класса в купе с треском сухожилий и рвущейся плоти. Зубы впивались всё глубже, до момента пока голова озверевшего не начала тянуться вверх. Сочный звук рвущейся материи сопровождался влажным кашлем умирающего Майкла, пока он не был сорван с его шеи. От вида открытого зубами горла, у Соколова невольно зажмурились глаза. Железный вкус крови во рту резко сменился сухостью. Его глаза открылись вновь, медленно впитывая вид новой локации. Жилет с каской более не имели тяги, они исчезли с оружием и телом Майкла. Под Александром находился мягкий матрас кровати, до боли в шее напоминающий тот, на котором он спал ещё в студенческие годы. Как на старых компьютерах, в комнате начали появляться все детали. Постеры на стене отражающие музыкальный вкус юноши, носящие на себе такие названия как Linkin Park, Five Finger Death Punch, Sabaton, и Five Days Grace, тумбочка, на которой стоял электронный будильник с графином воды, и рабочий стол, засорённый макулатурой, упаковок из-под арахиса и пустыми бутылками газировки. Он встал с кровати, схватившись за свою голову. - Это сон… Пожалуйста… Дайте мне проснуться… Я больше… Не хочу. - Чуть ли не всхлипывая прозвучал отчаянный голос бедолаги. В ту же секунду, со стен начала сыпаться штукатурка, обои рвались, а натяжные потолки с треском извивались под сжимающуюся комнату. Мышцы пробрала дрожь, сковав их. Зрачки расширились, а разум кричал “Беги из этой комнаты! Брось это! Ты повстанец! Даже близко не похож на человека!”. Паника взяла вверх, и Соколов подорвался с кровати, начав дёргать ручку двери, а когда та не поддавалась, с криками начал бить её по замку. Обычной одежды на нём не было, а потому, после трёх ударов, порвался носок на правой ноге, за ним повредилась и пятка, что была рассечена резьбой скважины. Стены продолжали сжиматься, а Александр кричать. - Ладно! Ладно! Я… Виновен… Во всём… В геноциде по уровню допуска, в пытках… Оправданий нет! Дави! ДАВИ БЛЯТЬ! - Он упал на колени, подняв голову вверх. - ДАВИ-ИИ! Голос дрожал, выжимая всё из себя, принимая то высокий тон, то низкий. Крик был схож с детским, гортанным. Слюни вылетали из широко открытого рта сильными потоками воздуха, высушивая связки. Наконец, когда крик потерял былую силу, а на замену ему пришёл плачь, стены остановились. Кровать давила на колени, стол был сложен вдвое, а стенки системника сдавлены. Оставшиеся вещи создавали беспорядок. Образовался довольно маленький коридор, ведущий к двери комнаты, в которую начали стучать. Встав с колен, Соколов медленными шагами подошёл к двери, дрожащими руками открыв её. Свежий воздух мгновенно хлынул в комнату, словно притесняя стены на свои места, а аромат сливок с чем-то неуловимым, чем-то природным, нельзя было спутать. Слёзы продолжали течь с его лица, и надеясь, что это не иллюзия, он полностью открыл дверь, выпрямившись. За дверью стояла Аня. Девушка лет двадцати двух, одетая лишь в своё нижнее бельё, с сочувствующим взглядом пронзила своего парня насквозь. Он не двигался, но его глаза метались из стороны в сторону, стараясь избежать прямого контакта с той, кого он оставил без информации о себе после отъезда. Наконец, сглотнув, из его сухого горла вырвалось: - Аня… П-Прости… Прошу… - Голова мгновенно канула вниз от тяжести стыда и ощущения вины. С тяжким, но в то же время, облегчающим для Соколова выдохом девушки, пол под её ногами начал светиться подобно отражению света на снегу, до того момента пока он сам не начал излучать свет. Она медленно подняла голову Александра наверх, посмотрев ему в глаза. - Дурак ты, кот, но благородный. Видно, не было у тебя выбора… Ну иди сюда. - Она вложила свою руку в его ладонь, и он тут же потянул на себя, машинально раскрыв руки. Два тела встретились в объятьях друг-друга. Как бы Александр не пытался, как бы он не прижимался к Ане, уже не было того ощущения реального тела, как тогда. Наконец, слёзы начали катиться по его щекам. Нежные руки ходили по спине командира, оставляя лишь ощущения лёгких касаний, хотя вся рука ходила по его телу. Вся комната засияла, а Аня медленно наклонилась назад, смотря в заплаканные глаза своего партнёра. Они без слов поняли друг друга, начав медленно сближаться. Девушка облизала свои губы, а Соколов спустил свою руку к талии любимой. Наконец, закрыв глаза, он мог услышать лишь один чмок, что оставил на его губах лёгкий вкус тех сливок, что он мог учуять у двери. Потрескивание камина пробралось до его ушей, становясь всё громче. Цоканье последовало за камином, выведя всю сонливость и надежду на счастливый конец у командира. Его веки открылись с характерным хлюпающим звуком. Судя по всему, он плакал не только во сне. Можжи, сидящий напротив, перестал отбивать нервный бит когтями, подскочив с кофейного столика, на котором стояли сливки. Той же марки, что пила Аня. Рептилоид медленно подобрал упаковку, протянув её командиру, который тут же выхватил её из чешуйчатой ладони. - Соколов! Наконец проснулся! Ты уверен что ты спишь достаточно? Сидел как убитый, в моменте руками махал да плакал… Приходилось… Э-ээ… - Научный сотрудник взял себя за кисти, намекая на действие к которому он был принуждён. Гамма класс отмахнулся, встав с дивана. Перед выходом из комнаты отдыха, Александр погладил голову Можжи, что заставило последнего заулыбаться, достав язык. Берцы глухим топотом создавали эхо в коридоре научного блока. Теперь он был полностью пуст, без шума разговоров, хлебания кофе, и смешков персонала. Мыслей в голове не было, после того сна, можно было лишь принять свои ошибки, и возможно, уехать из данного сектора, обратно в Африку, в запас. Гнить вместе с трупами животных саванны и джунглей, а возможно даже спустить чёртов курок ствола, повисшего над его затылком. Соколов понял, что стал полной противоположностью своих желаний. Он не спасает людей, поддерживает организацию что сохраняет авторитарные и тоталитарные режимы в странах третьего мира, взялся за оружие, и не участвует в политической жизни Повстанцев Хаоса. Уже подходя к чекпоинту и доставая ключ-карту, его остановила полностью чёрная рука, больше его раза так в два. Голова невольно обернулась, дабы увидеть стоящего сзади Озула. Гуманоид ростом около трёх метров, из которых шея занимала одну шестую. По строению она походила на жирафью, держа на себе голову, черепная коробка которой была в два раза больше лицевой части. Два овала, находящихся под наклоном в тридцать градусов смотрели на Александра, прикрыв веки. Кожа существа словно поглощала свет, но скорее всего, это была иллюзия из-за её цвета. Рта не было, а голос Озула словно звучал в его голове. - Сэр Соколов… Вы выглядите не важно. Глаза более не светятся, не выражают грусть, злость, даже отчаяние. Я чувствую что вы… Сдались. - Аномальный глава научной службы сместил свою руку повыше, после, сместив её влево, начав вести командира за плечо в его кабинет. - Пойдёмте… - Завались. - Его правый локоть сжался, влетев в переднюю мышцу бедра сущности, а левая рука инстинктивно скинула с себя руку, проведя картой по сканеру и открыв двери чекпоинта. Гамма класс, после пары быстрых шагов, встал на месте. Уши уловили знакомый лязг механики револьвера. Характерный щелчок словно заглушил все звуки вокруг, развернув Командира к Озулу. Рядом с ним стоял Можжи, стыдливо смотря вниз, держал красный берет с эмблемой Повстанцев на лобовой части у своей груди. Глава держал РШ-12, повернув его боком к владельцу, словно дразня его. Кулаки Соколова сжались, а ноги понесли его в сторону чёрной сущности. Дистанция становилась всё короче, и, когда она стала меньше метра, правая нога командира оттолкнулась от пола с характерным шарканьем, а сам человек полетел вперёд, замахнувшись. Сделав выпад вперёд, постаравшись ударить Озула, Александр пошатнулся, никого не задев. С удивлением обернувшись, он увидел главу научной службы что стоял на том же месте и сверлил его взглядом, протянув РШ-12 рептилоиду. Можжи покорно взял оружие, отойдя в сторону. Командир принял боевую стойку, с выдохом сделав выпад. Вновь достигнув нужной дистанции, он не стал бить в ноги, а решил расправить руки. Левая ладонь ударилась об что-то, напоминающее ногу, чем было решено воспользоваться. Гамма класс потянул на себя, обхватив её правой ладонью, но Озул стоял на месте, и даже с тяжёлым выдохом смахнул с себя руки человека, пошатнув его баланс. Александр с сжатыми зубами отодвинул свою правую ногу назад, устояв на ногах. Можжи, стоявший рядом, лишь мог наблюдать как к нему подходит разъярённый вояка, чьи шаги становились громче, походя на гром. Когда они чуть ли не дышали друг-другу в лицо, Соколов промямлил: - Дай сюда револьвер… - Рептилоид мог лишь покачать головой, отказываясь нарушать директиву своего вышестоящего. Тогда командир схватил дуло РШ-12, стараясь вырвать тот из его рук. Можжи не поддавался, уже чуть ли не со слезами на глазах прижимая оружие к груди. Спустя две секунды, поняв, что револьвер выхватить не получится, Александр вскинул руку, ладонь уже была сжата в кулак, размах и… Ничего. Правая рука словно застыла, лицо также перестало выражать эмоции. На выдохе, он развернулся, отпустив рептилоида, взглянув в глаза Озулу. - Пошли. Уговорил. Соколов не спускал с главы глаз, а когда наконец отдалился от места происшествия, начал шагать в сторону его кабинета. С резким хлопком двери, коридор вновь затих, эхом разнося неровное дыхание Можжи, запуганного до тряски. Озул последовал за разъярённым командиром, окинув взглядом свой кабинет. Ничего не выделялось, только лишь размер его кресла что из себя представляло неширокий диван, отодвинутый от стола на хороший метр. Даже не шагая, он оторвал свои ноги от земли, пролетев к нему и сев перед Александром. Спокойный, и довольно мягкий бас раздался в голове командира. - Теперь объясните мне… Почему вы стали столь безразличны? - Молчание затянулось на несколько секунд, пока Соколов его не нарушил. - Дело в моих способностях. Я ничего не могу. За год ни одного успешного налёта, ни одного хорошего плана… Всё что лезет в мою голову, более не работает. - Командир сказал это напрямую, но его голос был неуверенным в связи с потрясениями сна. - Может быть… Но не имеет смысла сдаваться. Вы стоите на посту Гамма класса в тридцать два года. Уж слишком молодой возраст для поста командира, и тем более, главы ударной группы. Вы должны вести в бой бойцов примерно вашего возраста, а то и старше. Поймите, что неудачи встречаются у любых людей, а их полоса заставляет вас адаптироваться, менять подход. Так почему же вы вдруг решили, что именно в этот раз вашей карьере конец? - Озул встал со своего кресла, достав из кармана своего огромного халата КПК, и, нажав на пару кнопок, устройство Соколова провибрировало, уведомляя о пришедшем сообщении. Достав свой карманный компьютер из кармана, он просмотрел содержимое. В нём, пересланные сообщения от Острём. Она готовилась к перехвату конвоя, везущий предметный объект в зону номер семь, прибывающий на следующий день. Но возникла одна проблема. Из-за недавней активности агентуры, конвой находился под охраной М.М.О.Г Ню-7, а открытая конфронтация с хорошо обученными и укомплектованными бойцами было непростой задачей для малого отряда из пяти человек что были назначены за заданием. Александр, переживший прямую конфронтацию с данными индивидами ещё в чине Бета, подходил на роль того, кто поможет ей. Тогда, в его голову пришла мысль. Если он сможет показать Бритте, что его планы не безнадёжны, то возможно, докажет свою ценность и для неё, и для себя. На тяжёлом выдохе слова вышли из расслабленного горла командира. - Ты хочешь чтобы я предложил ей свою помощь? Надеюсь ты… - Соколова перебили на полуслове, басистый голос вновь раздался словно в его голове. - Навязали. Её эго не позволит вам выйти на рациональный диалог, для чего придётся прибегнуть к ставкам. Заключите некое пари, спор, либо другую договорённость. Выдвините ей условия, от которых она не сможет отказаться. - Озул сказал это без изменения тона, тем же спокойным низким голосом. Данная идея была вполне неплоха. В случае успеха, он не только останется в выигрыше, но и сможет выдвинуть свои условия главе агентуры. Его руки сжались в кулаки, безразличие сменилось лёгкой улыбкой, а ноги сами подорвались с кресла. Кивнув главе научной службы, Александр вылетел из кабинета, закрыв за собой дверь. Когда дверь распахнулась, Можжи, что стоял за ней, быстро отбежал назад, вжавшись в стенку. Его глаза уставились на сияющего Соколова, что уже летел к нему с вытянутой рукой. С сильной тягой, из хвата рептилоида вырвался и револьвер, и красный берет с металлическим значком Повстанцев. Александр кивнул растерянному аспиранту, начав быстрым шагом идти на выход из научного блока. Рука провела ключ-картой по сканеру, отперев двери. Шум главного холла вновь забил уши командира, зазывая к себе привычным нотами неразборчивой речи и сливающихся звуков берц с туфлями. Масса людей с аномальными существами становилась всё ближе и ближе, головы с касками поворачивались в сторону Соколова. Командир мог чувствовать что за масками, они недоумевали. Человек что ни разу не улыбался, резко засиял, устремлёно направляясь на этаж для командного состава. Звук тяжёлых ботинок, бьющихся о металлическую сетку, сопутствовал главе ударной группы при подъёме, из-за чего всё больше бойцов обращали внимание на вышестоящего. Многие просто отмахивались и шли дальше, некоторые задерживались, стараясь понять причину радости, малая часть посмеиваясь, прошёптывала слова поддержки. Начав движение против часовой стрелки по узкому круговому коридору, Александр вбежал в проход, ведущий к кабинетам глав, остановившись возле двери с плашкой “Агентура”. Собравшись с мыслями и возможными словами, командир вытянул руку, издав три громких стука. После них ничего не последовало. Молчание затянулось на десять секунд пока Соколов не открыл дверь. Пройдя внутрь, его взгляд упал на кресло, в котором, склонившись над своим столом, сидела Бритта. Она даже не подняла свой взгляд, но сжатые кулаки уже говорили о её плохом настроении. Голова главы агентуры поднялась наверх, лицо не подавало признаков гнева, на нём не было никаких наигранных эмоций, или фальшивой улыбки. Словно механически, Острём сказала: - Да, Соколов? - Командир прошёл внутрь, закрыв за собой дверь. Его лицо сменилось на более серьёзное, а руки были прижаты к поясу. - Бритта, мне доложили о твоей операции. А именно, о конвое под охраной Ню-7. Я… - Александра прервали повышенным тоном, привстав со стула. - Твоя помощь мне не нужна. Даже не думай предлагать свою помощь. Ты провалил четыре обычных налёта на Зону Семь, что располагается в твоей родной стране. Jävlar! Ты даже не можешь сойти со своего поста когда тебя об этом просят! - Обе главы смотрели друг другу в глаза, и понимали, что они близятся к пику их конфликта. - Малый отряд Повстанцев против групп Ню-7”, тебе этот сценарий ничего не напоминает? Пойми, тебе нужна моя помощь, как бы ты не хотела, эта операция нуждается в мнении ударников, а возможно, и в участии. Бритта… - Вновь, глава агентуры прервала Соколова, подняв руку и указывая на дверь. Её лицо наконец искривилось в более злобную гримасу. - Вон из моего кабинета. Мне помощь ударников не нужна! Для меня нет выгоды если я передам тебе командование этой операцией! - Командир не выдержал, с замахом ударив по её столу кулаками, не разрывая зрительного контакта. - Выгода есть! Если мой план не состоится, я оставлю свой пост на данной базе, после, уйдя в неактивный состав. Скорее всего, буду помещён в один из обучающих лагерей в Африке. Не этого ты хотела? - Бритта была удивлена дерзости некогда падшего духом Гамма класса, и, неожиданно, улыбнулась, склонившись подобно Соколову. - Ты… Применил силу? Это вызов? - Улыбка спала с лица Острём, а она сама начала отходить от своего кресла, направляясь ближе к командиру, нависая своим превосходящим ростом. - Бритта, мы можем… - Она поставила свою правую ногу назад, словно принимая боевую стойку. Александр, поняв что сейчас начнётся, сделал то же самое, подняв свои руки перед собой. Не можем. Покажи что достоин говорить со мной. - С этими словами, она оттолкнулась, выпав вперёд припав на одно колено дабы пробить пресс командиру. Соколов, что готовился к данному сценарию, увидев выпад, отпрыгнул в сторону и сжал зубы. Он ничего не сказал, но его кивок дал понять, что вызов принят. Острём начала прыжками менять свою ногу опоры, готовясь к следующему удару, но её прервал Александр, что уже рывком подобрался к ней, постаравшись ударить в живот. Правая рука была схвачена Бриттой, после чего, начался ближний бой, что давно был отточен обоими главами. Соколов, по своему обычаю, всегда старался действовать более агрессивно, не давая пространства для манёвра своему оппоненту. Острём сбивала его удары, но понимала, что любой захват чреват подсечкой или ударом другой руки, поэтому, она решила начать бой на истощение. Оба продолжали обмениваться приёмами, толком, не вредя друг-другу. Вновь попытка удара от Соколова с захватом левой руки, вновь перехват, вновь оба отпрыгнули друг от друга, отпустив руки. Наконец, когда Бритте открылся левый бок, она оттянула свою ногу назад, после, с полной силой отправив её в область почек. Командир же, увидел это как хороший момент нанести свой удар. Его схваченная правая рука резким движением потянулась влево, с характерным шлепком и глухим звуком столкнувшись с щекой Острём локтем. Риск Соколова не увенчался успехом, и хоть он и схватил её ногу, но она уже впечаталась в его тело, сильно ударив по почке. Командир согнулся, не отпуская ноги главы агентуры, что, потеряв равновесие от удара, завалилась на него, заваливая обоих на землю. Два тела, с сильной одышкой лежали на полу, держась друг за друга. Нога Бритты была мокрой, судя по всему, вспотев от долгого обмена приёмами, а рука главы агентуры, лежавшая на груди Александра, ощущала частые удары сердца. Они быстро открыли свои глаза, посмотрев друг на друга. Соколов смотрел на Острём с непониманием, а она, с чуть ли не обиженным лицом, сказала: - Ладно… Твоя взяла… Операция переходит под твоё планирование и командование, но курировать её буду я. Теперь, будь добр, отпусти мою ногу. - Командир исполнил желания Бритты. Они встали с пола, вернувшись к столу. Глава агентуры развернул все документы, и карту движения конвоя к Александру, демонстративно откинувшись в своём кресле, ожидая, пока тот что-то скажет. Конвой должен был двигаться по асфальтированной дороге, с дальнейшим выездом на грунтовку. Изначально, они проедут тот малый городок под видом выезда активного состава на тренировку. Известно, что в колонне транспорта будет иметься две БМП, два БТР, и сам грузовик с предметным объектом. В общей сложности, 28 десанта и 4 бронетехники. Грузовик, сам по себе являлся тайной, так как не было известно, имеются ли в нём бойцы М.О.Г. На глаза Соколову попалось два возможных участка для засады, но имелись свои нюансы. Первый участок был на асфальтированной дороге, которая могла использоваться гражданским населением. Шум, что поднимется на ней после обнаружение обгорелой техники или звуков взрывов с перестрелкой может спровоцировать Фонд обратить ещё большее внимание на сектор. Это поставит под угрозу Базу и дальнейшие операции Повстанцев в данном регионе. А атака на конвой, когда он будет ехать по грунтовой дороге, будет довольно близко к периметру зоны семь, что может означать считанные секунды до их раскрытия после операции, и минуты до прибытия подкреплений. Александр взял ближайший карандаш, обозначив эти позиции, добавив приписку: “Требуются противотанковые гранатомёты с тандемными зарядами”. Он постарался вспомнить все возможные укрытия, и поняв, что самый безопасный и оптимальный вариант это подвал заброшенного заводского здания, располагающееся недалеко от позиций. На выдохе, командир поднял голову к Бритте, что рассматривала позиции с презрением, начав: - У нас есть две позиции. Одна может поднять огромный шум, компенсируя риск последствиями в виде более долгого поиска виновных и большего внимания на нас. Вторая будет довольно рискованной, но не особо заметная для Фонда. Они могут уняться через неделю после нашей операции, но любое промедление может поставить под вопрос её выполнение. Я предлагаю второй вариант. Заложить взрывчатку в грунтовой дороге, подготовить гранатомёты, и по команде, выбить боевые машины, преградив путь грузовику. Дальше, один из агентов, либо я, берёт нужный нам объект, и мы в рассыпную уходим от грузовика, после, собираясь в укрытии. - Соколов поднял глаза на Острём, ожидая её реакции. Глава агентуры выдохнула, положив руку на своё лицо, проговорив сквозь неё: - Разве оба варианта не будут рискованными? Они в любом случае пришлют подкрепления, к тому же, мои агенты не часто пользуются ручными гранатомётами. Ты понимаешь, что этот план работает только для твоих пироманьяков в лице ударников?! - Бритта вновь встала, сжав руки в кулаки. Александр оставался спокойным. - Все варианты кроме длительного внедрения поднимут тревогу. Зачем пытаться избежать того, что обязательно произойдёт? Предложи мне альтернативы противодействию БМП и БТР, чьи крупные калибры пробьют не то что твой костюм серого типа, но и укрытие за которым мы будем сидеть. Выбив их, мы облегчим себе задачу. Пойми, без этого никак. Твои бойцы более скрытные чем мои, а это, считай, диверсия. Ваш профиль. - Острём опустила глаза на карту, вновь пересмотрев все линии, начерченные Соколовым. Чувство презрения не покидало её, но она понимала, что в его словах есть доля правды. Скрипя зубами, глава агентуры взяла КПК, набирая сообщение. Александр, вновь окинув взглядом карту, взял красный маркер, начав продумывать пути по которым можно будет подготовить укрытие, пройти незаметно до позиций, а после, добежать до точки сбора и залечь на дно. Бритта, подняв устройство, сфотографировала план. - Моя команда ждёт тебя внизу. План у них есть. Передаю командование операции, уже официально, тебе. От этого зависит твоя карьера и судьба. Lycka till dig, din dumma Röv. - Бритта вновь уселась с безразличным лицом за стол. Даже не проводив командира взглядом. Соколов размеренным шагом начал двигаться вниз по металлической лестнице. Берцы более не отбивали ритм, сливаясь с какофонией звуков в главном холе. На втором ярусе ступенек он остановился, решив посмотреть в дверной проём. проверить, что происходит в коридорах к жилым помещениям. Сотрудники ударной группы Бета класса сидели на скамейке, перепаковывая магазины и обсуждая идеологические проблемы организации, где-то вдалеке, Дрезд открывал дверь в свою комнату, испуская клубы дыма из сигары. Неожиданно для командира, к нему подоспел сотрудник Альфа класса, которого он видел утром. Его глаза были отведены в сторону, до сих пор боясь пересечься с взглядом старшего по званию, но голос был поставлен чётко и ясно. - Сэр Соколов, благодарю за снятие Мигела с поста командира нашего взвода, от лица состава Альфа класса под командованием Бернарда Бэйла. - Юнец сглотнул, негромко выдохнув. Было ясно, что текст был заучен, повторён несколько раз перед неловким преподнесением. Александр улыбнулся, кивнув сотруднику, и, не ответив ничего, похлопал его по плечу, удалившись вниз. Альфа класс стоял в недоумении ещё несколько секунд перед тем как развернутся, и с уже расслабленным лицом, уйти обратно в казарму. Командир спустился в главный холл и, маневрируя через толпу сотрудников, направился в комнату для брифинга, к которой вёл самый левый коридор. Подойдя в упор к нужной ему двери, Соколов дёрнул ручку вниз, пройдя внутрь. За стульями сидело пять силуэтов. Первый мгновенно повернул голову назад, начиная вставать, но после остановился. Это был человек азиатской внешности. Волосы были чёрные, на лице, как влитая, сидела не пышная эспаньолка. После недолгих раздумий он присел обратно. Второй силуэт был знаком Александру. Грют, третий брат-рептилоид, работающий у Острём, часто собирающий трофеи для своих родственников. В данный момент, его цвет чешуи был чёрным, подходя для неосвещённого помещения с светящимся экраном. В синеватом свету телевизора, его тёмные и глубокие глаза уставились на Соколова, кратко кивнув ему. Оба любили обсуждать дела у своих отделов во время коротких диалогов за обедом или при встрече в коридорах. Грют облизал свои глазные яблоки, повернувшись в сторону третьего силуэта. Со стула поднялась женщина, ростом не более ста восьмидесяти сантиметров, ниже командира. Отсюда было видно, что она родом из латинской страны, на вид ей было не более двадцати пяти. Смахнув локоны с плеч назад, она кивнула Соколову, что уже вывел план на экран и прошёл в центр комнаты. Она села обратно, и Александр наконец перевёл взгляд на четвёртый силуэт. На стуле сидел довольно хорошо сложенный мужчина-блондин, его серые глаза и гладко выбритое юное лицо смотрело на выведенное изображение плана до момента, пока Соколов не выпрямился, заняв место у стойки. Взгляд резко изменился с задумчивого на заинтересованный, а позвоночник мгновенно выпрямился. Все молчали, в ожидании брифинга. Командир приступил к объяснению плана, повторяя всё то, что было сказано в кабинете Острём. Блондин, внимательно вслушивался в слова Соколова, словно оценивая не только план, но и манеру его речи. Гюрт, для чего-то, достал КПК, начав запись на диктофон, склонившись к женщине и что-то ей нашёптывая. Она, словно не обращая внимания на шёпот, не спускала глаз с карты, выведенной на экран. Мужчина азиатской внешности, уж очень сильно напоминая Бритту, щурился с презрением, почёсывая свою эспаньолку. Наконец, закончив свой брифинг, Соколов назначил сбор через тридцать минут у лифта. По плану, они должны подготовить укрытие с припасами на неделю, а завтра, взять всё боевое снаряжение и выдвинуться на позиции. В связи с этим, Александр задумался о смене своего вида. Статус Гамма класса позволял ему взять нужный для операции костюм серого типа, а чёрный берет найти будет не сложно. Выйдя из комнаты, Соколов быстрым шагом направился в арсенал, что был недалеко от каптёрки. В нём, он получил нужный ему костюм серого типа. С выдохом, командир снял с себя фирменный плащ телесного цвета, красный берет, камуфлированные штаны и белую рубашку, начав стараться влезть в облегающий костюм. Ноги спокойно залезли внутрь, но бедренные кости не поддавались, из-за чего начались попытки растянуть материал. Не без доли усилий, он смог натянуть его, начав пропихивать руки в рукава. Новые проблемы возникли с плечами. Из-за их ширины, Соколову пришлось вновь тесниться, стараясь влезть в него своим телом. Наконец, когда костюм был надет, он соединил последние магниты, что активировали костюм. Со спокойной душой, он накинул разгрузку, закрепив её лямками. Командир вышел из арсенала со своей одеждой под рукой, быстро скинув её в свою комнату на втором ярусе, вновь спустившись вниз дабы найти чёрный берет… Спустя полчаса, все агенты были готовы к выдвижению на поверхность, собравшись в огромном техническом лифте. Группа молчала, стоя со своими сумками в ожидании командира. Наконец, вдали раздались звуки тяжёлых берц, подходящие всё ближе и ближе к воротам. Внутрь зашёл Александр, быстро окинув взглядом всех здесь присутствующих. На его лице более не было видно улыбки. Это был момент истины. В голове крутилась лишь одна мысль: Преодолеть ту ангедонию, что повисла над ним. Вырваться из цепей апатии, дабы начать новый этап. Для него, испытание начинается сейчас, со скрежетом лифта.