Серафина и семь шагов до весны

Первого сентября дождь лил как из ведра. Сегодня начинался шестой курс у Серафины Блэк — хотя сама она терпеть не могла своё полное имя. Предпочитала, чтобы её звали просто Фина. Или, если уж совсем официально — Афина. — Хозяйка, пора вставать! — раздался занудный голос Кикимера, и, открыв дверь, он неожиданно застыл на месте. — А я уже встала, — спокойно отозвалась Серафина, застёгивая последнюю пуговицу на мантии. Это было странно — обычно она просыпалась ближе к полудню. — Мои вещи собраны? — Как вы и велели, хозяйка. Осталась только ваша кошка. Кивнув, Серафина вышла из комнаты и спустилась на кухню. Там, за столом, сидел её отец, Сириус Блэк, с чашкой кофе в руках. Хотя вполне возможно, кофе он разбавил капелькой Огневиски. — Моя прелестная дочурка, — сказал он с ухмылкой. — Ах, шестой курс… В твои годы я уже сбежал из дома и курил. — И пил, — отозвалась она, ставя чайник. — Увлекательная история, но я своё здоровье портить не собираюсь. — А кто сказал, что я его портил? — Курение негативно влияет на лёгкие, сердце, мозг. А алкоголь разрушает печень, нарушает координацию, память и… Сириус, хмыкнув, подошёл к ней и потрепал по голове. — Всё, всё, хватит умничать. Говоришь как одна моя знакомая. — Потому что это правда. — Пойдём, а то опоздаем на поезд, — он бросил ей на плечо руку, но та тут же выскользнула. — Постой-ка… Куда это ты собрался? — Провожать тебя. На поезд. — В виде пса? — Не будь занудой. Ты ведь тоже превращаешься в ворону. — Именно поэтому и говорю: собака, бегущая по перрону, вызовет слишком много вопросов. Тебя узнают, пап. Пожалуйста, останься дома. Он задумался, потом, неохотно, кивнул. — Ладно. Убедила. *** Попрощавшись с отцом, Серафина трансгрессировала на вокзал Кингс-Кросс. Там её уже ждали близнецы Уизли, которые наперебой доказывали матери, что Дамблдор точно задумал что-то странное. Близнецы были её лучшими друзьями. Среди шумных и неугомонных Фреда и Джорджа, Фина казалась почти молчаливой. Там, где другие выбирали интуицию, она полагалась на логику. Для многих их дружба была загадкой. Но на самом деле — всё просто: близнецам нужен был голос разума, а ей — напоминание, что жизнь не состоит только из учебников. Их странный союз работал. Даже если Серафина иногда притворялась, что еле их терпит — ей нравилось быть с ними рядом. — Какие правила? — в один голос закричали Гарри, Рон, Фред и Джордж. — Уверена, профессор Дамблдор всё вам объяснит… Ведите себя хорошо. Вы меня поняли? Фред? Джордж? Ах, Серафина! — Молли Уизли повернулась к девушке с улыбкой. Серафина поморщилась, но подошла. — Здравствуйте, миссис Уизли, — вежливо сказала она, обняв женщину. — Привет, дорогая. — Молли мягко потрепала её по плечу. — Как прошли каникулы? Ты так и не заехала в Нору… — Эм… как-то не получилось, — тихо ответила та. Раздался пронзительный свисток, и Молли тут же подтолкнула детей к вагону. — Спасибо за то, что позволили нам погостить, миссис Уизли, — сказала Гермиона, уже засовывая голову обратно в окно. — Да, спасибо за всё! — добавил Гарри. — Я только рада, мои дорогие, — улыбнулась миссис Уизли. — До скорой встречи! — Скажите же, что происходит в Хогвартсе?! — закричал Фред, когда поезд тронулся, а Молли с Биллом и Чарли уже начали удаляться. Но те только улыбались и, как только состав завернул за угол, трансгрессировали. — О чём речь? — спросила Серафина, когда они с близнецами уселись в купе. — Билл, Чарли и мама скрывают от нас какие-то новые правила, — объяснил Фред. — Мы уверены: Дамблдор что-то затеял. — Что теперь, нельзя будет уезжать домой на каникулы? — буркнул Джордж. — Не говори чепухи, — отрезала Фина. — Конечно разрешат. — Ну ладно. А как прошли каникулы, Фина? — сменил тему Фред. — Чем занималась? — Как обычно… — начала она. — Учебооой, — протянул Джордж с преувеличенным страданием в голосе. Фина со вздохом стукнула его по плечу. — Я практиковалась. И… ну, гуляла. — Так неуверенно, — усмехнулся Фред. — Признавайся, кто тебя вытащил на улицу — твоя сущность вороны или отец? Серафина лишь приподняла бровь и отвернулась к окну, пряча лёгкую улыбку. — Может, и ворона, — сказала она. — А может, просто надоело сидеть дома. — Вот и отлично! — довольно сказал Джордж. — Потому что в этом году тебе точно не дадут сидеть на месте. Мы решили: в этот раз ты участвуешь в наших экспериментах. — Никаких взрывов и зелий на мне, — мгновенно отреагировала она. — И если хоть капля чего-то липкого окажется на моей мантии, ты будешь чистить её зубной щёткой. — О, звучит как вызов, — подмигнул Фред. — Будем звать это “эксперимент Блэк”. Фина закатила глаза, но в глубине души ей было приятно. Возвращаться в Хогвартс было… правильно. Даже если вокруг были безумцы. Тук-тук. Дверь купе приоткрылась, и на пороге появился Невилл, немного смущённый, но с привычной доброй улыбкой. — Привет. Можно? Все остальные купе уже заняты… — Конечно, — кивнула Фина, отодвигаясь. — Заходи. — Спасибо, — сказал он, усаживаясь напротив. — А вы слышали? В этом году будет что то особенное. — И ты знаешь? А подробности есть?  — Нет, только слышал, что будет весело в этом году.  — О, ясно… В купе повисла тишина. За окном шумел дождь, а внутри всё стало немного тише. Серафина взглянула на капли, бегущие по стеклу. Шестой курс только начинался. Но было ощущение, что впереди их ждёт нечто куда более серьёзное, чем экзамены. *** Пир начался после распределения первокурсников. Серафина наевшись вдоволь, попивала свой яблочный сок и разговаривала с Джинни.  Как вдруг, началась речь Дамблдора. – Итак, – заговорил, улыбаясь Дамблдор. – Теперь, когда мы все наелись и напились («Хм!» – с сомнением произнесла Гермиона), я должен ещё раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещённых в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырёхсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продолжил: – Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. – Что? – ахнул Гарри. Он оглянулся на Фреда и Джорджа, своих товарищей по команде. Те беззвучно разинули рты, уставившись на Дамблдора и, похоже, онемев от шока. Серафину мало волновало это нововведение. Она в квиддич не играла, да и не любила.  – Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год – они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… Дамблдор вновь прокашлялся. – Как я и говорил, – он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму, – в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого ещё не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников. – Вы ШУТИТЕ! – оторопело произнёс Фред во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул. – Я вовсе не шучу, мистер Уизли, – сказал он. – Хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот… словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон… Профессор МакГонагалл многозначительно кашлянула. – Э-э-э… но, возможно, сейчас не время… н-да… – Дамблдор почесал кустистую бровь. – Так о чём бишь я? Ах да, Турнир Трёх Волшебников. Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять своё внимание чем-нибудь другим. Он принялся рассказывать о том, как и почему появился Турнир, кто в них учавствует и какие призы. Прошло пять минут. — Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трёх Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов. – Я хочу в этом участвовать! – прошипел на весь стол Фред – его лицо разгорелось энтузиазмом от перспективы такой славы и богатства. Он оказался далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли хогвартского чемпиона. – Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трёх Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте – я подчёркиваю это – семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. – Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. – Поэтому настоятельно прошу – не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам ещё нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями всё то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь – уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени! Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл. – Они не могут так поступить! – заявил Джордж, который не присоединился к людскому потоку в дверях, а остался стоять, с гневом глядя на Дамблдора. – Семнадцать нам исполняется в апреле, почему же нас лишают шанса? – Они не помешают мне участвовать, – упрямо сказал Фред, тоже хмуро поглядывая на преподавательский стол. – Чемпионам позволено такое, о чём остальные и мечтать не смеют. И тысяча галлеонов награды! — Это опасно. — хмурится девушка. — Он прав, и нечего рисковать собственной жизнью. — Какой риск? Ты ведь слышала его. Они трудились все лето, чтобы обеспечить нам безопасность.  — Это ничего не меняет. Вы не будете участвовать в Турнире. Уверена, Дамблдор не настолько глуп, чтобы позволить вам, — хладнокровно отрезала Серафина, не оборачиваясь. — Это мы ещё посмотрим, — ухмыльнулся Джордж и лениво наклонился ближе, почти касаясь её плеча. Она повернулась — и замерла. Он был слишком близко. Тёплый, живой, высокий. Почти на две головы выше, шире в плечах… а в глазах — этот бесконечный свет, от которого её хотелось одновременно и отстраниться, и остаться в нём. Блэк невольно сглотнула. И когда он успел стать…таким?  Серафина никогда не рассматривала близнецов, как парней. Она знала их с 10 лет, ещё маленькими, тощими мальчишками, но сейчас…они оба выросли и стали мужчинами. Хотя многие и говорили, что  Пришла в себя быстро. Вдох — ровный. Тон — спокойный. — Делайте что хотите, — пожала она плечами. — Опозорьтесь, как хотите. Я буду в первом ряду. С камерой. В будущем покажу всё вашим детям. Чтобы знали, какими дураками вы были. Фина мельком взглянула на них обоих — на Фреда и Джорджа — и на губах её появилась тонкая, настоящая улыбка. — Хотя, думаю, вряд ли вы изменитесь. Всё равно останетесь такими же. — Красивыми и харизматичными? — подмигнул Джордж. — Безмозглыми, — уточнила она, не моргнув. — Но харизматичными — да, придётся признать. — Всё ещё лучше, чем скучными и нелюдимыми, — фыркнул он, шагнув рядом. — К счастью, у меня есть ты, чтобы всё уравновесить. Фина покосилась на него исподлобья. Лицо было почти непроницаемым, но голос — острый, как лезвие. — Джордж Уизли, что с тобой сегодня? Слишком щедро раздаёшь подколки. Ты хоть раз задумался, что мне может быть обидно? Он замер, сбитый с толку, взгляд метнулся к Фреду, будто ища поддержки. — Эм… я… — промямлил он, растерянно. — У меня тоже есть чувства, Джордж, даже если ты упорно делаешь вид, что я для тебя — никто! — её голос стал тише, но твёрже. — Я не просто подушка для сарказма. Я тебе помогаю, всегда. И всё, что ты видишь во мне — удобство? — Фина, подожди… Они уже вошли в гостиную, но она не остановилась. — Всё. Хватит. — она выставила руку, словно ставя между ними барьер. — Нет у тебя больше подруги. Прежде чем близнецы успели что-то сказать, она резко развернулась, взлетела по лестнице и громко хлопнула дверью спальни, оставив за собой напряжённую тишину и осевший воздух. Но войдя в спальню, она еле сдерживала громкий смех. Анджелина, Алиссия и Кэти странно покосились на неё, но ничего не сказали.  Фред осторожно кивнул, как бы говоря: «Теперь ты влип». — Ну и влип… — пробормотал Джордж сам себе.