Одиночество, мысли, вино и верный шут.

В одиночестве приходят мысли, а из-за неправильных мыслей приходит боль, а когда больно любой человек готов взяться за то самое единственное успокоение - алкоголь, в нашем варианте - это вино. Верный друг, ловкий, умный, рассудительный шут Шико всегда был рядом с Генрихом, а особенно после смерти его любимых миньонов - де Келюса, Шомберга и Можирона. Но он не замечал одного. Точнее до недавнего времени он всего лишь подозревал то, что его король начал в тайне выпивать по ночам что-бы сдержать терзающию боль в груди, в самом сердце. Каждый раз когда он оставался один, то вспоминал своих фаворитов, верных миньонов, а особенно то как ухаживал за Келюсом который умирал прямо у него на глазах и в конечном итоге умер прямо на королевских руках. Всё это так терзало, так пробивало на слезу, что король даже был готов наложить на себя руки, но.. Но что будет тогда с Францией? Так, что он нашёл утешение в алкоголе, в этом сладком вине. Шико совсем недавно начал замечать то как Генрих после смерти своих фаворитов начал меняться в худшую сторону. Самые первые подозрение вызвало то, что он легко начал засыпать и спал довольно долго и часто выглядел потрёпанным, так же жаловался на некую головную боль из-за чего почти что не выходил из покоев. Несмотря на хороший сон у него пролегли тёмные мешки под глазами и слегка побледнела кожа. Шут решил выяснить, что происходит с его королём. Нынче ночью примерно в двенадцать часов когда король обычно ложиться спать гасконец решил зайти к нему в комнату. На удивление дверь была слегка приоткрыта и были слышны некие пьяные стоны, а точнее жалобы, но было трудно понять что говорилось в жалобах. Но некоторое шут разобрал подойдя поближе к дверям. -- Все, все меня бросили, никому я не нужен, не годный король, лишь позорю Франции! -- произносили пьяные уста. Из комнаты пахло сладким, крепким вином. Скорее всего некоторые из этих вин были подарком от Горанфло, этого славного собирателя милостыни. Шико слышал и краем глаза видел то как пьяные, трясущиеся руки роняли бутылки так, что те разлетались вдребезги, летели осколки и капли оставшегося вина. Генрих был лишь в одной белоснежной рубашке, что была забрызгана разными оттенками вина и в самых простых штанах, что ближе к стопе сужались, а ноги были босые и слегка окровавленные из-за того что наступали на битое стекло. Лицо короля было искривлено в ярости и в тоже время в грусти, были видны слезы выступающие из глаз и текущие по щекам стекали вниз на пол смешиваясь с разлитый вином. Волосы были сильно растрёпанные и прядок маленьких прилипали к вспотевшему лбу. Шико впервые видел короля в таком виде, но если нечего не предпринять, то король такими темпами сможет не только бутылки покалечить, но и себя самого, кровавые ноги уже этому доказательство. Шут медленно и тихо вошёл в комнату. Валуа стоял лицом к зеркало и жаловался на то, что г-н не годный король, то что лучше бы он умер чем его миньоны, то что он может защитить своих поданных и тому подобное. Шико видел в каком состоянии Генрих и лишь тихо подошёл сзади к нему как раз когда тот хотел разбить очередную бутылку. Гасконец схватил руку короля и остановил его. -- Тц, сколько денег, сын мой, ты разбиваешь. -- произнёс спокойно шут. -- Посмотри на себя, на кого ты похож? На парижского, безработного гуляку, что на всё готов ради бутылки вина? Кому скажешь никто не поверит, что ты король Франции. Генрих сразу же остановился и кажется успокоился увидев Шико. Его глаза смотрели прямо на высокого гасконца у которого на лице не было прежней улыбки, а наоборот лицо подтверждающее то, что тот говорит серьёзно. -- Шико? Шико, почему.. Почему меня все бросили? -- произнёс тихий, пьяный голос. По лицу короля потекли новые слезы. -- Почему они меня бросили?.. Шут сперва плохо понимал о чем говорит его король, а после все-таки понял, но не хотел отвечать. -- Генрих, послушай меня, сын мой. Отпусти бутылку, отпусти. Не стоит плакать, всё это в прошлом, прошлое не вернуть. Успокойся. Давай сейчас успокоимся и я выслушаю всё, что ты скажешь. -- говорил спокойно Шико будто разговаривал с ребёнком. Валуа отпустил бутылку после чего сделал шаг вперёд, но ноги ужасно болели от осколков стекла, что были по всей комнате поэтому он упал припав прямо к груди своего верного шута. -- Шико, мне больно.. -- произнёс тихий и хриплый голос. -- Где больно, сын мой? -- говорил ласкающий голос шута. -- В груди.. В груди больно. -- произнёс король пытаясь подавить в горле всхлипы. Шико ничего не ответил и лишь слегка подхватив короля отвёл того к кровати и положив на неё Генриха хотел выйти из комнаты что-бы позвать слуг которые уберутся в комнате и лекаря который обработает раненые стопы короля, но как только он хотел отойти от кровати, то пьяный, полусонный король схватил его за рукав. -- Шико, не уходи. Не бросай меня. Останься рядом со мной. -- произнёс тяжело дыша Валуа не открывая свои глаза. -- Я рядом, я не уйду, сын мой. -- произнёс ласково Шико снова садясь на кровать и слегка провёл своей ладонью по тонкому запястью короля после чего взял в руку руку Генриха и припал к ней губами. -- я всегда буду рядом даже если ты меня не видишь, Генрике.