Серафина и семь шагов до весны

Дом тётушки Мюриэль погрузился в тишину, ставшую почти нормой. Слишком много уставших, слишком много потерявших. Слишком мало слов, чтобы что-то объяснить. Серафина сидела на подоконнике в маленькой комнате наверху, поджав ноги. Свет луны скользил по её бледной коже, будто пробовал растопить ледяную маску на лице. Она не спала вторые сутки. Или третьи? Она уже не помнила. Времени не существовало. Рядом на комоде стояла чашка с остывшим чаем. Она не притрагивалась. Еда вызывала тошноту. Сон – кошмары. Дыхание – чувство вины. Почему она живет? За последние недели Фина почти не говорила. Только отвечала на вопросы, кивала, иногда смотрела в пустоту. Джордж пытался подступиться к ней, но она не подпускала. Не потому что не хотела – потому что боялась: если снова позволит себе почувствовать, то рухнет. Скрипнули половицы. В комнату вошла Нимфадора. Бледная, с уставшими глазами, с распущенными светлыми волосами. На руках у неё – крошечный ребёнок, едва старше трёх недель. Тедди. — Фина. — голос её был хриплый, но твёрдый. Серафина медленно подняла глаза. — Мы с Римусом... Мы идём в Хогвартс. — Нимфадора замолчала, будто сама не верила в эти слова. — Я не могу остаться в стороне. — Ты только родила. — голос Фины был чужим. — Ему нет и месяца. — Именно поэтому я прошу. — Дора сделала шаг ближе. — Ты останься с ним. С моим сыном. Фина не ответила. — Пожалуйста. — Дора сжала крошечное тельце Тедди сильнее, как будто уже прощалась. — Только тебе я могу его доверить. Только тебе. Он не может остаться один. Если с нами что-то случится... — она запнулась, — ...он не должен остаться сиротой. Фина посмотрела на ребёнка. Он спал, чуть шевеля губами. Крошечный. Совсем живой. Слишком живой, чтобы понимать, в каком мире родился. Она взяла его осторожно, как хрупкий сосуд. — Я останусь. — прошептала она. — Клянусь. Нимфадора не плакала. Только кивнула и вытерла лицо рукой, прежде чем развернуться и уйти.

***

На кухне пахло сухими травами и тревогой. Старая настольная лампа освещала деревянный стол и полупустые чашки. Где-то наверху тихо поскуливал Тедди – ребёнку было не по себе. Да и взрослым тоже. Джордж ходил из угла в угол, будто не мог найти ни палочку, ни покой, ни правильные слова. Фина спустилась на цыпочках. Свет лампы окрасил её лицо в мягкий янтарный цвет. На ней был обычный свитер – тот самый, который Джордж когда-то оставил у неё, – и джинсы. Простая, уставшая, сильная. — Вы уходите? — спросила она, хотя знала ответ. Фред повернулся первым. — Пора. — Всё уже начинается. — добавил Джордж, стараясь не смотреть ей в глаза. — МакГонагалл шлёт Патронусов. Все собираются в Хогвартсе. — Я слышала. — тихо ответила Фина. Она подошла ближе. — Должна быть с вами. Я умею драться, Джордж. — Нет. — Фред поднял взгляд. — Ты должна быть с Тедди. И с Авророй. Только ты. — Почему я? — прошептала она. — Почему снова я? — Потому что мы тебе верим. — сказал Джордж, и на этот раз посмотрел прямо. — Потому что ты сильная. Сильнее нас всех. Фина покачала головой. — Я ненавижу это. Ненавижу, что вы идёте туда. Ненавижу, что ничего не могу изменить. — Она вскинула голову. — Обещайте, что вернётесь. — Обещать не могу. — спокойно сказал Фред. — Но мы сделаем всё, чтобы это случилось. Фина подошла к нему, обняла крепко. — Береги себя. Ты мой единственный брат, Фред. Помнишь? — Конечно, помню. Я обязательно вернусь. Ты ж знаешь, я – ценный экспонат. Он отступил, пропуская Джорджа. Секунда – и мир сжался. Он стоял перед ней. Родной. Нежный. Полурассыпавшийся от усталости. И всё равно – любимый. — Скажи что-нибудь. — попросила она. — Скажи хоть что-нибудь нормальное. — Я люблю тебя. — ответил он. — И я вернусь. Фина коснулась его лица. — Если ты не вернёшься – я убью тебя. — прошептала она. Он усмехнулся. Притянул её ближе, обнял, как в последний раз. — Держи меня за сердце, ладно? — Всегда. Они расцепили руки. Он подошёл к двери, рядом – Фред. Пауза. — Джордж. — позвала она. Он обернулся. — Если что... — Фина выдохнула. — Я не прощу тебя. Никогда. Так что – не смей. Он кивнул. — Справедливо. Я люблю тебя, Финотёнок. И ушёл. Фина осталась стоять у двери, прижавшись лбом к холодному дереву.

***

Час спустя.

Анжделина сидела у камина внизу. Рядом в колыбели спала её пятимесячная дочь – Аврора. Она дышала быстро, чуть посапывая. Фина прошла мимо, держа на руках Тедди, и села рядом. — Я слышала. — мягко сказала Анджелина. — Про Нимфадору и Римуса. Фина молча кивнула. В голосе у неё не было ни дрожи, ни сил. — Думаешь, они вернутся? — Не знаю. — честно ответила Серафина. — Я больше не знаю ничего. Анджелина накрыла её ладонь своей. Тепло. Спокойно. Как будто напоминала: ты не одна. — Но у нас есть они. — кивнула она на детей. — И пока у нас есть они, мы должны быть сильными. Ради них. Ради всех, кого уже нет. Серафина посмотрела на Тедди. Его лицо было таким умиротворённым, будто он знал, что спит в безопасности. Будто знал, что кто-то ещё борется за него. Она не могла спасти Андромеду. Не успела к Теду и Шарлотте. Не смогла остановить Алиссию. Не успела помочь... Но этого ребёнка она могла спасти. — Джордж должен быть там. — сказала она глухо. — И Фред. — кивнула Анджелина. — Но мы... мы здесь. Мы держим тыл. — Да. — Фина посмотрела на огонь. — А это значит, мы тоже сражаемся. — Фина, я хотела бы сообщить тебе новость. Возможно, не время и не место, но...когда ещё я решусь? — она выдохнула. — У нас с Фредом будет второй ребенок. Я думаю, срок 2 недели. Блэк подняла глаза и впервые, за несколько недель, приподняла уголки губ. — Я рада за вас, Андж. Правда. Все ещё покачивая Тедди на руках, Серафина обняла Анджелину одной руках и погладила по спине. — Все будет хорошо.

***

Свет солнца не пробивался сквозь плотные шторы. В комнате пахло молоком, детским кремом и чем-то тёплым, домашним – почти как раньше, когда Фина просыпалась в доме Тонксов, и рядом стоял поднос с горячими тостами. Но сейчас всё было иначе. Уют был фальшью. Каждое движение – с усилием. Фина стояла у окна, не в силах даже пошевелиться. В руках – Тедди. Он мирно спал, сжав крохотный кулачок, уткнувшись щекой в её плечо. Аврора сладко посапывала в своей колыбельке, которую периодически покачивала магия – осторожная, заботливая, как дыхание матери. И вдруг... сквозь тишину комнаты прорезался мягкий свет. Словно воздух стал плотнее и сгустился – и в следующее мгновение перед Финой возникла сорока. Он не издал ни звука – только посмотрел ей прямо в глаза. Словно живой. Словно он – сам Джордж. Сорока открыла пасть и проговорила голосом Джорджа: — Мы выиграли. Трансгрессируйте сюда. Потом исчез. Сердце Фины пропустило удар. Она прижала Тедди крепче, почти боясь пошевелиться. — Мы выиграли... — прошептала она, словно не веря. Из соседней комнаты вышла Анджелина, бледная, в халате, с взлохмаченными волосами. — Что это было? — спросила она, вытирая лицо. — Это Джордж? Что он сказал? — Мы... мы выиграли. — повторила Фина, всё ещё ошеломлённо. — Надо трансгрессировать. — Я... я не могу оставить Аврору, — выдохнула Анджелина. — Но если это конец... я должна увидеть... Они не договорили. Всё происходило быстро. Фина взяла Тедди крепче. Анджелина – Аврору. И в следующее мгновение – хлопок. Пелена воздуха. Скрутка в животе. Миг – и они оказались у Хогвартса. Поле боя. Всё было словно во сне. Туман. Разрушенные стены. Крики, стоны, какие-то голоса вдали. Тело великого замка, израненного, дымилось. Фина стояла посреди этого кошмара, крепко прижимая Тедди. Его тело было живым, тёплым, пульсирующим. Её сердце – нет. — Джордж?! — крикнула она, озираясь. И тут – он. Он стоял в толпе, ссадины на лице, пыль в волосах. Глаза налились слезами, когда он увидел её. — Фина! — он подбежал. — Мерлин, вы здесь! С ним всё в порядке? — он посмотрел на Тедди. Фина только кивнула. — Где... — она сглотнула. — Где Римус и Дора? Джордж помрачнел. Не сразу смог ответить. Только указал рукой – в сторону большого зала, где уже складывали тела. Фина не дышала, пока шла. Каждый шаг – как шаг по стеклу. Она боялась упасть, разбиться, заплакать. Но продолжала идти. Пока не увидела. На белых простынях, рядом друг с другом, лежали Римус Люпин и Нимфадора Тонкс. Он со спокойным лицом. Она будто спящая. Рядом лежали их палочки. Чисто. Торжественно. Трагично. Фина не могла выдохнуть. Она стояла с Тедди в руках, а мир рухнул. — Дора... Слёзы текли по её щекам, но она молчала. Пока не раздался вскрик рядом. — НЕТ! Анджелина. Она стояла на коленях. Аврора осталась в руках Молли, которая уже подошла, взяла девочку, прижимая её к себе. А Анджелина – перед одним из тел, лежащих чуть дальше, под аркой. Рядом с Пожирателями, с погибшими преподавателями, с героями. Фред Уизли. Светлая улыбка застыла на его лице. Будто он умер, шутя. Будто смерть пришла за ним, когда он снова был собой – ярким, громким, любимым. Анджелина закрыла лицо руками. — Фред... — её голос сорвался. — Пожалуйста, нет... Фина метнулась к ней, но Джордж оказался рядом быстрее. Он опустился на колени. Руки сжались, голова склонилась. Потом он притянул Анджелину к себе, не говоря ни слова. Фина присела напротив них и взяла Фреда за руку. — Прости, — шепнула она. — Мерлин. Молли прижала Аврору к груди и закрыла глаза. Анджелина убирала волосы с лица Фреда и не смогла сдержать крики боли, отчаяния и горечи. Она прижалась лбом к нему. — Мне так жаль.

***

Фина сидела на длинной скамейке возле выхода на задний двор. В руках – Тедди. Он спал. Его крошечное личико было спокойно, почти безмятежно, будто всё происходящее не касалось его. Маленькое существо, родившееся посреди войны. Живое. Джордж молчал рядом. Его рука была рядом – на лавке, не прикасаясь к ней, но каждый его вдох был в унисон с её. Серафина не плакала. Не сейчас. Больше не было слёз – или, может, не было сил. Она смотрела в сад. В тот самый, по которому когда-то бегала маленькой, пряталась за старой ольхой, падала в снег на каникулах. Двор, в котором жизнь кипела. Который теперь казался ей чужим. Всё было не так. Будто кто-то перекрасил её воспоминания в серое. — Если мы выиграли, — шепчет она, укачивая Тедди, — то почему я чувствую только поражение? Джордж опустил взгляд. Несколько секунд он молчал. Потом сказал очень тихо, почти неуверенно: — Потому что всё, ради чего мы боролись, не вернёт тех, кого мы потеряли. Тишина. Тедди дернулся во сне, губы скривились, но вскоре снова успокоился. — Я помню, как впервые попала сюда. — сказала Фина. — Мне казалось, что этот замок никогда не рухнет. Что здесь невозможно умереть. Что зло – где-то далеко. — Нам всем так казалось, — выдохнул Джордж. — Пока не умер Седрик. Пока не вернулся Он. Пока не убили... — он сглотнул. — Пока не убили Фреда. Фина повернулась к нему, не сразу. — Он успел пошутить, да? — спросила она. — Да, — кивнул Джордж. Губы его дрогнули. — И это была хорошая шутка. Как всегда. Они оба улыбнулись – сквозь слёзы, сквозь стиснутые сердца. — Я так устала, Джордж. — сказала она чуть громче. — Устала бояться. Устала терять. Устала от смерти. Он посмотрел на неё – долго, будто видел её впервые. — Я знаю. — прошептал он. — Но знаешь, что ещё? — Что? — Я не хочу больше терять тебя. Ни в бою. Ни в жизни. Ни потому что ты снова решишь уйти. Ни потому что я окажусь слишком тупым, чтобы держать тебя рядом. — Он покачал головой. — У нас остался один друг. Один брат. Один шанс. Две девочки. Один Тедди. Фина слабо улыбнулась и чуть прижала малыша к себе. — И дом, где все любят безусловно. И письма, которые мы так и не написали. — И фейерверки. — добавил Джордж. — Да, — кивнула она. — И фейерверки. Они сидели, пока солнце поднималось выше. Пока Хогвартс дышал, живой, раненый, но всё ещё стоящий. Пока у них ещё оставалась возможность жить – ради тех, кого нет, и ради тех, кто теперь только начинает. Фина поцеловала макушку Тедди. — А он будет счастливым, — прошептала она. — Он просто обязан быть. Джордж кивнул. — Мы все обязаны. И впервые за долгое время – не победа, не смерть, не страх – а надежда прошла по этой лавке. Тихая. Упрямая. Настоящая.

***

Нора, глубокая ночь.

Дом давно стих. Остались только часы, тиканье которых будто нарушало тишину. Камин потрескивал угасающим пламенем, отбрасывая блики на старые кресла и фотографию в рамке – где-то на полке, между книг, стояли Фред и Джордж, смеясь. Казалось, вот-вот оживут. Фина сидела на диване, закутавшись в старый плед, и медленно покачивала Тедди. Он спал, тяжело, иногда вздрагивая во сне, как будто вспоминал, что в этом мире уже не было ни мамы, ни папы. Она смотрела в окно. Ночь была ясной, звёздной, и всё же не было в ней никакого утешения. Только пустота. Её глаза тоже были пустыми, как эта ночь. Ресницы не моргали – взгляд в одну точку, словно в неё можно было утопить всё горе. Слёзы пришли внезапно. Глубокие, жгучие, тяжёлые. Они скатились по щекам, словно откуда-то из груди вытекала соль утраты. Фина всхлипнула – так тихо, будто боялась разбудить весь дом, будто этот плач должен был остаться только между ней и ночью. — Прости, — прошептала она в темноту, сама не зная, кому. — Прости, я устала. Я не знаю, как быть сильной. Я просто... не знаю. Она прижала щёку к мягкому пушистому затылку Тедди, и именно в этот момент он пошевелился. Не просыпаясь по-настоящему, сонно потянул ручку – маленькую, тёплую – и положил её ей на щёку. Мягкое, неосознанное прикосновение. Фина замерла. И снова – слёзы. Но теперь уже другие. Не от опустошения. От нежности. От того, как сильно может биться сердце – даже если оно разбито. Даже если оно боится снова дышать. Она закрыла глаза и чуть покачнулась вперёд, убаюкивая и себя, и его. Где-то внизу, у основания этой боли, вдруг забрезжил свет – ещё не надежда, ещё не покой... но что-то. Что-то тёплое. Что-то живое. И в эту ночь в Норе, где больше никто не спал, одна девушка с огненной болью в груди продолжала держать мальчика, ставшего её смыслом.

***

16 лет спустя.

Утро в доме Уизли начиналось шумно, с запаха жареного бекона, тыквенного сока и разноцветных перьев, застрявших в тюлевой занавеске на кухне. Солнечные лучи мягко пробивались сквозь открытое окно, а на плите весело покачивался чайник, выпуская аромат пара с привкусом корицы. Серафина ставила на стол тарелки с едой. У неё за спиной хлопали двери, гремела посуда, кто-то возился с чемоданами, кто-то уже в третий раз забыл палочку в разных углах дома. Джордж, в мятой рубашке, вечно с одной и той же наглой улыбкой, пил чай и изредка отпускал комментарии с дивана. — Я тебе точно говорю, Аврора, ты всё выдумала! — донесся голос с лестницы. — А я тебе точно говорю, Тедди, у тебя вкуса нет! — отозвалась Аврора и появилась на лестнице с недовольным лицом и чемоданом, который еле тащила. — Кто надевает бордовые штаны с зелёным жилетом? — Я экспериментирую! — Тедди, уже повзрослевший, уверенный, но с этой вечной детской нагловатой искрой, сбежал за ней следом. — Это цветовая провокация. — Это преступление против зрительного нерва, — сухо парировала она. — Ради Мерлина, это я знаю о моде все и вся, так что не спорь со мной! — Тедди, ты что, опять её дразнишь? В дом зашла Анджелина. На ней был деловой костюм и значок с гербом Министерства. Так получилось, что Аврора и Фред младший часто ночевали у своего дяди Джорджа. И эта ночь не стала исключением. — Это моё любимое занятие, тетя! — улыбнулся Тедди, убегая. — Всё равно у тебя внешность изменилась! — крикнула ему вдогонку Аврора, бросив чемодан у выхода. — Надеюсь, на станции никто не подумает, что ты Хагрид. — Это уже комплимент, — фыркнул Тедди, — Хагрид сексуален в своём роде. — Мерлин... — простонала Вивиан, которая уже минут десять сидела за столом в идеально глаженой мантии, с чашкой чая и стопкой книг перед собой. — Можно просто позавтракать в тишине? — Нет, — ответили одновременно Фред младший и Роберт, спускаясь по лестнице с грохотом и хохотом. — Кто-нибудь видел мои защитные перчатки?! — прокричала Дора, подскакивая к сумке. — И мячик для тренировок? Папа, я не могу без него ехать! А где моя метла? — Дора, зачем тебе метла? Тебя не примут в команду по квиддичу на первом курсе! — закатила глаза Вивиан. — А вот и нет. Дядю Гарри приняли, значит меня тоже! Я играю не хуже, я стану лучшим охотником. — У тебя будут новые мячики на целом поле Хогвартса, — ухмыльнулся Роберт, подмигивая. — Может, ты и брата забудешь, как туда попадёшь. — Ага, сейчас, — ответила Дора, хлопнула его по плечу и закинула бутерброд в рот. — Ты ещё от меня писем не видел! — Я всё слышу! — с дивана крикнул Джордж. — Не смейте таскать мои фейерверки! — Мы всего один! — почти одновременно воскликнули Дора и Роберт. — Нет! — крикнула Фина. — Да! — ответили все остальные. — Что такого? — Почему нет? — Мама, пожалуйста! — Тётяяяя! — Это... будет долгий учебный год, — прошептала Фина, налив себе чашку кофе. — Добро пожаловать в реальность, моя дорогая бариста, — Джордж подошёл сзади, поцеловал её в висок и заглянул в чашку. — Моя любимая, кстати. — Потому что с тройным кофейным выстрелом? — усмехнулась она, отпив глоток. — Потому что сделана тобой, — подмигнул Джордж. — Так, всем собраться у стола, — Анджелина вздохнула и захлопнула сумку. — Мне в Министерство через десять минут, так что быстренько прощаемся, целуемся и идём на платформу! — Мам, мы ещё даже не позавтракали! — крикнул Фред младший. — Мы? Я уже всё съела, — радостно отозвалась Дора. — Проблемы организационного характера! — Вы не ели с тех пор, как встали! — воскликнула Вивиан. — Мы просто готовили желудки к поезду, — философски заметил Роберт. — Ты тоже шутник, да? — усмехнулась Аврора. — Научи её, Роберт, — сказал Тедди, бросив ему полотенце. — А то у неё всё язвительно, а не смешно. — Спасибо, с тебя косметика на Хэллоуин. — Аврора взмахнула бровью. — Только если не бордовая, — подмигнул он. — Господи, сожги эту рубашку вместе с этим брюками! — раздраженно воскликнула Аврора. — Я подарю тебе это сочетание на Рождество. Девочка с криком побежала за ним. Джордж подмигнул Фине: — Наши? Все. — Да, — улыбнулась Серафина. — Все наши. Даже если они с ума сошли. Особенно – если с ума сошли. Стук чемоданов, шорох мантий, крики, смех, поцелуи, забытые книги, быстрые обнимашки. И, наконец – долгожданная суета 1 сентября, когда дверь хлопает, а ты стоишь на крыльце и смотришь им в спины, заканчивается. — Ты заметил? — Фина взглянула на Джорджа, пока он закрывала дверь. — Что именно? — Они выросли. — Ага. А я ещё не совсем понял как. — Вивиан такая умная. Аврора серьёзная. Тедди спокойный. Дора спортивная. А Роберт и Фред... будто вы с Фредом опять бегаете по Хогвартсу. Джордж прикусил губу, но в глазах его было тепло: — Я рад, что они растут... не в одиночку. — И я. — прошептала Серафина. Они стояли, глядя вдаль, пока откуда-то не донёсся знакомый голос: — МАМА! Я ЗАБЫЛ ЖАБУ! — О, Мерлин... — прошептала Фина, разворачиваясь. — Это надолго.