Я не мог позволить тебе умереть

С трудом поднявшись обратно на платформу, первым делом Ки Хун заметил кнопку, горящую красным светом. Было ли в этом какое-то разочарование? Нет — ему уже давно стало всё равно. Недолго думая, он медленными шагами направился к ней и, не колеблясь, нажал. Свет сменился на зелёный. — Игра началась, — сообщил механический голос где-то сверху. Хотелось рассмеяться истерическим смехом — оттого, как часто он уже слышал эту фразу. Каждый раз его проносило. Но всему есть конец. Даже его никчёмной жизни. Внутри закрутилась целая стая эмоций: страх, боль, гнев, обида на эти проклятые игры. Их было так много, что снаружи он выглядел почти безразличным. Всё равно ведь выход один. Правда? Он подошёл к ребёнку. Та лежала у самого края платформы и спокойно спала. Как же хорошо, что малышка не понимает, что происходит вокруг. Она родилась совсем недавно, и когда её отсюда вывезут — память об этих событиях не успеет закрепиться. Хоть кто-то сможет жить нормальной жизнью после этого ада. Ки Хун поднял её на руки, осторожно выпрямился и подошёл к самому краю круга, на котором они находились. Затем застыл, уставившись в пустоту. Времени на принятие решения было крайне мало. Да и было ли оно, на самом деле? Так или иначе, Ки Хун остановился на единственном логичном варианте. В его голове начали стремительно крутиться обрывки воспоминаний. Вся жизнь — в короткой, рваной перемотке. Пять лет назад он гулял с Ка Ён. Этому прекрасному созданию хотелось отдать весь мир — но, к сожалению, такой возможности не было. Даже на дни рождения она не всегда получала подарки. Девочка не обижалась. Она любила отца таким, какой он был: с лудоманией, долгами и несерьёзным взглядом на жизнь. Потому что он был её отцом. И рядом с ним она чувствовала себя действительно нужной. Его мать… Любая другая на её месте давно бы выгнала сына-раздолбая из дома и, наконец, зажила бы спокойно. Но эта бедная женщина терпела всё. Кричала — громко, со слезами — когда он в очередной раз приходил домой пьяный. А потом прощала. Всегда прощала, хоть и не верила в очередные «такого больше не будет». Сан Ву и Чон Бэ… Они провели вместе всё детство. Иногда их шуточные драки превращались в настоящую войну за игрушки, после чего они могли часами сидеть, отвернувшись друг от друга. Но всегда мирились. Сан Ву вырос, оказался самым толковым и поступил в лучший университет. После выпуска начал мотаться в командировки, и времени на друзей почти не осталось. Ки Хун с Чон Бэ не держали зла — наоборот, они радовались за него. А сами устроились работать вместе, продолжая дружить, как раньше. И от всех этих счастливых воспоминаний становилось только больнее. Времени оставалось совсем мало. Ки Хун, отойдя от края, опустился на колени, бережно поцеловал малышку в лоб и крепко прижал к себе. Он позволил себе роскошь — всего несколько слезинок. Желание разрыдаться навзрыд росло с каждой секундой, но на это не было времени. Игрок 456 аккуратно уложил девочку недалеко от себя и в последний раз взглянул на неё. Что будет, если ребёнок выиграет смертельную игру, оставшись без родителей? Позаботятся ли о ней? Куда уйдут призовые деньги? Да и неважно. Сейчас главное — спасти ей жизнь. Сон встал и в последний раз подошёл к краю платформы, не глядя вниз. Главное — не передумать, не испугаться. Она должна жить. Чего бы это ни стоило. За происходящим, затаив дыхание, наблюдал ведущий, стоявший в центре управления. Он уже понял, что сейчас произойдёт. Хотелось всё остановить — приказать квадратам прервать игру, броситься к пульту, взорвать чёртов остров, сделать хоть что-то. В голове крутились безумные идеи — каждая из них была выполнима. Но ноги будто приросли к полу, и это только усиливало внутреннюю панику. Ин Хо не отрывал взгляда от Ки Хуна. Он не верил, что всё закончится вот так. Игрок 456 — он же всегда выбирается. Случится что-то. Обязательно. Он не прыгнет. Но голос внутри кричал всё громче: «Это зависит от тебя! Почему ты ничего не делаешь?!» Он стискивал зубы. Слёзы подступали, но лицо оставалось таким же каменным. «Сделай хоть что-нибудь!!!» Но он не сделает. Он поклялся себе больше не поддаваться эмоциям. Он уже однажды проиграл этой слабости. А сейчас — это выбор Ки Хуна. Только его. — Мы не лошади, — с трудом выдавил из себя игрок, когда оставались считаные секунды. — Мы люди. — Мы люди… — повторил он. Это были его последние слова. Ки Хун расслабил тело и подался назад, чувствуя, как под ногами исчезает опора. И даже в этот момент, на грани смерти, мозг упрямо продолжал подсовывать обрывки воспоминаний, голосов, лиц. Ка Ён. Он так и не поговорит с ней. Не сможет объяснить, почему тогда, выбрав остановку игр, он оборвал с ней связь. На что ты надеялся? Что у тебя получится, и вы снова будете счастливы? Как наивно. Мама. Она умерла, пока он был на этом проклятом острове. Наверное, думая, что её идиот-сын снова ушёл в запой и забыл, где его дом. Он даже не успел попрощаться. Сан Ву. Чон Бэ. Оба погибли на этих же играх. Прямо у него на глазах. Если жертва Сан Ву была напрасной… то пусть сейчас его собственное решение — единственный правильный выбор. Пусть хотя бы эта девочка сможет выжить и построить нормальную жизнь. Он не остановил игры. Не поднял восстание. Не перебил випов. Но он хотя бы выполнил обещание, которое дал Чун Хи. Может, у него и были шансы начать всё сначала… а может, и нет. Теперь он уже никогда не узнает. Через пару секунд всё закончится. Картина оборвалась. На мгновение перед глазами промелькнула темнота. А потом — ничего. Одна пустота. **** Ин Хо резко проснулся, громко выдыхая. Он мотнул головой, будто пытался стряхнуть остатки сна. Не получилось. Спину и шею ломило после неудобного положения в кресле. Мужчина бросил презрительный взгляд на пустой стакан и недопитую бутылку виски, стоявшие рядом. «Бухать меньше надо», — мрачно пронеслось в голове. Он уставился в потолок, но память цепко держалась за кошмар. Картина из сна не уходила. Она не просто осталась — она въелась. После неудачной попытки уснуть уже на кровати, Ин Хо вернулся в свой «кабинет». Включил пульт и начал переключать камеры общежития. Ему нужно было убедиться, что всё в порядке. Иначе завтра он пойдёт к ВИПам с разбитым лицом и головой, гудящей от недосыпа. Экран мигнул несколько раз, затем открылся на нужную зону. Камера выхватила спящий зал — теперь в нём стояло всего восемь кроватей. Как-то непривычно пусто. Взгляд зацепился за маленькую люльку, стоявшую в углу. В ней спал младенец. Рядом — кровать Ки Хуна. Он не спал. Лишь изредка отрывался от тяжёлых мыслей, чтобы проверить, всё ли в порядке с ребёнком. О чём он думает? Наверное, о том, что снова может не сдержать обещание. Недавно все игроки собирались в круг — обсуждали что-то шёпотом, с напряжёнными лицами. И не нужно быть слишком умным, чтобы понять: они договорились. О том, что Ки Хун и ребёнок станут следующими. Здесь уже не осталось доверия. Только страх. Только выживание. Шансов нет. Но он будет бороться до конца. Хван ещё несколько минут стоял у своего экрана, молча глядя на изображение. Он взвешивал всё: за и против, логику и чувства. Потом медленно потянулся к рации. — Приведите мне игрока 456, — сухо сказал он. Может быть, сейчас он впервые за долгое время позволил себе действовать под влиянием эмоций. Но в этот момент это не имело значения. Телевизор показал, как в общежитии появляется квадрат. Ки Хун, погружённый в тревожные мысли, даже не заметил шагов. Он вздрогнул, лишь услышав голос из-под маски. — Игрок 456. — Механический звук разрезал гробовую тишину, в которую Ки Хун будто сам себя заключил. — Он хочет вас видеть. Он уставился на него с полным непониманием. Квадрат, не дожидаясь ответа, уже развернулся к выходу. Ки Хуну не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Он бросил последний взгляд на малышку — она спала спокойно — и зашагал следом. ****  Лифт отсканировал маску солдата, тот нажал на синюю кнопку, и кабина тронулась. Ки Хун смотрел в пол. Мысли одна за другой вспыхивали и угасали. Зачем я ему понадобился? Решил не дожидаться следующей игры и убить прямо сейчас? Или хочет поиздеваться напоследок, унизить перед завтрашней смертью? Что тогда будет с ребенком?  Он не знал. И это пугало больше всего. Кабина лифта мягко открылась, выдавая узкий коридор с чёрными стенами, освещённый дорогими люстрами и редкими настенными светильниками. Квадрат молча вернулся обратно, оставляя Ки Хуна наедине с человеком в маске, который уже ждал. Он сидел неподвижно, будто не собирался начинать первым. Ки Хун не сразу сдвинулся с места. Медленно, раздумывая, он зашагал вперёд. На долю секунды ему даже пришла в голову безумная мысль: а что, если убить его прямо сейчас? Вокруг — ни души. Но надо быть полным идиотом, чтобы идти с голыми руками на человека, который, скорее всего, всё предусмотрел и наверняка вооружён. Подойдя ближе, игрок остановился. Он чувствовал на себе взгляд из-под маски — тяжёлый, выжидающий. Чем ближе он подходил, тем меньше хотелось садиться. Он остался стоять, будто надеясь, что разговор не состоится. — Садитесь. Разговор долгий, — проговорил ведущий. Голос всё такой же механический, безжизненный, но на этот раз — особенно отталкивающий. Пересилив себя, Ки Хун опустился на стул напротив, молча, всё ещё не сводя взгляда с чёрной маски. Он ждал, пока тот перестанет тянуть резину. — Вы здесь потому, что у меня есть к вам предложение, — наконец заговорил ведущий, выдержав короткую паузу. — По поводу вашего будущего… и будущего ребёнка. — А у нас, по-вашему, есть шанс на будущее? — сухо протянул Ки Хун. В голосе — ни капли надежды. Он даже не сомневался: его просто хотят развести. Какая забота может быть у ведущего об игроке и тем более о младенце? — Как вы уже поняли: вы с ребёнком станете целью в следующей игре. — Разве не этого вы и добивались? — голос 456-го сорвался. — Вы и ваши хозяева. Вы всерьёз засунули младенца в эту мясорубку, чтобы потом смотреть, как озверевшие ради денег психопаты рвут её на части? Вам нравится это зрелище? — Я пытаюсь помочь. Вам. И ей, — голос под маской стал жёстче, стальнее. Игрок хмыкнул, почти с усмешкой. Ну конечно. Фронтмен помогает. Что дальше? Заверит в дружбе? Это издёвка. Всё таки очередной способ унизить перед смертью. — И как же вы собираетесь «помочь»? Ин Хо не ответил. Молча потянулся в сторону и положил на стол тяжёлый нож в чехле. Он снова ждал. Словно хотел, чтобы Ки Хун понял сам. Сон уставился на предмет. Он даже не сразу осознал, что тот говорит: — Возьмите нож. И убейте тех, кто собирается убить вас и ребёнка. Это… единственный выход. Пусть не самый моральный для вас, но реальный. — Они обожрались и спят как убитые, — продолжил он. — Если будете тихим, никто не заметит. Ки Хун приподнялся чуть вперёд. Взгляд стал подозрительным, почти испуганным. — Почему вы вдруг предлагаете мне это? В этот раз ведущий не стал тянуть. Медленно снял капюшон. Затем — маску. Под ней было лицо Ён Иля. Он поднял глаза на Ки Хуна — осторожно, будто ожидал выстрела, а не взгляда. Тот смотрел на него широко раскрытыми глазами. В голове — сплошной шум. Ошибки. Ломка логики. Это не мог быть Ён Иль… Или всё-таки мог? Шок быстро сменился тяжёлым разочарованием. Ещё один удар. Это место, похоже, никогда не устанет причинять ему боль. — Господин Сон… я сожалею о смерти Чон Бэ, — тихо сказал Ин Хо. И это сработало. Ки Хун вскочил, резко схватил нож со стола, сорвал чехол. Металл блеснул. Ин Хо не шелохнулся. Даже когда тот заносил оружие. Он знал, на что способен игрок после всего пройденного. Он видел, как тот душил Дэ Хо в четвёртой игре. Но всё равно был уверен: его убить он не сможет. Раздражение и ненависть заполнили голову Сона, почти полностью вытеснив здравый смысл. Он стоял над ведущим, сжимая нож дрожащими руками. Не двигался. Не говорил. Слёзы бесшумно катились по щекам, а взгляд всё так же был прикован к безэмоциональному лицу Ён Иля Ин Хо. — Хотите меня убить? — спокойно спросил тот. — Можете. Здесь кроме нас никого. Никто вас не остановит. Только знайте: это уже ничего не изменит. На моё место сразу поставят другого, а финальная игра всё равно состоится. Вы с ребёнком станете её мишенями. Эти слова будто выдернули Ки Хуна из безумия. Он опустил руку с ножом, тяжело дыша, вытирая слёзы свободной ладонью. В голове крутились десятки вопросов. Хотелось кричать, спрашивать, требовать объяснений. Но… зачем? После истории с Иль Намом он должен был понять: здесь нет правил. Нет честности. Нет доверия. Он сам снова во всём виноват. — Завтра эти люди будут пытаться вас убить, — повторил Ин Хо уже в третий раз. Голос стал твёрже, но не резче. Он знал: это единственный шанс достучаться до 456-го, что сейчас — тот момент, когда стоит пойти против своих принципов.  — Но если вы убьете их сейчас. — продолжил ведущий, после того как подождал пока игрок отдышится после нахлынувших эмоций. — Останетесь только вы и младенец. Согласно правилам, финальная игра не может быть проведена с двумя игроками. Я даю вам слово, вы выберетесь живыми и вернетесь домой.    Всё. Его дело сделано. Оставалось надеяться только на то, что Сон его услышал и не наделает очередной ошибки, пытаясь снова строить из себя героя. **** Он ошибался. Ин Хо смотрел на картину, где Ки Хун пятится назад от игрока 100 после нескольких минут раздумий, как ему поступить. И опять он выбрал неправильный ход. Всё это время, ещё с момента второй игры, Ин Хо давал ему подсказки. Намёки, шанс на спасение себя и других. Но тот снова и снова делал по-своему, закапывая себя в глубокую яму обречённости. Что делать теперь? Прийти самому и перерезать игроков? Это будет равносильно самоубийству — ВИПы всё узнают и оставят его без головы. То же самое случится, если он просто так прекратит игру. Нужно продолжать думать дальше.   После полного осознания того, что грозит Ки Хуну, он перестал врать себе. Больше не пытался прятаться за маской безразличия. Ин Хо наконец признал — он боится. Боится за него. Этот самый обычный игрок, ничем не примечательный на первый взгляд, каким-то образом стал особенным. Он смог пробиться сквозь стену, которую Хван выстраивал годами. Вызвал эмоции. Настоящие. Не просто интерес. Не просто сочувствие. Что-то большее. Весомое. Греющее и пугающее одновременно. Это «что-то» Ин Хо не называл любовью — установки, внутренние барьеры, привычный долг перед системой не позволяли. Но он точно знал одно: он спасет его. Любой ценой.  Он ненавидел это место, ненавидел всё, что ему приходилось здесь делать, но смирился с этим ещё в самом начале. Ему не к кому и некуда было возвращаться. Сейчас у него появился шанс всё исправить. За ночь раздумий в голове начал складываться план. Максимально рискованный. Для всех. Но выбора не было — иначе всё могло закончиться куда хуже. **** Оставалось всего несколько часов до следующей игры. Хван опустился в кресло, сжимая в руке рацию. Минуту он колебался, затем всё же выставил нужную частоту и нажал кнопку. — Детектив, ты меня слышишь? — как бы он ни старался сохранять спокойствие, голос всё же дрогнул. — Слышу. — ответ последовал почти сразу. — Если ты хочешь снова угрожать и требовать, чтобы я вернулся, можешь отключаться прямо сейчас. Я всё равно найду тебя. Ин Хо тяжело выдохнул. Да, упрямству его брата мог бы позавидовать любой. — Тогда торопись. — неожиданно сказал он, поставив Джун Хо в тупик, следом продиктовав координаты острова. — И вызывай береговую охрану. У вас мало времени. — Но… — детектив явно хотел задать тысячу вопросов, но услышал, как рация щёлкнула — связь прервалась. Секунду он просто сидел, глядя на листок, словно на нем были написаны не координаты, а последняя воля умершего. Пальцы всё ещё сжимали рацию, но внутри уже что-то переворачивалось — смесь злости, тревоги и… слабой, почти обидной надежды. Он не знал, что именно сломалось в голове его брата, чтобы тот сам вышел на связь с такой просьбой. «Что-то случилось.» — это была единственная мысль, что продолжала вертеться в голове. Не ради шутки он это сказал. И не ради манипуляции. Джун Хо вскочил. Он даже не успел осознать, как оказался на палубе, почти бегом вылетев из каюты. На ходу достал телефон и начал набирать номер бывшего начальства. Сейчас главное — чтобы его опять не посчитали сумасшедшим и не бросили трубку. В противном случае придётся переться туда в одиночку. Он прекрасно понимал: возможно, это ловушка. Возможно, на острове его уже поджидает целая армия треугольников с винтовками и приказом «стрелять на поражение». Но всё внутри кричало: медлить нельзя. Сегодня закончится последняя игра, это последний шанс изменить что-то.  Как оказалось — до острова ещё приличное расстояние. Детектив не знал, сколько у него есть времени. Не знал, успеют ли. Но решил остаться на месте, ждать подмогу, хоть это и давалось тяжело. Он стоял, вглядываясь в пустоту горизонта, сжимая в ладони телефон и чувствуя, как сердце стучит в горле. **** — Игра началась. — прогремело, как проклятие, над игровым залом. Игроки поднялись на платформу в форме квадрата. На этот раз почти никто не паниковал — у них был план. Возможно, не до конца продуманный, но всё же это было хоть что-то. Из трёх возможных кандидатов первым делом они обступили 456-го, который держал ребёнка на руках, всё крепче прижимая его к себе. Что ж, это было ожидаемо. Нужно было послушать вчерашний совет и не надеяться на человечность. Или на чудо. В последний момент вмешался игрок 333. Он предложил начать с самого слабого — Мин Су. А уже потом решать, что делать с Ки Хуном, который, казалось, мог в одиночку уложить всех одним взглядом. — А сейчас, дамы и господа, пришло время выкинуть игроков 222 и 456, — произнёс противный ВИП в маске тигра. — Но сначала нужно их разлучить, — протянула женщина в маске пантеры с явным предвкушением шоу. — Это будет непросто, учитывая, что 456-ой — законченный псих, — добавил кто-то сбоку, и несколько ВИПов прыснули в бокалами. Ин Хо уже не обращал внимания на их разговоры и не встревал лишний раз, пока к нему самому не обращались напрямую. Он молча поднял бинокль, наблюдая, как Ки Хун переходит через мост на платформу в форме треугольника. Обстановка менялась с каждой минутой. Игрок 333 предал свою команду, громко заявив, что он — отец ребёнка. Драма набирала обороты, а ВИПы с всё возрастающим интересом наблюдали за происходящим, попивая шампанское и рассыпаясь в похвалах ведущему за «грандиозное шоу». Команда моментально распалась. Игроки, испугавшись вооружённых 456-го и 333-го, переключились на своего же соратника, которого посчитали самым слабым — прямо в тот момент, когда игрок 100 вдохновенно излагал свой «гениальный план» по завершению игры. На секунду показалось, что ситуация прояснилась. ВИПы уже начали обсуждать везение Сона и то, как тот каждый раз выбирается из самой задницы. Но буквально через пару мгновений всё сорвалось в масштабную драку между оставшимися игроками. В результате на платформе-треугольнике остались лишь Ки Хун, младенец и игрок 333. — Босс, у нас проблемы. Вы нам срочно нужны, — раздался за спиной Ин Хо голос одного из квадратов. Он лишь молча кивнул, затем обернулся к ВИПам и сухо бросил: — Я ненадолго. Возникли некие вопросы. И, не дожидаясь их реакции, направился в центр управления. **** — В чём проблема? — первым делом бросил ведущий, подходя к одному из квадратов, что выводил что-то на экран. Он мельком глянул на центральный монитор. На нём — драка между 333 и 456. Удивительно, они ведь буквально пару минут назад были на одной стороне. Чёрт. Что там уже происходит… — Это суда береговой охраны, — сообщил квадрат, наконец выведя с дрона картинку на экран. — Они слишком близко. Нам нужно начинать эвакуацию уже сейчас. — Почему вы не заметили их раньше?! — конечно. Самое время поиграть в строгого начальника. — Я не знаю… сигнал от них не отображался, — начал испуганно оправдываться квадрат. — Ладно, начинайте эвакуацию. Проследите, чтобы ВИПы и все сотрудники покинули остров. А игроками займусь я. — сказал он достаточно громко, чтобы его услышали все солдаты. Те вскочили как по команде, и один за другим выбежали из зала управления. Все экраны мигнули — и вмиг загорелись белым, по центру появилась надпись «GAME OVER» красным цветом, а остров заполнила резкая, режущая слух сирена. Обратный отсчёт пошёл. **** С трудом поднявшись обратно на платформу после драки с Мён Ги, первым делом Ки Хун заметил кнопку, горящую красным светом. Было ли в этом какое-то разочарование? Нет — ему уже давно стало всё равно. Недолго думая, он медленными шагами направился к ней и, не колеблясь, нажал. Свет сменился на зелёный. — Игра началась, — сообщил механический голос где-то сверху. Хотелось рассмеяться истерическим смехом — оттого, как часто он уже слышал эту фразу. Каждый раз его проносило. Но всему есть конец. Даже его никчёмной жизни. Он подошёл к ребёнку. Та лежала у самого края платформы и спокойно спала. Ки Хун поднял её на руки, осторожно выпрямился и подошёл к самому краю круга, на котором они находились. Затем застыл, уставившись в пустоту. Времени на принятие решения было крайне мало. Да и было ли оно, на самом деле? Так или иначе, Ки Хун остановился на единственном логичном варианте.  Но в этот момент таймер резко остановился. Цифры дрогнули, после чего сменились на нули. — Игра завершена. Победители: игрок 222 и игрок 456. — Что за… — не успел Ки Хун договорить, как его слух разрезала громкая сирена. Он отошёл в центр платформы и начал медленно осматривать весь игровой зал — будто пытался решить загадку этой резкой смены событий. Только что он собирался умереть. Даже это — даже умереть — не дали по-человечески. Малышка заплакала. Громкий, пугающий звук сирены напугал её до слёз. Ки Хун сильнее прижал её к себе, осторожно покачивая, чтобы хоть немного успокоить. Он стоял так ещё несколько минут, не двигаясь, всё ещё не понимая, что, чёрт возьми, происходит. Плач ребёнка и сирена впивались в уши, постепенно сводя с ума. А солдаты, которые до этого наблюдали за игрой — куда-то исчезли. Центр платформы вдруг дрогнул у него под ногами и начал опускаться вниз. Ки Хун не стал сопротивляться — решил остаться на месте. Явно старый лифт, со скрипом и дрожью, медленно спустил их вглубь, пока не открыл двери, выпуская его на землю. Напротив стоял ведущий. Опять. — Что ты творишь?! — выкрикнул Ки Хун, стараясь перекричать громкую сирену. — Зачем тебе это всё нужно?! Ин Хо не ответил. Он лишь резко сорвал с себя маску и с силой бросил её куда-то в сторону, после чего сделал шаг вперёд. Ки Хун, напротив, чуть попятился назад. — Всё закончилось. Пойдём отсюда. — Голос Хвана больше не звучал безразлично. Он протянул руку вперёд — в надежде, что не придётся уговаривать его долго. — У нас мало времени. Ты слышишь это? — Он обвёл глазами пространство, будто хотел показать: весь воздух дрожит от напряжения. — Пойдём. Недолго думая, Сон схватился за протянутую руку в чёрной перчатке, другой рукой по-прежнему прижимая к себе малышку, которая не переставала плакать. Он снова оказался в безвыходной ситуации — пусть будет что будет. **** Спустя месяц — Ну и что мне теперь с ними делать? — выдохнул Ки Хун, глядя на гору денег в той самой комнате розового мотеля. После выигрыша во второй игре она выросла в два раза. — Для начала купи нормальный дом, — хмыкнул Ин Хо, стоя рядом и опираясь на стену, скрестив руки. — Ты же не собираешься здесь растить ребёнка? Или хотя бы ремонт сделай. — Да, ты прав, наверное, — Ки Хун обвёл взглядом пошарпанные стены. — А ты чего пришёл, кстати? — Я думал, тебя прекратил волновать этот вопрос ещё неделю назад, когда ты перестал хлопать дверью у меня перед носом, — пробурчал тот, потирая переносицу. — Кстати, после твоего попадания до сих пор болит. Но я, так и быть, прощаю. Ин Хо становился всё больше похожим на живого человека. Без этой дурацкой маски, черного костюма и идеальной укладки он уже не выглядел психом на грани. Его взгляд становился теплее с каждым днём, а сейчас он впервые за всё время посмотрел на Ки Хуна с настоящей улыбкой — чем вызвал у того лёгкое удивление. — Ещё чего. Это я тебя не простил, — фыркнул Сон, показушно закатывая глаза. Ин Хо, всё ещё с лёгкой улыбкой, подошёл ближе и протянул руки. И к его удивлению Ки Хун аккуратно передал ему спящую малышку. Хван бережно подхватил её, видно было, как он напрягся, боясь сделать что-то не так. — Ты придумал ей имя? — спросил он, чуть раскачивая девочку в руках. — Ты это и вчера спрашивал. С тех пор ничего не изменилось. Не придумал, — съязвил Ки Хун. — И даже не надейся, что я доверю это тебе. — И не нужно. Скоро придёт Джун Хо, можешь спросить у него. У него фантазия точно получше нашей. Они простояли несколько минут в тишине. — Может, ты всё-таки скажешь, зачем помог нам тогда? — первым нарушил молчание Ки Хун. — Я ведь уже объяснял, — тихо ответил Хван. — Я просто не мог позволить тебе умереть. Он на секунду замолчал, потом посмотрел в глаза. — Ты всё ещё не доверяешь мне? — Это ещё не доверие, — кратко сказал он, — но начало положено.