Серафина и семь шагов до весны

Утро пришло холодным и солнечным. Золотистый свет падал на пол в полоску. Все проснулись рано — предстоял насыщенный день. Лыжи, завтрак, прогулка, немного ещё обсуждений свадьбы. Но среди этого спокойного утра вновь будет то, чего никто не ожидал. Скоро Джордж снова скажет слишком многое. А Серафина — слишком рано поймёт, что чувства не умеют забываться. Даже когда ты учишь себя забывать. Но пока — утро. Только утро.

***

Фина спустилась по лестнице, натянув на плечи вязаную кофту поверх своей сиреневой пижамы. Она выглядела свежо — волосы были собраны в небрежный хвост, на щеках лёгкий румянец от холода в спальне. — Доброе утро, лентяи. — пропела она, проходя мимо дивана, на котором Фред полуспал, обнявшись с пледом, и направилась к кухне. — Ты уже проснулась? — простонала Анджелина из-за кухонного острова. — Как ты вообще функционируешь? — Какао. — загадочно произнесла Фина, взмахнула палочкой, и в воздухе появился аромат горячего шоколада с маршмеллоу. — Моя кровь состоит из 50% какао и 50% чистого стресса. — Прекрасно сбалансировано. — зевнул Фред. — Как и должно быть. — Ал, кстати, флорист принял заказ, — сообщила Блэк, присаживаясь за стол. — Я всё уточнила, завтра он пришлёт обновлённые эскизы. — Уже говорила с ним? — удивилась Алиссия, доставая тарелки из шкафа. — Угу. Он сказал, что для меня готов взяться за самые капризные заказы. Даже розы-хамелеоны, если понадобятся. Ему понравилось работать со мной, видимо. — Сколько ему лет? — неожиданно вмешался Джордж. — Пятьдесят шесть, вроде бы. — Фина прищурилась, вспоминая. — Почему ты спрашиваешь? — Просто хочу, чтобы ты работала только с пожилыми людьми. И, желательно, женщинами. Повисла пауза. Все повернулись к нему. — Потому что у них больше опыта, конечно. — добавил он слишком быстро. — Угу. Опыт - это именно то, что ты сейчас назвал причиной. — усмехнулась Анджелина, бросая на него взгляд. — Ну, кто я такой, чтобы спорить с профессионалами? — Джордж отхлебнул кофе, глядя в сторону, но уголки губ выдали его. — Да, ты как всегда. — протянула Фина, не поднимая глаз от своей кружки, но ухмылка была.

***

Катание прошло, как и следовало ожидать, ярко. Новый инструктор по имени Тео - высокий, загорелый парень с румянцем и широкими плечами - провёл Фину через несколько кругов, крепко обняв за талию в момент одного почти падения. Джордж видел это. Он вообще видел всё. И каждый раз, когда Тео касался Фины чуть дольше положенного, каждый раз, когда она что-то шептала ему на ухо, — Джордж сжимал челюсть. — Ты в порядке? — шептала Анджелина, скользя рядом с ним. — Абсолютно. — сказал он, хотя весь день было ощущение, будто он катится не по снегу, а по собственным нервам. Во второй половине дня они устроили снежный бой, где Фина объединилась с Фредом и трижды «завалила» Джорджа — в том числе однажды прямым попаданием в шею. Она смеялась звонко, по-настоящему, задыхаясь от холода и радости. И каждый раз, когда её смех звучал, он отзывался эхом внутри него. Вечером, тёплый свет мягких ламп рассыпался по дереву стен и старым креслам в гостиной. Где-то в углу потрескивал камин, над скатертью витал запах пряного сидра. Фред с Анджелиной заспорили, какой плейлист ставить на ужин, а Алиссия ушла наверх, сославшись на головную боль. Фина сидела на подоконнике, подогнув под себя ноги, завернутая в старый вязаный плед, который пах хвоей и горьким кофе. В руке - почти пустая чашка какао, на щеках - остатки дневного румянца. — Замёрзла? — раздалось рядом. Она чуть повернула голову. Джордж стоял в нескольких шагах, руки в карманах, взгляд как будто случайный, но слишком изучающий. — Немного. — она сделала глоток. — Но теперь уже оттаиваю. — Хорошо. — он качнул головой. — Может... выйдешь со мной на минуту? — Сейчас? — она прищурилась. — Ты серьёзно? — Угу. Это займёт... немного. Только ты и я. — он говорил тише обычного, даже спокойнее, чем надо бы. — Джордж, если ты собираешься заставить меня кататься на лыжах ночью, я... — Не про лыжи. — он перебил. — Просто... поговорить. Без зрителей. Там не холодно. И я... я обещаю, не испорчу тебе вечер. Больше. Она посмотрела на него. И увидела, что-то в нём... дрогнувшее. Как будто он устал сражаться с самим собой. Несколько секунд тишины — и она молча встала, оставив чашку на подоконнике. Они прошли мимо камина, мимо спорящих Фреда и Анджелины. Фина даже не поняла, куда он её ведёт — только заметила, как он открыл маленькую боковую дверь, ведущую в закрытую библиотеку коттеджа. Там пахло старым деревом, страницами и каким-то тлеющим воспоминанием. Джордж зажёг пару ламп у книжных стеллажей, повернулся к ней. — Ты знаешь, что я не мастер говорить. — он начал. — Но если я сейчас не скажу - я, наверное, окончательно сойду с ума. Фина стояла, сцепив руки на груди. Её выражение было почти нейтральным. Почти. — Тогда скажи. Он нервно провёл рукой по волосам, затем подошёл ближе. Не вплотную — на расстоянии вытянутой руки. — Я ревную. Всё это время. К этому инструктору. К Эмилю. Даже к Фреду, когда ты с ним смеёшься. И я... не знаю, что с этим делать. — У тебя нет на это права, Джордж. — её голос был ровным, но тихим. — Не сейчас. — Я знаю. — быстро сказал он. — И всё равно чувствую. Фина, я схожу с ума. Я вижу тебя и мне больно. Я просто... я скучал. До боли. Всё, что я говорил о том, что хочу забыть - ложь. Я помню каждую деталь. Твой смех в коридорах, как ты морщишь нос, когда что-то тебе не нравится, как ты засыпаешь с книгой на груди... — Джордж... — Ты сводишь меня с ума. — У тебя невеста, Джордж. — И я не люблю её. — он резко поднял глаза. — Не так, как тебя. Серафина замерла, слёзы застыли на глазах. — Что? — прошептала она. — Я люблю тебя. «— Фина. Его голос прервал поток слов. Нежно. Спокойно. Без гнева. — Я люблю тебя. Молчание повисло глухим куполом.» Серафина отмахнулась от воспоминаний. — Тогда зачем это было? Зачем я писала письма, занимала очередь на примерку платьев, переживала? Для свадьбы, которая в итоге не состоится? — Это был повод провести с тобой время. Фина тяжело дышала и смотрела на него. Он опустил взгляд. — Я не вынесу жизни без тебя, Фина. Я знаю, я был идиотом. Особенно после того письма. Я не должен был вспылить, но... — Письмо? — нахмурилась она. — Какое письмо? Джордж поднял голову. Он тоже выглядел растерянным. — Ну, то письмо. Которое ты мне прислала после своего дня рождения. Где ты написала, что ты рада, что всё кончилось. Что тебе стало легче, когда меня больше не было рядом. И что я противен тебе. Она застыла. — Я... я не писала такого. — Но там был твой почерк. Твой стиль. Всё. Я даже не сомневался. Даже твоя печать! — Джордж... — прошептала она. — Я не писала тебе этого письма. Он шагнул ближе, испуганный, ошарашенный. Но в этот момент раздался звонкий голос Анджелины с лестницы: — Эй! Где вы там? Все спускаемся! Сейчас будет игра — «Правда или действие»! Но с бонусом! Они оба отпрянули друг от друга, будто обожглись. И взгляд, которым они обменялись, был полон недосказанностей и напряжения. — Потом поговорим. — быстро выдохнула Фина и выскользнула за дверь. Гостиная была уже полна тепла, огней и звона смеха. На пушистом ковре стояли пятеро кружек с огневиски, слегка дымящихся — с золотыми отблесками, как расплавленные монеты. Возле каждой кружки — тонкая бутылочка с серебристой жидкостью. — Огневиски с каплей сыворотки правды! — провозгласил Фред, радостно потирая руки. — Специальный выпуск! Кто-то хочет соврать — не выйдет. Сегодня у нас только чистая, честная, болезненная правда. — Отлично, — усмехнулась Анджелина. — Будет весело. — Какой ты милый садист. — пробормотала Алиссия, забирая свою кружку. — А мы не слишком взрослые для таких игр? — скептически подняла бровь Фина, беря свою. — Мы слишком взрослые, чтобы врать. — философски произнёс Джордж, глядя на неё. Она не ответила, только сделала глоток. Виски обожгло горло, но после — стало тепло. Почти безопасно. — Хорошо! — воскликнула Анджелина, когда все расселись. — Первый круг простой. Право задать — у того, кто бросит монетку вверх и словит её. Начинаем. Фред подбросил монету. Орёл. Его очередь. — Окей... Фина, правда или действие? — Правда. — сказала она. — Ты когда-нибудь колдовала против учителей в Хогвартсе? — Да. Один раз на третьем курсе на Снейпа. — сухо ответила Фина. — После того, как он уронил мои зелья в котёл. У него день потом чесалась шея. Смех прошёлся по кругу. Следующая — Анджелина. Потом Алиссия, затем Фред. Шло легко. Весело. Невинно. И вдруг — монета оказалась у Джорджа. Он посмотрел на неё. Долго. И на этот раз не отводил взгляда. — Фина, — медленно произнёс он, и голос его стал куда ниже. — Правда или действие? Она кивнула, не моргнув. — Правда. Он наклонился чуть вперёд. Остальные в комнате замерли. — Ты всё ещё... любишь меня? Тишина. Ни один вдох. Ни один шорох. Фина смотрела на него, будто всё вокруг перестало существовать. Только огонь в камине. Только его глаза. И её сердце, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет наружу. — Да. — произнесла она наконец. Не шёпотом. Не стоном. Просто — честно. Джордж закрыл глаза на мгновение. Даже дыхание его стало мягче. Но Фина не дала ему ответить. Она сразу же перехватила инициативу, бросив монету в воздух и поймав её с ловкостью, которой позавидовал бы Гарри Поттер. — А теперь... Алиссия. Правда. Спиннет чуть заметно напряглась. Но кивнула. Она тоже выпила, и эффект сыворотки начал действовать. — Это ты... подделала письмо, которое я якобы отправила Джорджу? Воздух в комнате замер. Секунды растянулись, как стекло перед тем, как треснуть. — Да. — тихо сказала Алиссия. Пауза. Потом она, будто сама себя удивляя, добавила: — Я не думала, что он будет хранить его. Думала, он просто выкинет, забудет. Я... просто не могла смотреть, как...я разозлилась, ясно? Ты получила «Превосходно» по всем предметам, когда я не получила ни одного! По её щекам покатились слёзы. — Фина это, Фина то! Я только это и слышала от других. От учителей, от окружающих, от Джорджа...ты не достойна его! Словно что-то разбилось. Не громко — но глубоко. Фина откинулась на спинку дивана, молча. Улыбки медленно исчезли с лиц остальных. Фред смотрел на сестру в ужасе. Анджелина резко развернулась, будто хотела что-то сказать — и не смогла. Джордж... не сводил глаз с Алиссии. Его лицо стало абсолютно бесстрастным. — Не тебе решать это. Ты лгала мне. Всё это время. — прошептал он. Алиссия хотела возразить, но не смогла — сыворотка ещё действовала. Она просто потупила взгляд. — Она ведь не любит тебя...она врет. Я любила тебя 7 лет, а ты ни разу не обратил на меня внимания! Фина встала. Не резко. Но уверенно. — Думаю, на этом игра закончена. — сказала она, глядя прямо на Джорджа. — Мы с тобой поговорим. Завтра, а пока, разберитесь между собой.

***

Утро было удивительно тихим. На кухне потрескивал камин, сквозь широкое окно пробивался мягкий свет — снег продолжал идти, укутывая склон и деревья белым кружевом. Где-то на втором этаже шумел душ, кто-то зевал в гостиной, но в доме царила та самая странная, тяжелая тишина, которая наступает после катастрофы. Алиссии не было. Ни в своей комнате, ни на кухне, ни у камина. Фред, увидев это первым, только хмыкнул. — Ну, впрочем... неудивительно, — пробормотал он, заваривая чай. — Уходить по-английски — её любимый стиль. Никто не стал задавать лишних вопросов. Никто не произнёс имени. Лишь Анджелина, подходя к Фине, тихо сказала: — Если она думает, что это было драматично — то она явно недооценивает нас. Фина устало улыбнулась. Она нашла Джорджа на веранде. Он сидел, закутавшись в шерстяной плед, с чашкой кофе в руках. Снег медленно падал за стеклом, и на щеках Джорджа виднелись свежие следы бессонной ночи. Он не сразу услышал шаги, но когда повернул голову — Фина уже стояла рядом, укутанная в кашемировый свитер, с одеялом в руках. — Привет. — тихо сказала она, садясь напротив. — Привет. — он кивнул. — Ты... хорошо спала? — Не особенно. — Фина обернула одеяло потуже вокруг плеч. — А ты? — Ага. Как младенец. — хмыкнул он. — Младенец, которого бросили под дождём без подгузников. Она чуть усмехнулась. Несильно. — Она уехала? — Ага. — Джордж сделал глоток кофе. — Сказала, что «ей тут нечего больше делать». Даже не дождалась завтрака. — Ну, каша её бы не простила. — пробормотала Фина. — Ты поговорил с ней? — Пытался. — Джордж пожал плечами. — Она всё отрицала, потом призналась, потом обвинила тебя, потом извинилась. Всё по спирали. Мне было жаль... но знаешь, не по-настоящему. Повисла пауза. Снег продолжал медленно падать за стеклом. Мягкий и чистый. — Ты хотел поговорить. — напомнила Фина. — Да. — он отложил кружку. — Я... Я хотел сказать, что я идиот. Во всех возможных значениях. И что я не прошу у тебя всего и сразу. Просто... просто мне важно, чтобы ты знала, что всё, что я говорил вчера - это правда. Он посмотрел на неё. По-настоящему. — Я тебя люблю, Фина. Всё ещё. Слишком сильно. Иногда я ненавижу это чувство. Иногда - оно спасает меня. Но оно есть. И было. Всегда. Она отвела взгляд, но не ушла. — Джордж... — сказала она, чуть слышно. — Это... это слишком. Он кивнул. И даже не стал прерывать. — Я хочу быть с тобой, — продолжал он. — Но я понимаю, если ты ещё не готова. Всё, что было... Мы оба были не правы. Я не требую ничего. Просто скажи. Она долго молчала. Потом выдохнула. — В какой части я была неправа? Джордж, даже если бы я написала это письмо, ты не имел права осуждать меня. У меня умер отец, так ещё и ты бросил меня. Чего ты ожидал, я... — Ты хоть знаешь, что там было написано? «Ты просил ответа — получай. Я не хочу тебя видеть. Мне достаточно того, что ты разрушил мою жизнь один раз. Больше я не позволю тебе вернуться и делать вид, что всё в порядке. Ты противен мне полностью. Твои глаза, рыжие волосы, улыбка, весь ты - такая огромная ложь. Помнишь, я говорила, что люблю тебя? Это была неправда. Мне нечего тебе сказать. Забудь про меня. И больше никогда не пиши.» — Я бы никогда... никогда такого не написала! — Фина сорвалась, голос звенел от обиды. — Как ты мог в это поверить!? Думаешь, я бы всерьёз... — А что я должен был думать!? — вспыхнул Джордж, шагнув ближе, глаза в упор. — Это был твой почерк, твоя печать, твоя чёртова сова! И знаешь что? Это звучало... звучало как ты. Как будто ты пыталась красиво и язвительно вычеркнуть меня из жизни. Как ты умеешь. — Красиво и язвительно!? — она шагнула навстречу, стиснув кулаки. — Джордж, ты правда думаешь, что я бы задевала твою внешность? Что я назвала бы твой смех... «тупым»? Настолько плохо меня знаешь? — Да, может настолько плохо. Они долго смотрели друг другу в глаза. — До скорой встречи. — Фина развернулась и ушла. *** Дорога обратно казалась длиннее. Снег всё ещё лежал на обочинах, но в воздухе уже чувствовалась влага. Фина сидела у окна зачарованного автомобиля Фреда, глядя, как леса и поля сменяются домами. Пальцы дрожали, когда она доставала термос с кофе. Спереди — Джордж. Он не произнёс ни слова за всю поездку. Иногда она чувствовала, как его взгляд касается её — коротко, почти извиняюще. Но она не поворачивалась. Она не могла. Всё было слишком сырое, болезненное, словно кожа под ногтями. Анджелина подалась вперёд: — Дома устроим чай, ладно? Только наш, девчачий. Я больше не хочу слышать ни про букеты, ни про ткани, ни про «в каком порядке мы идём к алтарю». — Я бы предпочла шампанское. — хрипло усмехнулась Фина. — О, будет. Обещаю. С меня хватит этих свадеб. Машина мягко приземлилась на заколдованную аллею возле дома Шарлотты и Фины. Грязный снег, припорошенные кусты, свежая дорожка, ведущая к входной двери. Всё казалось серым после снега в горах. Фред первым открыл багажник, а Джордж молча достал чемодан Фины и поставил его у двери. — Я сам отнесу. — сказал он, когда она подошла. — Не надо. — отозвалась она, не поднимая глаз. — Фина... — Не сейчас, Джордж. — она наконец взглянула на него. — Я устала. И... мне надо в душ. И выдохнуть. Он отступил. Не настаивал. Внутри было тепло. Дом пах мандаринами, палёным сахаром и уютом. Фина прошла мимо кухни, мимо фотографии на стене, мимо камина. — Привет, милая! Как ты? Как отдохнула? — спросила Шарлотта, выходя из своей комнаты. — Привет, мам. Не поверишь. Серафина рассказала ей все. От начала и до конца. Лавузье сидела за столом и моргала. — Вот же...стерва. И как только в голову пришло? — Не знаю, мам. Но я очень устала. Пойду к себе. — Конечно. — Шарлотта поцеловала её в лоб. Фина закрыла за собой дверь в комнату и приложилась лбом к дереву. Письмо. Он говорил о письме. Но... она не писала того письма. И теперь, когда правда открылась, всё внутри будто вспыхнуло от усталости. Она села на кровать, обняв колени. И поняла, прощать и возвращать — не одно и то же.