Со страниц других миров

Рос пробирался сквозь заросли, надеясь, что он идёт туда. Когда-то мощёная дорога заросла, и лишь навигатор помогал не заблудиться. Очередной особняк в Санкт-Петербурге, в этот раз заброшенный. Сколько он уже их за эти два дня отсмотрел? А ведь через пять часов ему нужно лететь обратно в Москву, завтра снова на работу. Но того самого, из снов – галлюцинаций он пока не нашёл. Да и был ли он вообще? К тому же, он слишком мало помнил, возможно, этот особняк уже был посещён ранее. На телефоне высветилось сообщение от Михаила, заставив улыбнуться. Хотелось бы слетать сюда с ним, но недавняя встреча с его коллегой заставила промолчать. В голове звучали слова, что из-за него Михаил Алексеевич начал не успевать с работой, постоянно отменяя или перенося встречи. Откуда он мог знать, что его друг на самом деле не обычный офисный трудяга, а какая-то большая шишка в Москве. Вытерев выступившие слёзы, он отписался, что с ним всё хорошо. Михаил просто замечательный человек, добрый и прекрасный, с ним хотелось проводить больше времени. Но он так увлёкся, рассказывая только о себе, что даже не спросил, где и кем он работает. Ему стоит перестать требовать к себе столько внимания. Неожиданно деревья кончились, и перед Росом возвысился трёхэтажный особняк. Несмотря на следы времени, выглядел он всё ещё величественно. Жёлтая краска выцвела и местами облупились, но всё равно было видно, что кто-то ухаживает за этим местом. Лестницы были чистыми, трава подстрижена. Поднявшись к дверям, Рос провёл рукой по перилам. Вот он бежит вниз по ступенькам, с трудом доставая до перил. Впереди к нему идёт фигура с золотыми волосами. Присаживаясь на колени, он протягивает руки, желая обнять своего малыша. Рос моргнул и видение исчезло, как и отец, чьего лица он опять не сумел рассмотреть. Выглядело похоже, неужели он всё-таки нашёл тот дом, в котором рос вместе с отцом? Но по информации он заброшен ещё со времён революции, неужели кто-то в нём втайне проживал? Зайдя в незапертую дверь, перед ним открылся разграбленный и разрушенный холл.  В кучах хлама угадывались остатки некогда богатого интерьера. В рамах на стенах висели ошмётки холста, в которых невозможно было угадать бывшее изображение. Все стёкла в окнах и дверях были разбиты, осколки были разбросаны по полу. Шаги отдавались гулким эхом. Последующие коридоры и комнаты выглядели похожим образом. Писали, что большевики ворвались в этот особняк, полностью его разорив. За что так сильно ненавидели их владельцев красная армия и кто в нём жил раньше? Увы, ответов на эти вопросы не было. Этот особняк был построен ещё Петром Великим при основании Санкт-Петербурга в отдалении, но никто из императорской семьи никогда здесь не бывал, хотя за зданием ухаживали и не раз ремонтировали. Ходило много слухов и про бастарда, и про тайных любовниц, но они так и не подтвердились. Сейчас это является одной из тайн, на которые вряд ли кто-то знает ответы. Поднимаясь на второй этаж Рос любовался сохранившейся лепниной и плиткой на полу, являющие собой остатки былой роскоши. По лестнице поднималась фигура, облачённая в роскошное платье. Спеша и стараясь не споткнуться о ковёр, малыш догнал гостью. Величественная улыбка и волосы, синие с большим белым крестом и золотой короной  в самом центре. На него оглядываются и весело спрашивают: «Привет, малыш, проводишь меня к своему папе?» Похоже, он на правильном пути. Место было целое, ухоженное, но определённо именно это. Возможно, когда он найдёт ту спальню, сумеет вспомнить кто он такой. Второй этаж был также разрушен, но зайдя в одну из комнат, Рос увидел разбросанные игрушки. Паровозик весело бежал по рельсам, а он сосредоточенно выставлял солдатиков рядом с рельсами. Императорские войска должны остановить поезд, везущий провиант врагам. В комнату вошёл братик, аккуратно перешагивая войска. Присев на корточки, он обратился к нему: «Во что играешь, Рос?» Опять никакого лица. Лишь каштановые волны волос и ласковый голос, пробирающий до нутра. Но услышь он его вновь, сумел бы опознать? Подняв с пола солдатика, Рос присел возле паровозика, валяющегося рядом с рельсами, поломанного и растоптанного. Кажется, это была одна из его любимых игрушек. Зачем ломать детские игрушки? Ему тогда было года 3-4, откуда столько ненависти? Идя дальше, Рос задумался. В его воспоминаниях здание ещë целое, без разрушений, но если сюда вломились большевики 100 лет назад, получается это не они такой погром устроили? Тогда кто? В столовой была разбита вся посуда, стол разломан на части. Они сидели за столом втроëм, смеясь и разговаривая. Он старательно резал мясо ножиком, пытаясь повторять за старшими, но получалось пока не так аккуратно. Папа с братом смеялись и трепали по голове, хваля его за старания. К горлу подкатывали слëзы. Чем больше он здесь находится, тем больше прояснялось в голове. И тем страшнее становилось подниматься наверх. Он понимал, что должен увидеть там. Вспоминать было страшно. Но он должен знать, что случилось с его семьëй, и как он оказался в Нижнем Новгороде. Подойдя к ступеням, Рос начал медленно подниматься. Но не выдержав, он сёл, прикрыв лицо руками. Снова пикнул телефон, показывая сообщение от Миши. Зря он решил пойти сюда один, с ним было бы легче. А сейчас за ним бредут призраки прошлого и он слышит, как внизу люди громят их комнаты, как под их сапогами скрипят лестницы. Звонок, неожиданно прервавший тишину привет в себя. - Рос, ты как, в порядке? Я тебе пишу, пишу, а ты молчишь. Испугался, что у тебя опять видения начались. - Спасибо, да, они и правда были. Я… я не в порядке. Мне тебя не хватает. - Что случилось, у тебя голос такой, будто ты расплачешься сейчас? - Я не хотел тебя отвлекать опять, поэтому ничего не сказал о планах на выходные. - Рос, малыш, да выбрось ты слова Валеры из головы, он просто злится, что я нашëл себе друга. Я ведь раньше только с ними и общался, а тут встретил тебя, вот он и психует. Я же тебе предлагал, давай я тебя с ними познакомлю, они подтвердят мои слова. Никаких проблем на работе из-за тебя у меня нет, я сам решил снизить нагрузку ещë раньше. - Да, я не против. Извини, что заставил волноваться. - Ты сейчас где? - Я… я в Санкт-Петербурге. Мне кажется, что я нашëл то место, где жил раньше. - Нашëл? Это из-за видений ты так решил? - Я вспоминаю это место. Хоть оно и заброшено, но всё ещë узнаваемо. Я… я не могу подняться на третий этаж. Я боюсь увидеть, что там. - Тогда не иди, подожди, я приеду к тебе и мы вместе глянем. Или на следующие выходные слетаем, заброшенные здания очень опасны, а ты себя не контролируешь во время видений. Идти одному было очень опасно. Рос, улыбаясь, встал и начал медленно подниматься наверх. Страхи отпустили, стоило лишь услышать уверенный, заботливый голос. - Не волнуйся, Миш, я уже в порядке. Осталась последняя комната. Я просто загляну и всë. – Внизу послышались шаги. - Рос, ты там с кем-то? Или мне показалось? - Ты тоже это слышал? Я был один. - Так, я звоню отцу, он как-раз должен быть там. А ты спрячься где-нибудь. Ты сейчас где? - Я в особняке… - Телефон выпал из рук. Перед ним была спальня с большим пятном от крови. Той самой, которая вытекла из его папы. Папа на его на руках, вытащив прямо из кровати. Внизу слышался грохот. - Папа, кто это? Что происходит? Где братик? - Всë в порядке, твой братик сейчас отлучился по делам. Я не могу с ним пока связаться, но он скоро будет дома, осталось пол часа до возвращения. Эти люди что-то перепутали, нам стоит спрятаться. - Они опасны? - Нет, они не могут мне навредить. Я не хочу им вредить, но если они нападут не тебя, я их не буду жалеть. А пока посиди под кроватью. Кровать низкая, места очень мало, он еле помещается. Папа свешивает одеяло, прикрывая его. Дверь с грохотом выламывают и он осторожно выглядывает, слегка отодвигая оделяло. Раздались выстрелы и фигура отца падает посреди комнаты. А выстрелы не превращались и папабольшенешевелился, глядя на него остекленевшими глазами. Кровь не прекращала течь из ран от пуль и от этого грохота он пытается зажать уши. Его трясут и Рос видит разгромленную спальню. Кровь давно засохла, выстрелы больше не звучат. Обернувшись, он видит Михаила и Алексея, его отца. Всë те же золотые локоны с взволнованными карими глазами, что казалось вот только смотрели на него мëртвым взором. Всë те же шоколадные волосы и глаза, чьи сильные руки так часто его держали. - Я вернулся домой, папа, братик.