Голодные Игры: Цветок Пламени

Я чувствую как сквозь закрытые веки меня слепит солнце, лучи проходят сквозь окно и падают на меня, обжигают своим теплом, стоило прошлым днем перед сном прикрыть шторы в комнате. Вставать совсем не охота, особенно сегодня, хочется остаться дома, никуда не выходить, но это невозможно, сегодня день Жатвы, день когда двое, юноша и девушка будут выбраны трибутами и отправлены в Капитолий куда после они попадут на всеми известные «Голодные Игры» где дети только что и делают так умирают… не хочу об этом думать, но из года в год эта мысль не покидает меня и вряд ли когда то покинет. Слышу гул в глубине дома, топот небольших ножек по скрипучему-деревянному полу, младшие бегают и мать болтает с отцом, последний кажется ругается на брата с сестрой, но что уж поделать, излишне активные они, хотя будучи младенцами они были совсем тихие, не то что я по словам родителей, за то повзрослев не буянил уж точно.  Все проснулись и уже на ногах, лишь я один сплю и валяюсь на кровати без желания вставать, собственно говоря мне ничего и не скажут, сегодня так точно, вчера я весь вечер провозился на заводе помогая отцу, да и сегодня жатва, а я как мальчик семнадцати летнего возраста, имею небольшое, но преимущество в этот день, ведь никогда не знаешь, когда удастся еще раз поспать в своей кровати, в своем доме если тебя выберут на жатве, хотя конечно больше шансов само собой не вернуться.  И все же я решаю подняться с постели, привстаю на локтях и с небольшой трудностью разлепив глаза оглядываюсь, и опуская взгляд на пол замечаю, постельное все на полу как и одеяло, я вечно ворочаюсь во сне так что всегда все валится на пол и остаюсь я на голом шершавом матрасе, потом приходится это все собирать и перезаправлять.  Спускаю ноги с кровати на еле теплый пол, не приятное ощущение от древесины под ногами, но что поделать? В копне ткани ищу черные замызганные тапочки, и находя засовываю в них своих ноги, так лучше. Начинаю подбирать с полу постельное своей кровати, поочередно заправляя, сначала простыню которая цветом как больничный халат, такая же белая, а следом плотное одеяло что где-то местами собралось комками, само одеяло внутри пододеяльника такого же белого цвета что и простыня. В четвертом дистрикте достаточно солнечно и жарко что бы спать под таким одеяло, но я так или иначе все равно ночью его сбрасываю на пол, а так с ним если для виду, то кровать моя тогда выглядит более приятной на вид.  Заканчиваю с кроватью я шагаю по комнате к скрипучему шкафу, раскрываю дверцы шкафа, что издают звук какого то скулящего щенка, принимаясь рыться в своих вещах достаю широкие в ногах штаны на которых имеется резинка в поясе, а после серую майку. Одежда старовата, мы можем позволить себе новые вещи, но тратить на них деньги не видим смысла, можно носить старое, а деньги оставить на что-то по важнее, например на еду или лекарства, это куда лучше чем новая одежда, да и меня все устраивает, я не привереда что бы жаловаться на то, что я ношу штаны своего покойного дедушки Уильяма, между прочим они удобные и легкие, так что спасибо за такое сокровище дедуль. Вздыхая я прикрывая дверцы шкафа, в это раз они не скрипят, за то под моими ногами скрипят половицы у двери, открываю дверь комнаты и вышагиваю по деревянным доскам из которых был сделан пол, местами скрипят, местами нет, порой это раздражает. Дом у нас не особо большой, две небольших спальни, что раньше были одним помещением, одна спальня для меня, вторая для Эми и Тео, моих младших, в гостиной расположились родители, диван там потрепанный, но им он кажется очень даже нравится даже спустя столько лет. Я дохожу до кухни где и была самая шумиха, встаю на пороге и упираюсь боком в пошарпаный косяк двери, оглядываю кухню, Эми и Тео бегают по небольшой кухни, и отец думаю ни первый раз их ловит и пытается усадить за стол, происходит все как обычно, отец только посадит этих негодников за стол, как стоит ему отвернуться и они снова бегают, слишком много у них энергии, хотя для детей возраста пяти и восьми лет это нормально, я и сам был таким, только вот носился по улице, а не дома и с друзьями в поисках приключений на наши задницы, как например тайно задирали миротворцев бросаясь в них из тайного места песок или камни, но конечно зная этих солдат, они найдут виновного, даже если он не виновен, после мы перестали издеваться над миротворцами, лишь бы они перестали издеваться над народом которые страдали хотя бы конкретно из-за нас. –прекратите бегать, не видите папа ругается и вы маме мешаете, -говорю я отлипая от дверного проема и шагая до ближайшего к двери стула отодвигаю тот садясь за стол. Удивительно, но младшие слушаются меня, смотрят друг на друга и после запрыгивают на стулья чуть ли не синхронно. Мама оборачивается на меня, она не высокого роста и достаточно худая, глаза ярко зеленые, а на каштановых волосах у корней уже виднеется седина, ей всего тридцать девять, но уже начинаете сидеть и честно это ужасно, с такой жизнью удивительно как не начинают люди сединой покрываться с детства.  –ой! Доброе утро, Юто! –в один голос кричат младшие –мы тебя разбудили, Юто?  –нет мамуль, я сам проснулся… думаю я давно проспал завтрак. -врать не буду, сплю я порой много и могу пропустить даже обед, а сейчас я даже не знаю сколько время, знаю что на улице светло и все.  В это в дни когда я совершенно свободен, само собой в другие бы дни я себе не позволил так много спать, я ведь и учусь и работаю и помогаю по дому, нет в подобные дни времени на долгий сон, да и я сам хочу поскорее закончить с делами что бы встретиться с друзьями. Отец сложив на груди руки упирается поясницей в столешницу, он ростом достаточно высокий, но не особо крупный, хоть и часто таскает тяжелые грузы, мама да и все говорят что мы внешне похожи с папой, но я этого не особо замечаю, вот Тео один в один маленький папа, такие же торчащие уши, голубые глаза и черты лица, Эми как мама, волосы темные, губки и носик маленькие, а глаза огромные, только вот у нее они еще жалобные как у щенков, у мамы же просто большие с длинными ресницами. Я же в свою очередь скорее от двоих родителей взял всего по немного, от чего как по мне не похож на сто процентов на одного из них.  –проспал, но завтрак еще остался, по этому ты ничего не потерял. –Отец хмыкает смотря на меня  Пока мама намывает посуду, папа достает тарелку и накладывая рисовую-молочную кашу и ставит на стол передомной, я лишь кивая в знак благодарности принимаюсь за завтрак, моментами стучу металической ложкой по тарелке и из разу в раз стараюсь так больше не делать, но как то и не особо получается. Каша во рту вязкая, зерна риса липнут к верхней поверхности зубов, от чего моментами если языком убрать не получается приходится сувать пальце в рот и убирать налипшую кашу ногтем. Мама переварила кашу, но от этого мение вкусная она не стала.  Расправившись с завтраком мама забирает у меня тарелку принимаясь и ее намывать.  –я прогуляюсь схожу, перед жатвой приду переодеться, ничего делать не надо? Может помочь? Я просто сразу тогда все сделаю и пойду… –нет не нужно, иди и не опаздывай только. -Произносит отец в ответ моим словам «Хотелось бы мне и во все не придти», отвечаю я в голове на слова отца, в слух я само собой этого не скажу, головой киваю да поднимаюсь со стула отправляясь к выходу из дома, обуваюсь и выхожу. Солнце светит в глаза, а на улицах нет привычного шума, многие семьи уже сейчас явно чуть ли не прощаются со своими детьми до начала жатвы, да и не особо хотят выходить до начала, но осуждать я их не могу, мои родители не показывают, но я понимаю по их взглядам, что каждый год они готовятся прощаться со мной, понять каждого родителя можно, никто не захочет отдавать своего ребенка на верную смерть, да и эти дети не хотят, только если добровольцы из первого и второго дистрикта, в нашем тоже имеются, в четвертом, но я к ним не отношусь.  Шагаю по улицам города моментами здороваясь с людьми которых знаю и улыбаясь им продолжаю путь, солнце немного печет, но поддувающий морской-прохладный ветерок компенсирует эту температуру. Иду мимо небольшого приюта где живут дети которые остались без родителей, дети что одиноки, я моментами прихожу в приют поиграть с малышами или позаниматься, мне это не трудно, да и самому нравится, я ведь люблю детей. Замечаю пару мальчишек и девочек что около крыльца гоняли мячик, махаю им и иду дальше  –Юто, подожди! –А?  Я останавливаюсь и поворачиваюсь обратно на окликнувший меня голос мальчика что бежал ко мне, шорты и футболка на нем почти по размеру, волосы взъерошены, он чуть смугловатый, даже будто слегка бронзой его кожа отдает как и волосы, что так же под солнцем отдает тем же цветом, а глаза его бирюзовые, ну прям будущий пожиратель женских сердце когда подрастет. Я улыбаюсь и позволяю мальчику себя обнять, я не скуп на нежности и тактильность, так что сам рад по-обниматься. –привет, Финник! Как ты?  –привет! Отлично! В школе вчера получил хорошую оценку. –Я вижу как мальчик улыбается, такой светлый до невозможности что я сам не могу не улыбаться.  Этот мальчишка Финник Одэйр, смышленый и порой достаточно самоуверенный мальчонка, но с добрым как по мне сердцем хоть и не всегда хочет это показывать. Я часто приходил в приют помогать, мне ни когда не было сложно да и я сам хотел. Из-за того что приходил я достаточно часто, малыши меня само собой запоминали, старшие большинство со мной в одном классе то были по этому с многими я был знаком с раннего детства.  Помню тот день как сейчас, это был пасмурный день что моментами удивительно для нашего дистрикта, помогаю старшим ребятам с уборкой в приюте, полы помыть, ковры вытряхнуть, протереть пыль и того рода вещи. Я стояла на одном из подоконников намывая верхнюю часть окон с периодичностью зависаю смотря на пасмурное небо что сгущалось в темнюще-серые облака, где моментами могла промелькнуть молния. Чувствую как меня дергает за штанину не высокого роста девчонка с короткими волосами, я смотрю на нее и вижу как та головой качнет в сторону  –кажется за тобой хвостик. –Она чуть улыбнулась, смотрю куда она головой дернула.  Из-за дверного проема что вел в коридор выглядывал мальчик с этими самыми бронзовыми волосами и бирюзовыми глазами, он прячется за угол когда понимает что его обнаружили. У меня это вызывает улыбку, я здесь еще на долго по этому спрыгивая с подоконника говоря о том что скоро вернусь. Тихо подхожу к проему двери, останавливаюсь у него, не заглядываю, а жду секунд 8. Тот самый мальчишка вновь выглядывает, но за место того что бы увидеть меня на подоконнике, видит мою футболку и чуть ли лицом не врезается мне в грудь. Он резко головы поднимает и сглатывает слюну, может подумал что я сейчас начну на него ругаться? Сгибаюсь немного что бы быть на одном уровне с ним и улыбаюсь ему –привет, как тебя зовут? Почему не играешь с остальными?  –привет… Финник, Финник Одэйр –малыш улыбается не сразу, но все же, руки за спину убирает и начинает немного перекатываться с пятки на носочки. –Они играют в одну и ту же игру, а мне она уже надоела и я решил посмотреть что делаете вы…  –а меня Юто Рагнер, что делаем мы?.. Убираемся… но если хочешь, можешь нам помочь думаю. –я оборачиваюсь за спину и смотрю на ту самую девочку. –вместе с тобой мы справимся быстрее  –давайте! –Одэйр тут же согласился на мое предложение без размышлений  После того дня мы с Финником и стали общаться, он мне был как еще один младший брат, а я для него как старший брат которого у него никогда не было. Мы бы с родителями его забрали, да четвертого бы ребенка моя семья вряд ли бы уже потянула, но это не мешало мне приходить и играться с этим мальчонкой, или брать с собой на прогулки.  Смотрю на подбежавшего ко мне Одэйра, а после за его спину где играли такие же ребята по возрасту что и он.  –отлично, смотрю вы решили с ребятами поиграть  –да, старшие не захотели с нами, из-за того что сегодня день жатвы. –Финник делает паузу и смотрит себе за спину где играют его сверстники, но не старшие ребята. –Они готовятся, а ведь в следующем году и мне придется вступить в их же число  –они боятся как и все, я тоже волнуюсь, но стараюсь не думать об этом, и ты делай так же, думаю твое имя не вытянут в следующем и последующих годах на жатве, –Молчу пару секунд и хлопаю мальчонка по голове еле-еле натягивая уголк губ. –Если ты конечно не будешь брать тессеры.  Я будто даю ему заранее урок, как уменьшить шанс попасть на Голодные Игры, хотя конечно каждый год количество записок с твоим именем повышается, но все же шанс что твое имя вытянут меньше чем у тех кто кладет еще одну записку со своим именем за тессеры. Скрывать не буду, у меня точно не шесть их, может штук пятнадцать, точно не вспомню, у моей семьи бывали дни тяжелые, и я шел на этот шаг что бы получить тессеры, а за них получить еды, родители ни раз ругались, но и запретить они не могли, знали что меня это не остановит, по этому шанс что вытянут мое имя не особо то и низкий, хотя конечно есть и те чьих листочков с именем в разы больше чем моих. Одэйр мне улыбается, я бы еще поболтал, да стоило бы встретиться так же и с друзьями, пока есть время, ведь вдруг его больше никогда не будет? –ладно, я пойду дальше иди веселись с друзьями –до встречи! –Финник меня крепко обнимает и я делаю то же самое в ответ.  Разворачиваясь он бежит к остальным детям, я же пару секунд стою будто хочу убедиться что он добежит до них и не свернет куда то не в ту сторону и не найдет приключений.  Разворачиваясь иду дальше, площадь стараюсь миновать любыми путями, не хочу там оказаться раньше времени, и не хочу встретиться с общей массой миротворце, их там сейчас кажется точно достаточно.  Я шагаю по улицам и наконец-то натыкаюсь на то что я искал, а точнее кого. На ступеньках сидел мой друг, кучерявый и смугловатый парнишка, ростом чуть выше меня, я знаю его сколько себя помню, как говорят наши родители, мы даже на горшках вместе сидели, наши отцы работали вместе на заводе, и порой часто могли нас брать с собой если куда то вместе собирались. Мое лицо расплывается в улыбке и подходя к другу я не сильно пинаю его ногу, на что он поднимает голову смотря на меня.  –привет Мэйсон.  –привет Ю, как настрой твой? –я подмечаю как Мэйсон отводит взгляд в сторону складывая руки в замок, и чуть горбится, он так делал если его била тревога, к счастью для Мэйсона это его последняя жатва. Ему уже есть восемнадцать, а это значит что если его имя не вытянут сегодня, он может выдохнуть и больше не бояться этого дня.  –пойдет, радуйся, сегодня твоя последняя жатва. –я говорю это совершенно спокойно, без зависти или чего то еще, я наоборот этому рад, еще бы мое имя не вытянули в этом году и в следующем, и я был бы точно счастлив, Мэйсон поднимает со ступеней и легко улыбается мне, убирает руки в карманы своих шорт вздыхая  –надеюсь что мое имя не вытянут, не хочу в последний год отправиться в эту мясорубку… –голос звучит у него подавленно, кажется мне что Мэйсон уже несколько дней размышляет на данную тему. –Как думаешь, а может где-то дам, где наши дистрикты оканчиваются, есть другая жизнь? Ну, такие же люди как мы, которые живут, и их не угнетают, где нет Голодных Игр?  Не скажу что я задумался над его словами именно сейчас, я размышляю на эту тему уже давно, лет так с девяти точно. Задавал подобные вопросы родителями, а мне они отвечали как хорошие родители, что да, есть такой мир за пределами дистриктов и Капитолия. Само собой следовал вопрос «а почему мы не отправимся туда?» ответ на мой вопрос был вполне логичен «это опасно Юто, и мы под присмотром Капитолия, если мы решимся на такое, нас лишат наших жизней», выразились они еще мягко, могли сказать «повешают» или что наш дистрикт за такой мятеж, сильно пострадает и будет под явной сильной охраной миротворцев, где за каждый хотя бы намек или возможную мысль бунта, тебя повешают на площади. –думаю да, но дружище, нам о таком лучше не говорить, –Я чуть наклоняюсь и начинаю шептать, что бы какой нибудь миротворец которых мог бы выйти из-за угла не услышал наш разговор. –Сам знаешь что может последовать просто за такие мысли, повешают на площади и дай бог не со всей семьей… но я надеюсь что если так и есть, люди там счастливее чем мы… –ты прав… может пройдемся? Пока есть время, мы ведь не знаем что может произойти в последующие часы –конечно. –Киваю я головой соглашаясь с другом.  Мы оглядываемся выбирая в какую сторону нам будет лучше пойти, миротворцев кажется становится на улицах все больше и больше. Готовятся собирать народ если тот сам не пойдет. Мы идем в сторону не больших магазинчиков, что держали различные семьи нашего района, выпечки, сладости, одежда, всякое разное, шагаем по улице и я взглядом цепляюсь за небольшой магазинчик с табличкой «Снасти и сети» простой магазинчик для всех, а для меня это было место где работала девушка, что украла мое сердце, без возможности даже как мне кажется на возвращение.  Ее звали Софи Карпер, она моя ровесница и познакомились мы еще в школе, она для всех была странная, не похожей на остальных, но не для меня, почему то все что она вытворяла, странные действия, запевание песен, громко смеялась и моментами выкрикивала странноватые фразы, да и сама по себе она была даже слегка боевая, она могла поставить любого на место и даже парня, она была не обычная, этим она и взяла меня. Мне с младших классов нравилось любоваться ею, слушать ее рассказы, мне нравилось высматривать в толпе ее рыжую макушку, порой мне казалось, что я будто чувствую ее присутствие, нахожу ее в толпе без каких-либо сложностей, даже при учете ее не высокого роста. Меня завораживала она и я не мог и не могу отвести от нее взгляду. Друзья мои не понимают чем она меня так зацепила и не поймут, они просто не видят ее так как вижу я, они не могут понять мои чувства, они не могут почувствовать как мое сердце замирает при виде нее, не могут почувствовать бурю эмоций во мне, возможно у меня странный вкус просто, но я об этом не скажу, ведь не считаю Карпер странной, я считаю ее идеальной. Я чуть замедляюсь у витрины магазина в попытке увидеть ее, и к моему счастью вижу, она не была похоже на преимущественное население дистрикта, бледноватая кожа из-за которой она старается не находиться долго на солнце, зеленые глаза, лицо усыпанное веснушками, светло-рыжие волосы что собраны в хвост крабиком на затылке, и платье зеленого цвета, что было чуть ниже колен точно, уже собралась на жатву, подготовилась заранее, она выглядела как всегда прекрасно. Я застываю когда ее вижу, любуюсь даже, она же кажется меня не заметила, она чем то так увлеченно была занята, что мне хотелось просто наблюдать за ней со стороны.  Мэйсон пихает меня локтем в бок замечая то что я завис любуясь этой «придурковатой» по его словам, но любовные чувства он мои не осуждает, «влюбленных не судят» объяснял он мне когда-то, по этому запихивая свое явное не понимание к моим чувствам старался помочь или подсказать что можно сделать или сказать, и я конечно ничего из этого обычно не делал, его подходы не такие какие должны быть к Софи, а я кажется умел их находить или скорее она давала мне почувствовать то что я нахожу к ней подход –эй, кучерявая голова, ты вижу совсем поплыл… говорил ей о своих чувствах?  – что? Нет конечно. –я поворачиваю голову на друга и отрицательно мотаю головой чуть сводя брови к переносице, вижу как друг ударяет себя ладонью по лбу, он знает меня как одного из самых храбрых и смелых парней которых мог повстречаться в своей жизни, но признаться девчонке которая мне нравится, в своих чувствах я не мог.  –Юто, это уже не в какие сети не лезет, когда ты ей признаешься?  –после жатвы, думаю так, сейчас точно не до этого. –Хотя бы на этом спасибо… кажется твоя рыжая бестия нас заметила. –Друг кивает в стороны магазина.  Я пару секунд смотрю на Мэйсона, и чуть поднимая брови поворачиваю голову в сторону окон магазин, вижу Софи что машет нам рукой с широкой улыбкой, что аж глаза щурятся у той, я совру если скажу что мое сердце не стучало так будто сейчас выпрыгнет из груди, мне не хватало лишь ярко-красных сердечек в глазах, что бы показать то на сколько я был влюблен в нее, она же поглядев на нас немного, продолжает свою работу. Я улыбаюсь, расплываюсь от ее улыбки, хотел бы видеть эту улыбку я каждый день, Мэйсон глаза закатывает и я чувствую как тот начинает меня пихать в сторону руками что бы мы наконец-то продолжили путь, не могу не посмеяться и по этому начинаю громко смеяться шагая вперед, пока мой друг недовольно бурчит в мою сторону, не понимает он, что это за чувство что назвать можно «любовь», врят ли я смогу найти кого то как Софи Карпер, и правда моментами сам не понимаю, от чего я так вечно тяну с признанием, может боюсь отказа? Вполне, но пора бы собраться, я твердо в голове решаю что признаюсь Софи в своих чувствах после проведения жатвы, а дальше будь что будет! –как же ты меня бесишь, Ю!  –да ладно тебе. –я улыбаюсь и мы вышагиваем по улицам дистрикта.  Люди постепенно начинаю выходить из своих домов, и мы понимаем с Мэйсоном что нам скоро придется разойтись что бы придти домой и переодеться в чистую и парадную одежду. Нужно быть во всем чистом, выглаженном и выглядеть достойно, даже если ты из бедной семьи, ведь если ты придешь в непонятно чем, одетый в «тряпки» это посчитаю за неуважение к Капитолию, и наказание точно получишь, или пару деньков за решеткой побудешь арестованный, данные расклады событий никого не радовали особо, по этому приходилось плясать под эту дудку Капитолия.   Мы вдруг слышим как недалеко от нас что то громко упало с железным звуком, оборачиваемся назад и видим старушку что уронила свою тележку на которой она везла что-то в тканевых больших сумках, по звук это было что-то явно тяжелое, я переглядываюсь с Мэйсоном и мы понимаем друг друга без слов, в один шаг идем до старушки, а я после перехожу даже в легкий бег. Подходя ближе узнаю в пожилой даме Аделаиду Герс, для своих она была просто Аде или тетя Аде, старушка что на рынке торгует разными интересными вещами которые она собрала из разных дистриктов до восстания, тогда еще можно было свободно передвигаться, а не сидеть как сейчас в за точение, у нее всегда можно было найти что-то интересное, товары на любой вкус, бижутерия, книги, игрушки, одежда, посуда и многое другое, а самое главное многое из этого было в диковинку, ведь например в нашем дистрикте этого могло не быть, например фигурки сделанные из дерева с полной детализацией, явно не где не найдешь кроме как в дистрикте семь. Я наклоняюсь и подбираю разноцветные тканевые забитые сумки на пару с Мэйсоном, кажется ничего не вывалилась из них, и это упрощает работу. –Ох! Да что вы мальчики! Оставьте, я сама!  –нам не сложно тетя Аде. –я поднимаю голову уверяя старушку, не поднимать же ей это все самой, сумки тяжелые да и ей не стоит напрягать спину в таком возрасте.  Мы с Мэйсоном поднимем всё с земли что местами осыпана песком, отряхивая от того что могло к ним прилипнуть и не осматривая содержимое в них, просто ставим на железную тележку с ручкой сумки и по крепче закрепляем ремни что были приделаны к спинке тележки на сумках, для того что бы они в этот раз точно не упали. Поднимаю тележку за ручку и пару раз качаю в разные стороны, держатся хорошо как и сумки так и сама тележка. Старушка нам улыбается и прихрамывая подходит обнимая меня и друга.  –может вам помочь тележку довезти? –Спрашиваю я у пожилой дамы.  Где живет Аделаида Герс я не знал, не узнал даже за свои 17 лет, она была везде, в каждом уголке нашего дистрикта, но будто никогда дома, как то раз мы даже пропускали мысль, что у нее нет дома, но данная мысль легко опровергалась, чистая одежда, вполне ухоженный для старушки вид, да и будь она бездомная, ее бы давно кто увидел или миротворцы решили бы на площади ее пристыдить как нибудь оболгав, по этому дом у нее есть, но мне точно не узнать где он, я могу лишь представлять какой-нибудь небольшой домик, возможно чуть покосившийся, с цветочками что садит эта старушка у дома. Её путь для меня был прост «на рынок, от рынка», ты можешь не увидеть ее на улицах, но всегда можешь увидеть на рынке, увидеть как она улыбаясь торгует своими «безделушками», а вот откуда и куда она уже шла, оставалось для меня тайной и не для меня одного, на вопросы о том, где же живет тетушка Аде, та лишь улыбалась ничего не говоря.  Моей матери она напоминала народ Кови что были кочевниками, что были известны своими музыкальными талантами и выступлениями, о них ей рассказывал дедушка Уильям. По рассказам мамы, что когда то передались ей от нашего дедушки, Кови были кочевниками, местами самобытной культурой что отличалась от культур дистриктов, он были профессиональные музыканты, что славились своей любовью к путешествиям, музыке и яркими цветами одежды, что их выделяли среди других, они так же отличались специфичностью в своих именах. Имена их состояли из двух частей: первая взята из традиционной народной баллады, а вторая была цветом, они приезжали из дистрикта в дистрикт не задерживаясь где то в одном месте, они не были привязаны ни к одному месту, во время восстания они сохраняли нейтралитет, не примыкали ни к повстанцам, ни к Капитолию. Как помню я, они всегда держались восточной части Панема, но так же как сами Кови и утверждали, они посещали земли на севере, которые не были под контролем Капитолия, от них и пошли эти мысли о том, что возможно где то за Панемом есть еще люди, что живут свободно, но этому скорее всего к сожалению нам не узнать.  Ближе к десятым Голодным Играм, за несколько лет Кови были подверженны репрессии со стороны миротворцев. Кто сопротивлялся, были убиты на месте, а выжившие были принуждены поселиться в дистриктах, и думаю такая жизнь им давалась тяжело, тяжело когда ты можешь находиться лишь в одном месте, когда раньше путешествовал по всему Панему. Почему же моя мама считает что Аде из клана Кови? Она говорила что раньше, когда женщина была еще не столь стара, она и пела и ярко одевалась, и всегда была загадкой, как и сейчас, никогда нельзя было знать что у нее на уме, что она хочет и что из себя представляет до конца не было известно. Вот и сейчас она загадка до сих пор, но на сто процентов нельзя утверждать о ее принадлежности к Кови.  –ой, не надо мальчики, я сама. Разминаю кости, а то глядишь и ходить так не смогу, а этого я точно не хочу. –Она вновь по доброму улыбается.  Кожа у рта растягивается в улыбке из-за чего район рта становится более морщинистый, но ее глаза до не возможности добрые, она забирает из моих рук тележку кивает нам в знак благодарности и прощания, нам не остается ничего кроме как расступиться в разные стороны освобождая дорогу Герс. Звучит ее тележка где-то уже позади наших спины. Я как и Мэйсон успеваем сделать только пару шагов, как я слышу позади голос Аде что назвала мое имя, разве она его знает? Из-за это я оборачиваюсь на нее, хотя чего я, возможно она просто его услышала где-то, или моя родня рассказала.  –Юто!.. –Женщина смотрит на меня в пол оборота, ее брови чуть сошлись к переносице. –На жатве оставь свою храбрость позади… И после она просто разворачивается уходя вперед, у меня кажется бегут мурашки по телу, это было слишком странно, о чем она вообще? И при чем здесь моя храбрость, не помню что бы на Жатвах я вел себя излишне храбро, лгать не буду, сердце бьется с бешенной скоростью в момент жребия, и порой кажется что меня бросит в жар, не думаю что есть те  кто храбрится в этот момент, всем страшно. Я не знаю сколько я смотрел в след удаляющейся Аде, казалось что вечность, но на деле не больше пары секунд…  –Юто, давай пойдем, скоро жатва, надо подготовиться  –как думаешь что она имела ввиду? –произношу я отводя взгляд на Мэйсона, будто совсем не услышал того что он говорил буквально секунду назад, что сам до сих пор смотрел в след удаляющемуся силуэту –не знаю и не хочу думать об этом… –теперь он смотрит на меня и сам чуть сводит брови к переносице еле-еле махая головой. –это было жутко мужик… ладно, пошли уже! –отрицать не стану… иду-иду  Мы молча принимаемся в движение, и в тишине шли, не до конца отпускает непонятное ощущение в груди, слова в этот момент кажутся лишними. Мы расходимся на половине пути, Мэйсон живет ближе чем я, так что по этой причине мы и разошлись, я же шагал все дальше зависая где то в глубинах своих мыслей, даже не замечаю как уже стою на пороге дома открывая дверь. В доме снова слышится небольшая суета. Тео выглядывает из гостиной уже при параде, белая рубашка, белые штанишки, кажется это когда то был мой костюмчик, который я так же одевал на жатвы в годы младшего брата, следом за братом и отец выглядывает что бы посмотреть кто пришел, потому что бывало, что вот так и миротворцы заходят, как к себе домой, будто живут с семьями к которым приходят, кивнув головой в сторону с нотками серьезности в голосе говорит о времени  –Юто, давай быстрее время уже поджимает –а, да сейчас. –я прикрываю за собой дверь и захожу в гостиную. –а где рубашка?  Произношу я не зная на кого смотреть, на маму или на отца, мотаю голову то на отца, что заправлял Тео рубашку в штаны, то на маму что заплетала длинные волосы Эми в две густые косы, а на самой сестре нежно-голубое платье и белые гольфики. Мама голову поднимает на меня.  –на вешалке в комнате  Я киваю и быстро иду в комнату по скрипучему полу что под моим весом и того что я передвигался быстрее, скрипел ровно шаг за шагом как одна нога за другой ступала на деревянные доски укрытые коврами. Заходя в комнату пробегаю взглядом по той, на ручке шкафа висела белая рубашка отца, сам я такое не ношу, но брать же надо откуда то, по этому на Жатву одевал я отцовские рубашки. Белую рубашку одевая по верх майки, ткань у нее плотная от чего второй слой одежды совсем не просвечивает, застегиваю пуговицы одну за одной и удивляюсь тому как же мама все таки хорошо их пришивает, папа часто по случайности растягивал нитки на пуговицах рубашки когда носил и соответственно те отрывались что в этом случае не удивительно, маме приходилось вновь и вновь их пришивать, но держатся они очень долго, пока отец снова не растянет пуговки, но к жатве рубашка проходит полный осмотр на дырки, пятна и того рода вещей от мамы, что бы все было идеально.  Застегиваю предпоследнюю пуговицу, последнюю не трогаю по началу, но все таки поднимаю руки и застегиваю последний кругляшок у шеи, в прошлом году, да и в любых других это делала постоянно мама, а вот я нет, так что скорее всего мама удивится такой выходке от меня. Смотрюсь в небольшое зеркало что висит на стене, не нравится мне как я выгляжу, а точнее не нравится то что на мне рубашка, слишком официально что ли, а я не люблю такое, не чувствую себя собой в подобных вещах.  Я выдыхаю смотря на себя в зеркало, поднимаю руку запуская свои пальцы в кудрявые волосы, оставляя хоть небрежный вид на голове, что так присущ мне и даже не поймешь что я лохматый, понимаю что пора выходить ведь скоро меня начнет тогда торопить отец.  Иду к двери и открывая ту задерживаюсь, просто останавливаюсь и смотрю через плечо, оглядываю свою простую, но уютную для меня комнату в которой я живу уже 17 лет, оглядываю ее стараясь запомнить каждую деталь, заправленная кровать, всегда чуть приоткрытый шкаф, потрепанный старенький письменный стол на котором лежали книги, тетради, фото в рамках с семьей, стул что извечно скрипит и шатается, не отмытое пятно на ковре, и многое другое, я улавливал каждые детали своей комнаты, даже те, что давно не помнил, но от чего я вдруг это делаю, никогда за собой такого не замечал, веду себя так, будто вот-вот отправлюсь в Капитолий и не вернусь домой, нет это бред, вернусь после жатвы домой, упаду на кровать и выдохну свободно на ближайший год, встречусь с друзьями, признаюсь Софи в чувствах, схожу в приют к Финнику, не чего себя накручивать.  Я выхожу из комнаты следом же закрывая за собой дверь и иду в гостиную ко всем, все уже готовы, приседаю когда вижу что ко мне бежит Эми расставив руки, она влетает в меня обнимая, а я поднимаюсь вместе с ней держа на руках, такая пушинка. Сестра кладет голову мне на плечо обнимая за шею. Так уже второй год подряд, даже она в свои пять лет понимает что видит меня возможно в последний раз, даже в маленьком возрасте дети становятся в дистриктах слишком осознанные, и от этого иногда страшно, ведь с каждым разом детство уходит на второй план, а после дальше и дальше. Я слышу ее тихий, тоненький голосок, и все что хочу я сейчас, что бы она перестала грустить  –ты очень красивый…  –не красивее тебя Эми, –Я улыбаюсь и одной рукой щекочу сестру и та начинает улыбаться, от этого мне даже спокойнее становится  Что же до Тео, он стоит в сторонке без намека на какую-то грусть или страх за меня, вот только я знаю что он не покажет на живую своих эмоций, будет молчать, не покажет что хотел бы как младшая сестра, залезть на руки ко мне и обнимать, мама и вовсе неделю уже не может найти себе места, а по ночам она иногда плачет и папа ее успокаивает, отцу то и во все нельзя показывать эмоции, глава семьи все же и мужчина, собственно и мы с Тео такие же, редко будем  показывать свои негативные эмоции.  –пора… –Произносит отец, и мы все вместе выходим из дома отправляясь на площадь, Эми у меня на руках сидит все так же, Тео идет за руку с мамой, а мама держит меня под локоть, отец идет где-то позади нас как охранник, он не был устрашающим, но был всегда уверенный и с сильной аурой человек.  Мы выходим к главной площади, а мне уже пора отправиться для отметки что я явился, спуская с рук сестру и говорю что пошел, родители желают удачи и я шагаю к небольшой уже очереди, стою минуты 3, записываюсь и направляюсь в сторону двух разделений на площади, одна часть для парней и другая для девушек, огорожены они были оранжевыми веревками. По всем традициями в первых рядах самые младшие, дети двенадцати лет, а дальше по нарастающей до восемнадцати летних ребят куда я и направляюсь, иду в конец и ищу взглядом Мэйсона и Никко, еще одного нашего друга, благодаря рыжей головешке Никко, ну и благодаря тому что он ростом почти метр девяносто, нахожу их достаточно быстро, влезаю в толпу чуть протискиваясь через других детей и встаю к друзьям.Мэйсон в белой рубашке и брюках, и Никко в рубашке и брюках что сшила его мать сама из старых штор в их доме.  –привет, Ю –привет Никко, –Мне приходится чуть задрать голову, я сам около метра восьмидесяти, но этот рыжий был точно на пол головы выше. –у тебя сестра первый год, да?  –да, вот на днях двенадцать исполнилось, но надеюсь что ей не повезет так, что вытянут ее имя Я ловлю взгляд Никко что устремлен далеко вперед на первые ряды, слежу за его взглядом, но ели как нахожу его сестру, она очень теряется на фоне других ее одногодок, ростом Вселенная ее не наделила это точно, дай бог сто пятьдесят сантиметров будет. Отвожу взгляд обратно на друга и ложу ему руку на плечо  –не волнуйся, я уверен она не попадет на игры  –спасибо. –Друг улыбается мне, какая никакая, но все же поддержка –о ненаглядная нашего Юты пришла. –Произносит Мэйсон с усмешкой, и я само собой оборачиваюсь что бы увидеть ее  Вижу сейчас ее и понимаю что она выглядит в сотни раз прекраснее чем когда увидел ее через витрину магазина, она перешагивает оранжевые веревки чуть приподнимая платье, и встает к своей подруге, в отличии от Софи, подруга у нее смугловатая, волосы темные, но под глазами извечные темные круги, одета она точно так же в зеленое платье, вот только ноги оно полностью закрывает, подруга  у Софи однако еще та худышка, но за то чуть ли не дылда, тоже как и рыжая характером, наверное по этому они и сдружились. Я слышу что Никко и Мэйсон о чем то болтают, но понимаю что вновь завис на Карпер, ну и ладно, друзей я наслушаться еще в доволь могу, а посмотреть на Софи нет. Ее зеленое платье чудесно сочетается с бледным тоном кожи и ее рыжими волосами, над площадью светит солнце с такой силой что иногда приходится жмуриться когда оно выходит из-за облаков и несколько секундно светит во всю, смотрю все так же на Софи, ее рыжие волосы отливают под солнцем золотым цветом, это завораживает, но и в то же время я понимаю что если придется стоять под солнцем дольше обычного, ей придется не сладко из-за бледного цвета кожи, из разу в раз удивляюсь тому, как ей повезло родиться в самом солнечном дистрикте с ее непереносимостью к солнцу.  Выводят меня из этого транса громкоговорители, я пару секунд лишь смотрю на рыжеволосую и уже после нехотя перевожу свой взгляд на сцену. Звучит гимн Панема… Хотя скорее нужно сказать, Капитолия.  Алмаз Панема, Город Великий… Я шевелю губами не издавая и звука, но текст гимна я не прокручиваю даже в голове, просто произвольное шевеление губ. Сомневаюсь что кто-то поет вообще этот гимн, если прислушиваться к толпе, не разобрать никого, каждый издает чуть ли не разные звуки, но в силу того что играет этот гимн, никто не поймет из тех же миротворцев, что жители игнорируют то что каждый Капитолиец готов напевать… ну или жители второго дистрикта, Капитолийские собачки, более ничего говорить про них не хочу. На экранах показывают символы могущества Капитолия: армии миротворцев, планолеты, танки что ведут к дому президента Сноу, все как всегда, все одно и то же каждый год. Они думают будто это все очистит их, но я глубокого сомневаюсь в этом.  По окончанию гимна, наш мэр Грегори выходит на сцену и как любой другой президент из любого дистрикта он зачитывает «Договор с повинными в мятеже дистриктами» если проще, условия капитуляции в войне. Большинство жителей не только нашего дистрикта, но и других тогда даже в помине не было, но это никого не волнует в Капитолии.  Следующей выходит Исла Эттвуд, со слишком вычурным макияжем, и такой же прической из которой торчали искусственные бабочки ярко желтого цвета что не вписывались в ее прическу какого-то зелено-голубого цвета, яркое голубое платье с пышной юбкой и огромные каблуки, кажется они выглядели так будто были покрыты чешуйками, приоделась прям к нашему дистрикту, уже лет десять она сопровождает трибутов из нашего дистрикта на Голодные Игры.  Пришла со своей натянутой улыбкой сверкая белыми зубами, улыбка из который точно сквозит ее двуличие, я больше чем уверен что сейчас перед нами она такая хорошая дама, якобы хорошо к нам относится, но стоит трибутам сесть на поезд, как она наверняка покажет свое истинное лицо, не будет разговаривать с детьми потому что они из дистриктов, будет относится как к зверушкам, не дай бог руку поднимет, если так и будет надеюсь ей дадут сдачи, на самом деле не хочу об этом думать вообще, но мысли сами так и лезут в голову заставляя размышлять на эту тему, игры дают слишком много пищи для размышления, но вопросов кажется становится только больше и они явно не хотят уменьшаться.  Двое миротворцев устанавливают по разные стороны от нее два стеклянных шара с жребиями на которых указаны имена и фамилии возможных трибутов, а то есть имена всех детей от двенадцати до восемнадцати лет, и у многих этих жребиев больше чем должно быть из-за тессеров которые они брали, как например я. Исла наклоняется к микрофону что бы ее могли все услышать.  –По-традиции, первыми будут девушки. –Она улыбается и шагает на своих каблуках к шару что был по левую сторону от нее. Запускает руку в шар и начинает рыться в листках бумаги, кажется будто она специально тянет, мучает этим ожиданием и молчанием… Наконец-то она вытягивает жребий и раскрывает его, –И нашей счастливицей становится… –Улыбается довольно и делает паузу прежде чем назвать имя «счастливице» который скорее всего придется погибнуть на арене. –Виктория Маршл!  Я открываю глаза, и ищу взглядом Викторию, не буду скрывать того, что знаю многих детей нашего дистрикта, я сам по себе их люблю, помогал, занимался и Виктория не исключения, она живет на конце почти нашего дистрикта, очень тихая и скромная девочка, даже достаточно неуверенная и зажатая в себе, но не мало умная, я занимался с ней как-то уроками на продленке в школе, помогал. В ее пятнадцать лет, многие девочки у нас еще те яркие личности, что показывают свой характер, но не она.  Наконец-то нахожу ее в толпе, она стоит растерянная, боится двинуться и смотрит куда то вниз, волосы распущены и убраны за ухо, на ней одета бирюзовая рубашка и белая юбка солнце, а на ножка черные туфельки. Сердце в моменте сжимается, почему дети должны гибнуть из-за прошлого? Что сделали Сноу невинные дети? Виктория приходит в себя и на негнущихся ногах шагает из толпы к сцене, царит гробовая тишина, лишь где-то позади слышится плачь какой-то женщины, но и думать не надо кто же это, мама Ви, вдова и мать единственного ребенка, не могу даже представить что она сейчас чувствует понимая куда отправляется ее единственный ребенок. Виктория поднимается на сцену и проворачиваясь к толпе смотрит пустым взглядом куда то вниз, сквозь землю, я чувствую как Никко и Мэйсон рядом со мной злобно выдыхают и краем глаза вижу их недовольные лица, как и каждые года ранее. Вижу как Исла шагает ко второму шару, настал черед юношей. Женщина запускает руку в шар и так же роется в листках бумаги, выхватывает один и вытягивает из шара принимаясь разворачивать тот  –И юноша которому выпадет сопровождать нашу малышку становится… –Читает, и вновь улыбаясь она поднимает глаза всматриваясь в толпу. – Харви Косгроув.  В этот раз я еще больше впадаю в шок, мои глаза раскрываются как и рот, Харви мальчик тринадцати лет, который болен сепсисом! Ну что же такое! Харви бледно-серый и чуть ли не сливается со своей рубашкой, его черты лица от болезни заостренные, высыпания на коже, он до жути сонливый и от этого под глазами виднеются синяки что скорее желтые, видно как он тяжело дышит от осложнений и виден его озноб, как его моментами трясет и он еле-еле шагает даже. Я поддаюсь какому-то странному импульсу и будто на автомате начинаю идти, пробираться через толпу, позади слышу друзей что зовут меня  –Юто, ты куда!? Стой! –Мэйсон пытается схватить меня за руку, но успевает лишь пальцами мазнуть по руке, я всегда был шустрее этих двоих, и даже сейчас оказался быстрее.  Я почти выхожу на тропу что разделяет нас парней от девушек и единственная мысль моя в голове «не позволю ему страдать там!». Не успеваю еще выйти на тропу, как чувствую напряжение в своих связках, обозначающее что я подам голос явно не тихо, что же я делаю? Я сам не понимаю, я не понимаю что это за импульс внутри меня, но точно знаю, о последствиях я не подумал  –стойте! Я доброволец! –Вылетает из моего рта и я выхожу на ту самую дорожку вставая по середине с прямой спиной и с расправленными плечами.