Эхо Призрачного проспекта

      

***

      Дима всегда, сколько себя помнил, жаждал тишины. Но не той банальной, бытовой, что наступает, когда выключаешь громкую музыку или замолкает уличный шум большого города. Нет, он мечтал о той глубинной, почти осязаемой внутренней тишине, которая приходит лишь тогда, когда у тебя есть своя комната, своя квартира. Твой дом становится нерушимой крепостью, убежищем в такие моменты. Неприкосновенное пространство, где ты можешь закрыть дверь за собой и знать: здесь только ты, здесь безопасно, здесь покой. Полный, безмятежный покой, неподвластный чужим крикам и чужой боли.       Его детство было неразрывно связано с антиподом этой мечты. Он вырос в неблагополучной семье, где каждый день был продолжением вчерашнего хаоса, а завтрашний – лишь предвестником нового. Старая квартира, доставшаяся отцу после смерти бабушки, казалась вечным полем битвы. Крики родителей, часто заглушаемые звуком бьющейся посуды и звоном пустых бутылок, были обыденностью, фоновым шумом его существования. Воздух всегда был пропитан едким, приторным запахом дешевого табака, который, казалось, въелся не только в пожелтевшие от времени обои, но и в одежду, в волосы, в саму кожу, проникая в каждую пору. Своей комнаты у Димы никогда не было. Он спал на продавленном, пропахшем чужими запахами диване в проходной гостиной. Каждый шорох за тонкой стеной, скрежет соседней двери в ночи, пьяный смех из-за угла был напоминанием о том, что у него нет ничего своего, нет личного пространства, где можно было бы просто побыть одному, где можно было бы вдохнуть полной грудью без страха быть потревоженным. В квартире было очень холодно и темно, из-за долгов все давно отключили. Покой был недостижимой роскошью, а уединение – несбыточной мечтой, которую он лелеял в самых потаенных уголках своего сознания.       Его единственной целью, движущей силой, той нитью, что не давала ему утонуть в трясине отчаяния, было получением собственной квартиры. Маленькая, пусть даже крошечная, но его. Его собственная квартира, где он мог бы уединиться от всех, от своей семьи, почувствовать ту тишину, которую так сильно хотел ощутить в детстве.       В течение многих лет, когда появилась это мечта, он работал на износ, буквально до седьмого пота, до полного физического и морального истощения, при этом слушая упреки матери и отца в свою сторону. Каждый раз, уходя на новую подработку, которые менялись чуть ли не каждую неделю, Дима с печалью на глазах смотрел на то, как в гостиной отец закуривал очередную сигарету, одновременно с этим отрывая новую банку пива, при виде которой парня всегда чуть ли не воротило. Мать же в это время могла спокойно отсыпаться в соседней комнате после очередной пьянки, которую устраивала чуть ли не каждый день со многими другими соседями или же новыми любовниками. Как же Диме надоело смотреть на эту картину, как же ему хотелось поскорее уйти с этой родительской квартиры.       Парень всегда с завистью смотрел на тех людей, у которых были счастливые семьи, любящие друг друга и своих детей. Он так сильно хотел такого же, ощутить те же эмоции, что и они. Он завидовал, что у его ровесников были телефоны, компьютеры, теплые и светлые дома, а у него нет. Ничего нет. Только старая стремная квартира и пьяные родители.       — Эй, Дима! — послышался за спиной хриплый женский голос, когда парень было хотел незаметно уйти из квартиры и отправиться в центр города, чтобы в очередной раз раздать листовки. И так в прошлый раз задержался на работу из-за того, что родители привели своих друзей и устроили пьяную вечернику, из-за чего в неадекватном состоянии они не пускали парня на улицу. Начальник было хотел урезать и так через чур низкую зарплату, благо этого не случилось. Хоть на этом спасибо.       Повернувшись на источник звука, он увидел едва стоящую на ногах мать. В нос сразу ударил сильный запах перегара, от которого парня чуть ли не стошнило как всегда. Алкоголь стал настолько ему отвратительным, что от любого его упоминания Диме становилось плохо.       — Ты куда это собрался? Я не давала тебе разрешения куда-то идти, — промямлила мать, облокотившись об дверной косяк.       — Прогуляться хотел, — соврал Дима, зная, что если скажет правду о том, куда он собирался пойти, то начнется скандал по поводу денег. Как всегда.       Родители были против того, что парень откладывал деньги на покупку своей квартиры. Конечно же, ведь на их уме был лишь алкоголь, наркотики и сигареты. Их не интересовал абсолютно собственный сын: как он учится, чем занимается, есть у него какие-либо отношения или хобби, где он ходит в ночное время суток. Родителям было даже не все равно, им было просто плевать. Парень фактически рос сам по себе всегда и отвечал полностью за все свои дела. Он даже и не сомневался, что мог родится просто по пьяне, хотя точно этого не утверждал.       Помнится ему, когда парень получил самые первые деньги с продажи своего футбольного мяча, столь любимой им игрушки в очень юном возрасте, он на эмоциях рассказал об этом своему отцу. Так тот эти деньги тут же отобрал и дал хорошего подзатыльника за то, что Дима соизволил попытаться их вернуть себе.        "Да зачем тебе, такому огрызку, деньги?! Точно потратишь на всякую хуйню! А твоим родителям они нужнее намного!" — кричал в заплаканное лицо Димы отец, уходя в другую комнату, пока тот от истерики бил руками пол.       Потом, как выяснилось, деньги были потрачены на несколько пачек сигарет, которые после валялись по всей квартире и, конечно, Диме пришлось убирать. Тогда было так обидно ему, из-за чего парень начал прятать последующие деньги в те места, в которые родители в пьяном состоянии никогда бы не додумались посмотреть. А пьяными они были всегда.       — Будь так добр, купи бутылку, раз соизволил пойти, а? — с трудом проговорила мама, улыбнувшись своими кривыми и гнилыми зубами.       — Мам, иди проспись. Куда тебе еще пить? Ты еле на ногах стоишь. Да и к тому же, у меня денег нет. Вы последние все забрали, — стараясь говорить спокойным голосом, произнес парень, одновременно понимая, что уже может начаться. И его предположения были верны.       — Ты что, собрался с матерью спорить?! Или мало отцовского ремня получил?! — сразу же взревела мать и тут же крикнула в гостиную, — Олег! Представляешь, сынишка не хочет сходить купить водки и порадовать подарком любимых родителей! Я же говорила, что нужно было вчера больше ремнем по заднице дать! А то вон, спорить начал с мамой!       Из гостиной послышалось кряхтение и тяжелые шаги, которые сопровождались сильным кашлем. Дима со страху тут же выскочил из квартиры и громко хлопнул дверью, после чего, что было мочи, побежал вниз на первый этаж. Сейчас бы начались крики, потом бы начала ломаться мебель, которая и так доживала последние дни из-за постоянных драк. Он бы слышал собственные мольбы, чтобы папочка прекратил его бить бутылкой и ремнем, чтобы тот перестал резать ему кожу разбитым стеклом. А мамочка бы стояла рядом в стороне, громко смеясь и говоря, что Дима сам виноват в сложившейся ситуации. Тело бы сильнее болело, чем сейчас. Оно было и так покрыто множественными синяками, шрамами, и в каких-то местах даже ожогами. И к такому набору добавились бы новые, если бы Дима сейчас не сбежал.       На улице было холодно, очень холодно. Благо парень успел до этого одеть свою потрепанную куртку, которая уже почти полностью порвалась. Несмотря на то, что был еще день, из-за зимнего времени суток уже было темно.        Ладно, осталось лишь дойти до центра города и провести оставшийся вечер там. А потом можно будет попытаться вернуться в квартиру. Все равно родители, скорее всего, уже будут спать к тому времени и даже не вспомнят об случившемся. В конце концов, Дима как всегда может попроситься переночевать у соседки. Добрая девушка, которая всегда с жалостью в глазах смотрела каждый раз на него и никогда не отказывала в помощи. Она много раз пыталась вызвать органы опеки на эту семью, но те будто игнорировали такой случай, все время обещая заехать потом и в итоге этого не делали вовсе. И не только она, и учителя, и просто прохожие пытались помочь, да только этим было, походу, все равно.       Так и жил парень, веря, что все может измениться и станет куда лучше, чем сейчас. В школе он старался учиться хорошо, несмотря на то, что постоянно пропадал на подработках, и иногда даже за некие успехи в учебе его сравнивали с другими школьниками, что им не особо нравилось. Парень был тихим и спокойным человеком, никогда не любил появляться на публике. И из-за этого склада характера, когда он оканчивал школу, он так и не смог завести себе друзей, да и вообще перестал связываться со своими одноклассниками. Те никогда над ним не издевались, но и не пытались поговорить или подружиться, будто для них его не существовало вовсе, будто он был призраком для всеобщего обозрения.

***

                        Годы шли.        Дима постепенно превращался из наивного парнишки с горящими глазами в мужчину, которому, казалось, уже в столь молодой возраст надоела жизнь всем, чем можно. К своим двадцати пяти годам Дима стал высоким, но крайне худощавым человеком. Его русые волосы, вечно немного растрепанные, падали на высокий лоб, а под карими тусклыми глазами залегали почти черные синяки, следы вечной усталости и бессонных ночей. На лице Димы крайне редко появлялась улыбка, да ее почти не было. Плечи его постоянно сутулились от тяжести груза, который он нес, от бремени изнурительной физической работы еще с детства. Да и таковым его на назовёшь.       Как же он устал. Благо он уже не боялся своих родителей и те не лезли к нему так сильно, как раньше. Каждый жил сам по себе, не обращая внимание друг друга.       Его дни можно было описать так: подъедем, завтрак (иногда его не было вовсе), работа, подработка, дом, ужин, сон.        Все.       А, и еще. Иногда появлялись жужжащие мухи, вроде родителей, возле ушей, которые иногда порой просто приставили из-за любой мелочи.       — Дима, ты почему не вынес мусор?! Тебе что, так сложно?! И так дома от тебя нет никакого толка, только и жрешь нашу еду! — мог кричать ему отец, лежа на диване, когда Дима пытался начать писать новый рассказ.        Когда-то ему в школе одна девочка сказала, что из него может получиться хороший писатель, когда парень зачитывал в классе свое сочинение, позже отправленное на конкурс. Жаль, что тогда оно не заняло никакого призового места, но сказанные слова запомнились Диме хорошо, и сейчас какие-то написанные им книги даже покупали, что естественно радовало сильно.       — Отец, я работаю! Ты целый день лежишь на диване без толку. Сам сходи и вынеси мусор! Из-за тебя я не могу начать свою историю! — стукнув по столу, громко и раздраженно произнес парень, стараясь не отрываться от бумаги.       — Ты как с отцом разговариваешь, придурок?! Поверь, твои написульки нахуй никому не сдались! Только зря тратишь собственное время! Разве настоящий мужик занимается "бабским" занятием, или ты так и остался тряпкой?! — тут же кипятился мужчина, подскакивая с того места, где он лежал ранее.       Ну вот опять это…       Всегда подобные разговоры заканчивалась драками. Только в это время Дима уже не боялся побоев от отца или же оскорбления от матери. Он просто привык внешне, но с каждым разом ему становилось морально тяжелее.       И вот, когда его тело начало сдавать, а нервы были натянуты, как струны старой гитары, готовые лопнуть в любой момент, денег наконец хватило. Едва хватило. На самый дешевый вариант, который только можно было найти в городе. Это было то место, где цивилизация постепенно уступала место дикой природе, граница с глубоким и темным лесом.       Объявление, которое он нашел висящим на столбе одной из улиц, обещало "уютное гнездышко" за смешные деньги. Цена была настолько низкой, что даже его измученный мозг едва не проснулся от подозрения, но он был слишком изможден, чтобы усомниться. Фотографии, которые предоставили, были неважные, темные, словно снятые в полумраке, с размытыми углами и странным, искаженным освещением, не дающим понять реального состояния квартиры. Но Дима  не обратил внимания на эти детали. Главное – цена. Она была настолько привлекательной, что заглушила все внутренние тревоги, все инстинкты, которые, казалось, кричали ему о том, что что-то здесь не так, что он совершает самую большую ошибку в своей жизни.        Позвонив со своего кнопочного телефона, купленным на рынке за пару купюр, Дима быстро договорился о том, что скоро приедет в эту квартиру, чтобы взглянуть на нее собственными глазами, хотя заранее знал, что уже сразу же ее купит за такую приятную цену.       Родители, уже пожилые люди, даже не стали его провожать, лишь молча наблюдали, как Дима собирал свои вещи, которые старался запихнуть в пакеты абсолютно все. Их было совсем немного и справился парень очень быстро.        Не было никаких слез, слов о том, что они будут скучать. Нет, им было все равно на то, что их единственный сын покидал родительскую квартиру. Также, как и самому Диме. Он не собирался больше связываться с этими людьми в своей жизни. И от этой мысли ему было так хорошо.       Квартира находилась в самом дальнем районе города, который носил довольно странное и даже немного жуткое название: Призрачный Проспект, до которого он быстро добрался на автобусе. Название показалось Диме забавным, даже немного романтичным в его глазах, словно он читал главу из старого готического романа, а может из одного из своих собственных рассказов. Он думал, что это просто старое название, оставшееся от давно минувших времен, не несущее в себе никакого зловещего смысла.       Риелтор, пожилая женщина лет шестидесяти, с дрожащими руками, обгрызенными ногтями и бегающими, словно у пойманной мыши, глазами, встретила его у подъезда. Она была одета в помятый, старомодный пиджак, который казался ей явно велик. Женщина постоянно поправляла его, словно это могло скрыть ее нервозность.        Само здание было старым, массивным, построенным, казалось, в позапрошлом веке, с потемневшим от времени кирпичом, облупившейся штукатуркой и мрачными, глубокими окнами, напоминающими пустые глазницы, словно глядящими в пустоту, в никуда. Вокруг царила оглушающая, давящая тишина. В отличие от оживленного центра города, где всегда кипела жизнь, здесь не было ни детей, играющих на площадке, ни спешащих прохожих, ни даже гула проезжающих машин. Лишь несколько старых, корявых деревьев, чьи ветви-скелеты покачивались на едва заметном ветру, и унылые, одинаковые здания, словно застывшие во времени, безжизненные, словно вымершие и ожидающие чего-то.       — Дмитрий, вы не переживайте. Этот район всегда был таким тихим. Но здесь ничего такого страшного не происходило никогда! Сами понимаете, все же окраина города, — проговорила женщина. Ее голос был удивительно звонким, но при этом неестественно нервным, почти на грани срыва.        — Я не думал, что здесь настолько тихо. Честно признаюсь, это сильно пугает, — проговорил парень, осматривая двор.       — Вы же мне сами сказали, что сильно хотели тихое место. Вот, полюбуйтесь. Тут подходит все под ваши стандарты.       — Да, но не да такой же степени, что я слышу собственное дыхание. А от чего такая низкая цена? — резко спросил Дима, посмотрев в глаза риелтора.       — Окраина города, центр от сюда сильной далеко находится, придется ездить до него на автобусе или такси, думаю, вы это заметили.  Да и сама квартира небольшая, вся хламом наполнена. Хозяйка в ней давно не появлялась и пару дней назад резко захотела от нее избавиться. Как я поняла, ей срочно понадобились деньги, — проговорила женщина. Она неестественно, почти судорожно хихикнула, затем быстро прикусила губу, словно поймав себя на чем-то, что нельзя было говорить вслух, — Дмитрий, пошлите посмотрим квартиру. Извиняюсь заранее за неприятный запах в ней.       Подъезд встретил их холодным, влажным воздухом. Он был тяжелым, давящим, пахнущим пылью, затхлостью, чем-то вроде старой, заплесневелой плесени и… едва уловимым, но очень специфическим, металлическим привкусом, похожим на запах застарелой крови или ржавчины, въевшийся в камень и дерево, пропитавший каждый уголок этого места. Полумрак, сквозь который едва пробивался тусклый свет с маленького, грязного оконца на лестничной площадке, делал лестницу бесконечной, а каждый скрип ступенек, каждый шорох под ногами казался эхом из прошлого, или предвестником чего-то зловещего, чего-то, что скрывалось в этой тьме, ожидая своего часа.       — Не беспокойтесь, соседи здесь хорошие, вы с ними подружитесь быстро. Я каждого по имени знаю, могу сразу назвать вам. Одна пенсия осталась, которая не высовывается на улицу. Молодежь давно разъехалась по непонятным причинам. Вы первый приезжий за пару лет в этом районе, — говорила женщина, когда они поднимались по лестнице.        Квартира №13 находилась на четвертом этаже. Дверь, тяжелая и деревянная, с облезшей краской и старыми, глубокими царапинами, показалась очень древней. Риелтор суетливо вставила ключ в замочную скважину, и механизм, заржавевший от времени, неохотно, со скрежетом, поддался. Дима от нетерпения тут же заскочил в квартиру, в его собственное жилище.       Квартира была намного меньше, чем ожидал парень: одна комната, крохотная кухня, совмещенный санузел. Потертые обои, скрипучие полы, старая, но вроде бы рабочая сантехника. Но для парня это был дворец. Где-то валялся мусор: бутылки, пакеты, чья-то дырявая одежда, но что привлекло внимание Димы сразу, так это странные темные пятна, будто засохшая кровь, которые были на полу и даже на некоторых частях обоев. Как и ожидалось, в нос ударил запах гнили, про который женщина ранее упомянула.       — Любовь Васильевна, а что это такое? — произнес парень, приведя своей рукой по одному из таких пятен, тут же почувствовав неприятный металический запах, от чего отвернулся в сторону.       — Ох, хозяйка была крайне неаккуратной женщиной. Когда мясо приносила с рынка, то так она его разделывала как попало, что кровь по всей квартире постоянно была. Это легко оттереть, в местном магазинчике продается средство "Пингвиненок". Вы возьмите его, он поможет. Я сама им пользуюсь, просто отлично убирает любые пятна с разных поверхностей. Простите, что тут так все грязно. В этой квартире давненько никого не было, повторюсь… — поспешно произнесла женщина, топчась на одном месте. Диме показалось, что ее слова были придуманны на ходу, но ему было все равно на это. Он не собирался уже покидать квартиру. Осознание того, что другие квартиры по цене будут просто космическими, полностью захватило его разум.       Дима прошелся по комнатам, его сердце сжималось от предвкушения и… легкого, почти резко появившегося неосознанного холодка, который пробежался по спине. Квартира была обычной, просто очень старой. Если поменять обои и некоторую мебель, если убраться, то она будет выглядеть намного лучше. Такими мыслями парень пытался угомонить нарастающую тревогу.       Дима резко почувствовал, что на него кто-то пристально смотрел из щели шкафа, находящегося перед ним, но быстро подскочив и открыв его полностью, в ту же секунду это ощущение исчезло.       "Видимо пора мне пить успокоительные таблетки. Иначе как это назвать? Может у меня голова совсем поехала?" — пронеслось в мыслях Димы, поймав на себе удивленный взгляд женщины.       — Ну что, Дмитрий. Вы будете покупать квартиру? — будто с некой мольбой в голосе, произнесла Любовь Васильевна, совсем не обратив собственное внимание в словах на то, что произошло перед ней.        — Да, квартиру по другой цене я не смогу потянуть. Что тут получится, я поменяю. Приведу это место в порядок, — устало произнес парень, сев на стул, после чего резко подскочил, так как на нем было что-то липкое и это осталось на ткани. Дима тяжело вздохнул, осознав то, что ему придется стирать его единственные штаны сегодня вечером.       Парню показалось, что женщина будто расцвела, когда услышала о покупке квартиры. Серый внешний вид риелтора стал таким ярким, таким радостным, что Дима почувствовал себя как-то некомфортно рядом с ней.       "И чего эта бабка так обрадовалась, что аж скачет теперь, как конь? Хотя, может эту квартиру долго всунуть никому не могла, даже за копейки. Ладно, это не мое дело." — пронеслось в его мыслях.       Дима был счастлив по-настоящему. Наконец-то начнется его новая жизнь. Он будет делать то, что считает нужным. Никого ненавистного алкоголя, никаких пьяных вечеринок в его доме. Может, если он приведет себя в порядок, то ему посчастливится встретить ту, которая захочет построить с ним семью?       Парень мечтал о том, что у него будет любящая девушка. Он еще в детстве представлял, как будет вместе с ней гулять, как они будут держаться за ручки и наблюдать за рассветом. Дима, прикрыв глаза от предвкушения, уже думал о том, как будет заниматься сексом с ней на том диване в единственной комнате, хотя после этих мыслей тут же встряхнул голову. Это были лишь его больные фантазии и о таком ему было еще ой как далеко.       Быстро разобравшись с документами, которые ему всунула женщина, Дима отдал последние, тщательно накопленные сбережения. Ему показалось, что риелтор словно сбросила с себя невидимое, тяжелое бремя, уж так она сильно начала улыбаться, что показались все ее зубы. Некоторые были даже золотыми.       — Если какие-то возникнут вопросы, то звоните по тому же номеру. Документы от квартиры лежат вон в том шкафу. До свидания! — произнесла женщина, когда отдавала ключи парню. Она облегченно выдохнула и поспешила уйти, едва не споткнувшись на пороге, после чего исчезла  в полумраке лестничной клетки.        Дима некоторое время смотрел в темноту. Вертя в руке ключи, он заметил, что на них был брелок, который был сделан из медной, уже почерневшей от времен, проводки. Приглядевшись, он увидел , что он это ручная работа, ведь в каких-то моментах просматривались недочеты.       — Интересненькая вещица. Но все равно нужно купить новый и заменить его,  — задумчиво произнес Дима, закрыв дверь своей новой собственной квартиры.

***