Семь встреч

***

Всё детство её пресследовало ощущение неправильности. Отец слишком часто спрашивал о её самочувситвии. Школа была слишком далеко. Города казались несуществующими. Но отчего-то делится этим не хотелось. Поэтому эти ощущения просто суммировались, становясь большим тревожным клубком. Моментами она оглушалась увством дежавю. Оно было слишком сильным, порой сбивая так, что хотелось забиться в угол и обнимать себя. Ведь так не должно быть. Так ведь? В тринадцать лет Саша словно пробудилась. Ей вернулось сознание. Словно всё наконец-то встало на свои места. Только вот… Это слишком маленькие руки. Слишком спокойная комната. Она ведь умерла. При авиакастрофе. И она чувствует фантомную боль, которую так и не смогла почувствовать из-за потери сознания. Жаровой слишком отчётливо помнится та жизнь. Это не может быть просто сном. Её фантазии на такое не хватит. Она смотрит в окно и судорожно вздыхает. Они осматривали этот дом, ещё когда Ваня был жив. Но потом у него обнаружилась болезнь и… Александра подрывается с кровати, чуть не грохнувшись от одеяла, в котором запуталась ногами. Быстрые шаги не слишком громкие из-за босых ног. Она даже не подумала о том, чтобы обуть тапочки. Дверь приоткрывается совсем тихо, но… Комната пуста. Сердце пропускает удар. Его нет и тут? Хотя, о чём она? Это ведь просто игры мозга перед смертью. Так ведь? Ногти чуть впиваются в руку. Почему всё так реально? Этого ведь не может быть. Вздох, который не успокаивает дыхание, а словно сильнее сбивает его. Она распахивает дверь в кухню. Никого. Часы показывают два ночи. Взгляд в окно. Довольно светло, но… Луна. Это странно. Слишком подробно как для сна. Хотя ладно. Белые ночи были постоянным событием лета. Может, она слишком много на этом зацикливывалась и запомнила? Точно. Зеркало! Александра морщится. Ступни начинает морозить, когда она пробегает по линолевому полу в коридоре. В ванне белый свет. Она привыкла к жёлтому, что был у неё в квартире. Он был уютнее. Жарова неосознанно цепляется за каждый факт, пытаясь найти хоть что-то, чтобы дало понять, что всё это действительно лишь предмертная агония. Но она слишком долгая. Саша нервно усмехается, подумав, что достоверно неизвестно ведь что видит мозг и как долго. Она вглядывается в своё отражение. Так действительно маленькая она. Ну, как маленькая? Это всё до безумия странно и неправильно. Возвращаясь, взгляд цепляется за фото над тумбой. Их пара десятков, но нигде нет и намёка на маленького светленького парнишу, что так непохож на неё саму. Лишь трое и иногда тётя. Вздох. Она тянет за волосы, но боль опять слишком естественна. Она возвращется в спальню с тревогой на сердце. скручивается на кровати, обнимая подушку. Так за ночь и не засыпает, думая обо всём. Она помнит, что было в осознанные года. И чувствует так, словно была там. Все обиды. Вс1 счастье и горечь. Что это такое, чёрт побери?

***

Свыкнулась Саша с новой реальностью не сразу. Всё было до безумия чужим, особенно тело. Один раз она уже пережила гормональную нестабильность подросткового возраста и совсем не хотелось повторения. Но кто её спрашивал? Правильно. Более-менее втянулась она в жизнь под конец школы. Всё же восемнадцать было ближе к двадцать одному году чем тринадцать лет. И вроде всё хорошо, но… Она снова пересеклась с ним. Уже не на экскурсии, а при прогулке в парке. Даже не сразу вспомнила его, всё же прекрасная жизнь замылила взгляд. Он снова вёл себя истинным джентельменом. Александра хотела убежать, оправдавшись плохим самочувствием. Не хотелось повторять своию ошибок. Но слова застряли в горле. Ноги не двигались. Словно её тело утратило над контроль. И она могла лишь сжимать руки, скрывая дрожь пальцев. Словно не контролируя себя же, девушка согласилась на встречу. Когда Валентит ушёл, её отпустило. Ноги задрожали. Не удержавшись, она свалилась на траву. Голова тупо заболела от удара от дерева позади. Но это словно было опять не с ней. Александра посмотрела на свои руки и подвигала ими. — Почему я согласилась? — Дрожащим голосом попробыввала что-то сказать Саша. И у неё даже вышло! Она вздохнула, но оборвалась. Лёгкие сдавливало паникой, пока сердце колотилось, словно пытаясь взорватся. Хотелось убежать и закрытся там где это всё её не найдёт. Жарова сжалась, забыв про белые брюки на ней. Всё было неважно. Вернулась она домой еле-еле. Не удосужившись переодется, села на кровать. Она смогла оттуда уйти. Но почему тогда всё словно сковало цепями?..

***

Так было каждый раз. Раньше Александра не хотела менять ничего важного. Но сейчас, всё больше говоря "нет" на основе своего прошлого опыта, она выдавала "да". У неё вышло отказатся от курева, но это было мелочью в сравнении с развитием отношений с Валентином. Сердце болело от страха и переживаний, но уста улыбались. В такие моменты Саша словно была просто зрителем. Кем-то лишним в этом теле. Шли месяцы и девушка даже смирилась с эти положением. Не сопротивлялась, лишь бы тело было её, пусть и вынужденно. Звоночков, которые Саша уже могла предсказать, не было. Она пыталась отстранятся и анализировать Валентина холодным разумом, чтобы избежать хотя бы мелкие неприятности, раз уж избежать отношений нет возможности. Всё было слишком хорошо, что заставляло тревожно ворочатся по ночам. Особенно когда они съехались. Квартира на этот раз была снята только Валентином. Саша сохраняла деньги. Понимала, что в случае чего она не сможет убежать раньше времени. ПО крайней мере так она могла судить и прошлого опыта. Но шли года, а он всё такой же улыбчивый, нежный и вежливый. Всё это было слишком странно. Было странно выбирать платье, отстранённо думая о том, что хотелось бы забыть прошлую жизнь. В том, что это она, девушка сомневалась с годами всёё меньше. Слишком хорошо помнила. Да и пусть тут были различия, она знала то, чего не могла знать, даже мельком слышать. И вроде он был счастлив. И она тоже. Наверное. Она улыбалась и вполне искренне смеялась, но до тех пор пока вновь не появлялся Валентин. Тогда она становилась снова "не собой". С этим было невозможно свыкнутся. Особенно при интимных вещах. Саша специально пыталась сказать "нет", чтобы отстранится от тела и основного сознания. Как жаль, что она не могла полностью оборвать связь с телом. Это ломало и истощало. И смертельный диагноз она восприняла с облегчением. Конечно, пришлось ещё помучится пока врачи пытались вытащить её с того света. Ну, по крайней мере отсрочить такую желанную смерть. Конечно, можно было взять нож в руки и самой всё оборвать, но на этот раз не давали уже принципы. Ещё в прошлой жизни она поклялась, что её смерть будет продиктована чем угодно, но не собственным желанием. Порой, хотелось отказатся от этой идеи, но смелости на само дело не хватало.

***