Не играй с волками

Охотник забирается в чащу самой тьмы вовсе не в поисках света. Его душа чернее, чем у зверя, а ведь он скрывает вечную тайну страстей человеческих. Истинное призвание охоты — пролить кровь. Беспощадность — вот что кипит внутри. Но было ли это столь важно сейчас для Агнес? Она смотрела в упор на своего врага, знала, что нужно делать, и всё же ничего не предпринимала, безостановочно целясь ему меж глаз. Волк выдохнул, выпуская струю пара. Взъерошенная шерсть вернулась на место. Казалось, он сдался ей в руки, доверяя судьбе, и это неожиданное открытие повергло Агнес в шок. Она опустила арбалет. Что было самым безумным из всех её решений. Янтарные большие глаза проследили за опускающимся оружием. Вот его шанс — напасть и перегрызть девушке глотку. Но вместо этого волк склонил голову набок, играя, словно ласковый щенок. Приходя в себя от удивления и застывшего ужаса, Агнес ощутила запах шерсти, дух сырой земли. Он пах лесом, болью и одиночеством. Странная примесь отвлекла внимание. Девушка успела уловить движение его ушей: он что-то услышал вдалеке и, поспешно повернувшись, шагнул в сторону, а после исчез в чаще. Молниеносно. Практически без звука. Так словно всё было не по-настоящему. И только тогда Агнес наконец полностью выпустила арбалет из рук. Что это было?…

***

Всё закружилось вокруг в один сплошной вихрь. Сайлас бежал на всей скорости, неся свою тушу к брату. Он шёл по тёмному следу, не сбился с пути и почти настиг цель, как перед ним оказалась девушка. Что она, чёрт возьми, забыла там? И почему этот вязкий запах исчез? Какой-то дичайший адреналин бурлил в нём, и он совершенно потерялся. Смятение заставило его отступить, пока юная охотница не передумала его убивать. Что ему делать? Как это всё объяснить? И он нёсся к тому, кто должен был следить за Агнес, летел к единственному живому существу, что могло расставить всё по местам. Он настиг след Моранна довольно быстро, и вскоре чёрная шерсть показалась из-за высохших стволов. — Какого лешего? Почему ты превратился? Их ментальная связь — то, что невозможно разорвать, и то, что позволяло двум зверям общаться между собой. — Меня обманул Ворон, — Моран развернулся к брату и начал его обходить. Грозная дикая поступь очерчивала снег и грязь под лапами внушительного чёрного вервольфа. Пасть его была в крови, и алые глаза впились в брата, наливаясь злостью. — Что случилось? — Я встретил Агнес. Шерсть Моранна на секунду стала дыбом и опустилась. С пасти вырвался презрительный рык. — Как это произошло? — Я напал на след Ворона. И был близко, очень близко. Она появилась из ниоткуда. Волк Моранна замер на месте и начал рычать так, словно не мог остановиться. — То есть… она… на… его… территории? Сердце Сайласа замерло. Вдруг осознание сжало кости. Его зрачки расширились и снова сузились. Серый волк заскулил и склонил голову к земле, осознавая, что натворил. Он оставил её. А в то же время Моранн, не тратя ни секунды, уже оттолкнулся от земли и рванулся в сторону, откуда прибыл Сайлас. Он понял, что Ворон их разыграл и подставил, тем самым играя на чувствах и используя Агнес. Он мог сделать с ней всё что угодно. Нельзя было терять ни секунды.

***

Ледяные хлопья кружились и медленно оседали на чувствительные веки, от этого дрожали ресницы, но Агнес не могла закрыть глаза. Отчего-то ей резко стало холодно, а после и вовсе безразлично. Тело опустилось на землю, укрытую снегом, и в этой обители девушка не могла пошевелиться. Разум затуманивался так плавно, как опускается туман, и сопротивляться этому не было возможным, как и объяснить, почему всё происходит. Она помнила, как волк скрылся в роще, а после её арбалет оказался далеко от неё, и она уже не могла пошевелить и пальцем. Единственное, что она видела сквозь расплывчатый взор своего помутнения, — это струйки пара её собственного дыхания и этот снег. Прекрасные лепестки в тишине. Но вдруг гармонию разрезал резкий крик — ворон появился снова и закружил, подражая снегу, медленно опускаясь к Агнес. Он сел на землю неподалёку и стал рассматривать её, поворачивая то один, то другой свой глаз. Как только карканье стихло, Агнес могла поклясться, что услышала чужое дыхание, что где-то треснула ветка под тяжестью плоти. Кто-то приближался к ней. А потом… потом ворон подорвался с места и быстро исчез в миллиардах ветвей над ними. Агнес выдохнула, расслабившись. Наконец-то она могла отдаться дрёме. Сознание кричало: «Не засыпай!» — но веки опускались сами, и чем больше она сопротивлялась, тем сильнее погружалась во тьму. Она сдавалась. Но зверь в лесной чаще уже был близко. Он чуял её запах, слышал, как замедляется сердце. Моранн мог поклясться, что кожей чувствовал, как онемели её конечности. Адреналин разгонял кровь, придавая сумасшедшую скорость. Страх потерять был сильнее страха смерти. Вот почему он не остановился, даже когда почуял, что лесной страж находится всего в паре метров от тела девушки. Моранн готов был встретиться с магом один на один, но он обязан был её спасти. Чего бы это ни стоило. И то, что доводило до безумия, вдруг стало явным. Ветви колючих плющей раступились, и словно из ниоткуда появилась поляна. Посреди неё — Агнес. Их светлый ангел. Она уже была почти синяя под своей шубой, притрушенная снегом, почти как в белой могиле. Закрытые глаза и едва дрожащие губы, что всё ещё пытались ухватить воздух. Моранн вздрогнул, на миг шокированный этим зрелищем, а после ринулся к ней. Времени не было, да и выбора принимать решения — тоже. Он очень рисковал, невероятно. Подвергал их опасности. Но единственное, что он мог сделать, чтобы не раздавить её, — это стать человеком снова. Обратное превращение, такое быстрое и болезненное, сейчас казалось невыносимой пыткой. Привычный треск разрывающейся кожи, лоскутами спадавшая шерсть с его тела, кровавые следы, которые он оставлял с каждым всё более человечным шагом навстречу девушке. Он надеялся на Сайласа. Ворон ходил где-то поблизости, а в человеческом облике он не смог бы защитить Агнес. Шаг, ещё один — и вот на снег ступила не лапа, а человеческая стопа. Полностью нагой, он не дрожал от холода. Наоборот — кровь, что осталась от зверя, испарялась под влиянием сумасшедшей температуры тела. Моранн опустился на колени со всей тяжестью своей ноши. Он быстро, дрожащими пальцами, начал стягивать тугую шкуру с Агнес. Осторожно, насколько это было возможно в спешке, он пытался освободить её от замершего капкана одежды. Все звуки и запахи вокруг смешались в панику. В висках дрожала кровь. И от того, как трещала ткань под его руками, так сильно рвались нервы. Секунда — и её хрупкое тело уже прижато к его. Кожа к коже — самое верное спасение. Страх цеплялся вниманием за её дыхание. Она уже почти спала, почти утратила связь с жизнью, и от этого хотелось выть. Хотелось убивать. Моранн сжимал девушку так крепко, прижимаясь к ней, словно пытаясь слиться, пытаясь отдать всю свою жизненную силу. Он накрыл её спавшей с плеч шкурой и завернул в своих руках, как в коконе. Ему оставалось лишь ждать, ждать и умолять её открыть глаза. Жар, что исходил от него, обжигал настолько, что боль была невыносимой, но Агнес сквозь помутнение не могла сказать об этом, не могла ни закричать, ни пошевелиться. Она проживала агонию первые несколько минут — ровно до того момента, как смогла издать приглушённый выдох. И только тогда её слух вернулся. Она почувствовала чьи-то влажные волосы, тёплое дыхание у виска. Губы, что беспрерывно шептали какую-то мантру. Её держали, как младенца, укачивали на снегу, и это постепенно возвращало девушку к жизни. Трупный цвет лица сменился бледным, пальцы перестали синеть, и, хоть она до сих пор была плоха, всё же медленно начинала ощущать собственную тяжесть. Веки дрогнули, и по шее Моранна прошлись щекочущей бабочкой. Всё это время он судорожно гладил её волосы, растирал руки и спину. А это маленькое движение заставило надежду поселиться в сердце. — Агнес! — ладони ухватили женское лицо; он всматривался в её черты, пытаясь вернуть к жизни. — Агнес, прошу тебя, — Моранн опустил руки, продолжая растирать её кожу. — Прошу, вернись ко мне. Умоляю… Она не открыла глаз. Но была жива. И этого достаточно, чтобы вновь поверить в хороший исход. Моранн продолжал держать её, когда Сайлас ворвался на поляну. Как бы он ни гнался, догнать старшего сразу не удалось. Увидев весь ужас ситуации, волк Сайласа поник пуще прежнего. Скулёж разнёсся по лесу в знак величайшего сожаления. Он уже не слышал признаков тёмного. Тот, кто пытался убить девушку, отступил. Но не исчез полностью. И теперь братьям предстояла самая тяжкая зима за всю их жизнь. Но сначала нужно было спасти Агнес.

***

Она проснулась всё в той же хижине. И та же кровать сторожила её сон. Сначала Агнес померещилось, что ничего не произошло и она просто очнулась после жаркой ночи. Да вот только боль во всём теле дала о себе знать. Девушка облокотилась на подушку в попытке встать, но, неловко пошатнувшись, снова упала. Слабость — то, чего ранее с ней не случалось, — завладела, казалось, всем её существом. Девушка тяжко выдохнула и прикрыла глаза. Чугунная голова пыталась вспомнить всё, что случилось ранее. Охота явно пошла не по плану, и теперь её очень интересовало почему. «Я не выстрелила…» Агнес шокированно уставилась в древесный свод. Она не выстрелила в волка! Удивление медленно сменилось замешательством, а после злой голос прокрался внутрь: «Ты начинаешь сдаваться, Агнес. Помнишь, что говорила бабушка?» «Заткнись!» «Твоё время близко, и ты это знаешь. Где плата?» «Заткнись!!» «Ты нашла их, выследила. Вот он, час. И вместо того, чтобы напитаться кровью, ты будешь отдаваться им во всех углах?» — О боги! — с искренним мучением она сжала пальцами виски. Эта её часть проснулась, а значит, будет сводить с ума всё больше и больше своей честностью. Она отступила от своего привычного маршрута. Начала предавать себя, начала чувствовать. И почти замёрзла на том лугу. Но почему? — Агнес?! Голос за дверью появился как из ниоткуда, и в этой обеспокоенности чувствовалась спешка. Ещё секунда — и дверь скрипнула, впуская владельца дома. — Моранн… Она встретила его взгляд — смесь радости и грусти. Большой и сильный, он выглядел таким уязвимым перед ней. Виноватым, хоть и был спасителем. — Как долго я спала? — День, — Моранн шагнул внутрь. Он осторожно, словно не веря в то, что девушка очнулась, подошёл ближе и опустился перед её ложем на колени. Тёплая ладонь коснулась её щеки и необычайно нежно провела по скуле вниз. Моранн прощался с ней. Отныне — и каждую минуту после. Они решили с братом во что бы то ни стало в ближайшее время отпустить девушку. Заставить её покинуть лес. — Что со мной случилось? Голос был слаб, но намерение — сильным. Агнес нахмурилась и повернулась к мужчине настолько, насколько это было возможным. Она надеялась, что он будет честен с ней сейчас. — Один наш старый враг пытался убить тебя. — Какой враг? Моранн поднял взгляд, и в его глазах читался гнев. Он не хотел отвечать. Но и скрывать не мог. — Чародей, — мужчина сглотнул; стало понятно, что ему больно говорить об этом. — Мы охотимся за ним с тех пор, как обитаем здесь. Это он посылает бедствия в деревню, которая наняла тебя. — Земной маг? — Скорее перевёртыш. — Оборотень? Моранн вскинул на неё пронзительные глаза. — Веришь в оборотней? — А ты в магов? — лёгкая ухмылка появилась в её чертах. — Я видела большого волка на том лугу. — Ты ещё слаба. Могло присниться. — Или привидеться от холода, — Агнес язвительно покачала головой. — Я пришла не за магом. Её пальцы потянулись к нему и поправили прядь, что спадала на суровые брови. — А за вами… Шёпот. А как много он значил. — Ты знала. — Вы — тоже. — Догадывались. Моранн всматривался в неё. Что он пытался разглядеть? — Почему остановилась? — О чём ты? — Агнес немного смутилась. Она спросила это до того, как смысл дошёл до её сознания. — Ты ведь встретила волка… Девушка замерла. Их перепалка взглядов рождала что-то новое. Настолько откровенными они не были никогда. И хоть охотница сняла маску с врага, шкура, что защищала её саму, — спала. И, словно голая перед ним, она в растерянности отвела глаза. Моранн не сдержал своего веселья. Девушка была непроста. А теперь, после того как она открылась, словно стала ещё привлекательнее. Эта мысль пронеслась в сознании до того, как он смог её сдержать. Пригрозив самому себе, он начал подниматься, но его вдруг резко осекли. — Ты куда? — цепкая хватка удерживала его руку. И откуда у неё столько сил после всего пережитого? — Мне лучше уйти… — Нет. Растрёпанные волосы, горящие глаза. Агнес выглядела как маленький огонёк и ещё больше распаляла в его сердце запретные чувства. Её недовольно нахмуренные брови, в протесте искривлённые губы. Как он мог её расстроить? Пришлось остаться. Поверженный, он снова опустился на пол. — Тебе нужно отдохнуть. — Я сама решу, что мне нужно, волк. Моранн поразился дерзости, но не ответил. Между ними повисла тишина. Близость, пока Агнес решала, что спросить дальше. — Это был ты, на том лугу? Мужчина покачал головой. Он немного расслабился и облокотился на край кровати, чем стал ещё ближе к девушке. — Сайлас? — Да. — И где же он? — Исследует лес снова. Он чувствует себя виноватым за то, что оставил тебя. — Он ищет мага? — Да. — И ты отпустил его? — замешательство в её словах и то, как искренне она начала волноваться, ещё раз растопило слой льда. Моранн взглянул на неё с такой добротой, которую она не замечала раньше. — Этот маг никогда прежде не попадался нам. Уже много лет он прячется в гуще леса. Сайлас не найдёт его и не пострадает, поверь мне. — Если он так долго не объявлялся, почему пришёл за мной? Агнес могла поклясться, что волосы на теле Моранна качнулись. Он поднял голову, и в его выражении читалось напряжение. Всего секунду назад их уютная болтовня исчезла под напором неожиданного наблюдения. — О чём ты? — Я помню, как кто-то подходил ко мне на той поляне, — девушка всмотрелась вдаль, собирая частички воспоминаний. — И этот ворон… он кружил надо мной, как только я вошла в лес. Моранн нахмурился. В другой раз он бы собрался это всё обдумать, но теперь знал точно: — Ты должна уйти. — Что?! — Как только тебе станет лучше, Агнес, ты покинешь лес, — он рывком поднялся, намереваясь уходить. — И это больше не обсуждается. — Моранн! Постой! Но тот её уже не слушал. Он покинул избу так же неожиданно, как и появился. А Агнес до сих пор не могла подняться, ей только и оставалось лежать и думать об этом загадочном маге, который пытался её убить. Самое странное — то, что она чувствовала на языке привкус вербены. Этот колдун знал, кто она на самом деле…