Дорожные ОтМетки

Покои, казалось, насквозь пропитались терпким ароматом алкоголя, а стоявший на столе кувшин с вином опустел на треть. Цзян Чэн не помнил, сколько он выпил в тщетной попытке заглушить алкоголем боль, пожиравшую его душу. Он изо всех сил пытался заглушить звенящую в голове фразу. «Лань Хуань, заклинатель, ступивший на проклятый тёмный путь, мёртв». Он не мог в это поверить, не хотел в это верить, этого просто не могло случиться! Его руки сжимали две ленты: одну — светло-голубую, украшенную облаками, вторую — чёрно-красную с пятнами крови — его крови. Обе ленты Лань Сичэнь отдал ему в знак своей любви: первую — в последнюю ночь обучения в Гусу, вторую — во время Аннигиляции Солнца. Первая: «Я знаю, что мы оба станем главами, что, возможно, мы никогда не сможем быть вместе официально, но я отдаю тебе своё сердце и частичку души». Вторая: «Я уже не тот, что раньше, но моё сердце по-прежнему принадлежит тебе, я по-прежнему люблю только тебя». — Мёртв, — одними губами повторял глава ордена Цзян, — он мёртв. Ему хотелось кричать, но звук не мог вырваться из его горла, застревал там, смешиваясь с невероятной болью; хотелось плакать, но глаза оставались сухими. Боль буквально выворачивала его наизнанку, и всё, что ему оставалось, — это пытаться заглушить её алкоголем, но он не мог даже ослабить её, не то что избавиться от неё полностью. «Не ходи за мной, Ваньинь. Конец этого пути — смерть». Вспоминать было тошно, вспоминать было мерзко, руки дрожали, и он не знал, от истерики это или от алкоголя. Его называли одним из самых чистых и праведных заклинателей своего поколения, и никто не ожидал, что такой, как он, ступит на запретный, проклятый путь повелителя мёртвых. Это случилось после того, как орден Вэнь уничтожил Облачные глубины, убив большую часть заклинателей, а остальных взяв в плен. Среди пленённых оказались два нефрита ордена Лань. Позже обоих сбросили с обрыва: Лань Ванцзи уже мёртвого, а Лань Сичэня раненого, лишённого золотого ядра, но всё ещё живого. Никто из ордена Вэнь не мог представить, что первый нефрит не только выживет, но и вернётся как заклинатель. — Глава Цзян, — Цзян Чэн был слишком погружён в свои мысли и не сразу услышал, как кто-то подошёл и обратился к нему, — госпожа Яньли попросила позвать вас к ужину. Глава ордена… — Прочь, убо... — Цзян Чэн едва не договорил оскорбление в адрес избранника своего брата, но глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Уходи, Вэнь Нин, я не собираюсь сегодня ужинать. Он всей душой ненавидел орден Вэнь за то, что они сделали с его возлюбленным, но старался максимально смягчить своё отношение к Вэнь Нину: не потому, что тот оказался избранником Вэй Усяня, а потому, что был отчасти обязан этому застенчивому юноше жизнью. Именно этот скромный, словно постоянно чем-то напуганный юноша спас Пристань Лотоса от повторения судьбы Облачных Глубин; рискуя жизнью, он предупредил о готовящемся нападении. Именно это — только это — позволило заклинателям из ордена Цзян подготовиться и отразить атаку, оставив зарвавшихся псов Вэней ни с чем. Но с тех пор Вэнь Нину было не вернуться в резиденцию своего ордена: велика была вероятность, что сын главы или его телохранитель быстро поймут, кто помог ордену Цзян. Так Вэнь Нин остался в Пристани Лотоса вместе с Вэй Усянем, взяв с главы ордена клятву-обещание, что во время Аннигиляции Солнца его сестра Вэнь Цин будет спасена, как и он сам. Цзян Фэнмянь счёл это достойной наградой: спасение за спасение, и их долг полностью уплачен. Аннигиляция солнца принесла жертвы всем сторонам; свержение одного из сильнейших и укрепивших свою власть орденов не могло пройти без жертв как со стороны свергаемых, так и со стороны свергающих. Орден Цзянь, помимо десятка учеников, потерял прекрасную и опасную супругу главы, госпожу Юй: она пала в битве с Вэнь Чжулю, дрогнув лишь на мгновение и позволив смертельно раненому врагу забрать её с собой. Цзян Фэнмянь пропал без вести, его судьба осталась неизвестной ордену; поиски продолжались долгие годы, но безуспешно. Так Цзян Чэн стал главой ордена, но он был не один: рядом с ним находились Вэй Усянь, исполнивший давнее обещание, и старшая сестра, которая позже вышла замуж за Цзинь Цзысюаня и стала связующим звеном между двумя сильнейшими орденами. Но в тот вечер для Цзян Чэна существовали только боль от потери и терпкий привкус вина. Он не слышал чужих шагов и не сразу почувствовал чьё-то прикосновение, не успев спрятать ленты. — Вы оказались ближе, чем я думал, — в тот вечер Вэй Ин вёл себя предельно серьёзно, стараясь поддержать шиди. — И давно? — Через несколько месяцев после начала обучения в Облачных Глубинах. А ленту вместе со своим сердцем он отдал в последнюю ночь, — в другой ситуации Цзян Чэн, возможно, не позволил бы себе такой откровенности даже с Вэй Ином, ведь они с Лань Сичэнем долгие годы держали свои отношения в тайне, но ему нужно было проявить слабость. В последний раз перед долгими годами укрепления власти ордена, перед долгими годами одиночества. Ему нужно было кому-то рассказать. — И никто не знал… — Вэй Ин вздохнул. Его, одного из самых талантливых и умных заклинателей своего поколения, нельзя было назвать внимательным к чужим чувствам; конечно, Вэнь Нин стремился исправить это, научить возлюбленного обращать внимание на переживания близких, на оттенки эмоций. Но Вэнь Нина не было рядом, когда его шиди начал отношения с будущим главой Гусу, и, конечно, Вэй Ин ничего не заметил. В конце концов, были и другие заботы, за которыми Цзян Чэн часто прятал свои переживания. — Возможно, догадывался его младший брат, — пожал плечами Цзян Чэн. — Они были достаточно близки, и он вполне мог рассказать об этом Лань Ванцзи. Вэй Ин подвинул к себе наполовину пустой кувшин и сделал несколько глотков. — С тебя хватит, — улыбнулся он, когда в печальном взгляде шиди появились нотки укора. — Тем более что пить в одиночестве — не лучшая идея, если ты не знал. Цзян Чэн промолчал, но на его губах на мгновение появилась улыбка. — Расскажешь? О нём и о том, как вам удавалось скрываться столько времени? — Вэй Ин рисковал, он мог задеть не те струны души и лишь навредить Цзян Чэну, сделав ему ещё хуже. Но юный глава ордена Цзян лишь покачал головой, распустив пучок на макушке и закрыв волосами лицо, на котором блестели кристально чистые слёзы. — В другой раз, — глухо ответил он, из последних сил сдерживая эмоции, насколько это вообще было возможно в данной ситуации. — А сегодня просто побудь со мной и не уходи. — Ты же знаешь, что я всегда буду с тобой, я же обещал, — Вэй Ин коснулся дрожащей руки шиди, молча давая себе ещё одно обещание. Он поклялся себе, что вернёт Цзян Чэну его возлюбленного, даже если для этого ему придётся ступить на тот же проклятый путь, который пришлось пройти Лань Сичэню. В то же время жизнь продолжалась…