Прикованные

Во всем виноваты те дурацкие цепочки. Так окончательно решил Сяо Чие, подводя итог сложным размышлениям о событиях минувшей ночи и перекатывая между пальцами оборванные нити серебряных звеньев. Прикрыв глаза, Сяо Цэань глубоко вдохнул. Подушки и простыни пока еще хранили легкий аромат орхидей, окутывающий чужое, совсем недавно разгоряченное и такое податливое в сильных руках тело — но цветочный флер, исполняющий роль прощания и заверения не искать друг друга, грозился вот-вот истаять без следа. Словно пытаясь испить этот запах до дна и напоследок захмелеть от него, Сяо Чие шумно втянул носом воздух. Один раз, второй, третий: до тех пор, пока призрачная дымка не исчезла, покорно уступив место всегда царившим здесь благовониям. Вот и все. Единственным напоминанием о ночном безумии теперь могли служить только жалкие остатки замысловатого украшения, и на месте Сяо Чие любой посчитал бы правильным попросту выбросить их, посчитав бесполезным мусором. Коим, на самом деле, они и являлись. Сяо Цэань же, вопреки логике, избрал иной путь. Протянув руку, он открыл верхний ящик прикроватной тумбы и достал оттуда темно-синий шелковый платок. Положил в самый его центр не мусор — а памятный трофей, бережно, почти благоговейно завернул и убрал сверток. Дурацкие цепочки. На дурацки соблазнительной спине. Некого винить, кроме них. И, пожалуй, самого себя за то, что вместо удовлетворения Сяо Цэань сейчас ощущал пустоту. Чувство было таким, словно он подобрался к чему-то невероятно драгоценному, едва прикоснулся — а желанное сокровище, раздразнив, безвозвратно ускользнуло. А ведь отправляясь вчера в ночной клуб, Сяо Цэань не планировал снимать никого и ничего, кроме кожаной куртки, наличных с банковской карты и обязательств. Все, чего он хотел, — хорошенько приложиться к байцзю и позабыть о новостях, полученных от брата. Еще несколько часов назад ничего не предвещало беды — и вот, пожалуйста: Сяо Цэаню предстояло курировать архитектурный проект, партнером которого являлась печально известная корпорация «Чжунбо». Пока представители компании не огласили имя их непосредственного представителя, но для Сяо Чие оно значения не имело. Окажись им хоть сам Желтый император, какая в том разница? Если дело предстояло иметь с проходимцами, по чьей вине пострадали несколько десятков строителей. Все естество Сяо Чие восстало против сомнительной перспективы, но ослушаться брата и отца он не смел. Все, что ему оставалось, — вливать в себя алкоголь до тех пор, пока спасительно крепкая жидкость не начнет течь по жилам вместо крови. Сяо Цэань опрокинул в себя очередную порцию, хлопнул рюмкой по столу, вытер уголки рта, лениво окинул взором танцпол — и расфокусированный взгляд мгновенно стал острым, хищническим. Добыча сама нашла волка, не планировавшего охотиться. Он танцевал так, словно не сам пришел в злачное заведение — а стены клуба специально возвели вокруг него. Каждое его движение источало порок и похоть. В них не находилось притворства, приторной слащавости или гротескной театральности тех, кто жаждет выгоднее продать себя. Нет, волнами расходившееся от него во все стороны искушение было настолько естественным, что сыграть подобное не оказалось бы под силу даже самому талантливому лицедею. Это манило и возбуждало сильнее намеренного соблазна, разжигало в груди пламя и заставляло тело гореть изнутри. Знал ли он, какие мысли порождает в людях вокруг? Замечал ли, сколько пар глаз наблюдают за ним с плохо скрываемым голодом? Возможно. Но отрешенное выражение его демонически красивого лица красноречиво говорило, насколько ему плевать на все, кроме ритма, которому он следовал. Ослепительно белый свет вспыхнул в такт музыке, он повернулся, и Сяо Чие увидел то, что в считанные секунды бесповоротно лишило его рассудок ясности. Сначала — вырез на чужой рубашке, обнажавший неприлично много кожи: от шеи, вызывающей желание впиться в нее зубами, до тонкой талии. Следом — колыхавшиеся в этом вырезе ряды цепочек. Они отражали лучи клубных прожекторов, заставляли безотрывно смотреть на них, гипнотизировали, следовали за каждым покачиванием бедер и вверх-вниз скользили по бледной коже. Сяо Чие решительно поднялся с места. Или сегодня он уедет из клуба с этим человеком, или он больше не будет зваться вторым молодым господином Сяо. Шэнь Цзэчуань продолжал танцевать. Если Сяо Чие собирался весь вечер поглощать горячительные напитки, то Шэнь Цзэчуань — проститься со своей свободой. Много лет его прятали от репортеров и общества, стремясь оградить от сплетен и чрезмерного внимания, которых сложно было бы избежать наследнику владельца «Чжунбо». Когда тот самый скандал дошел до критической точки, Шэнь Цзэчуаня увезли подальше от столицы и поселили в небольшом провинциальном городишке. Человек, взявший на себя роль его опекуна и учителя, всячески оберегал покой Шэнь Цзэучаня, но переписать предначертанную сыну Шэнь Вэя судьбу ему было не по силам. Шэнь Цзэчуаню предстояло вернуться, заявить о своей принадлежности к «Чжунбо», очутиться среди оскалов, под прицелами — и до этого момента Шэнь Цзэчуань думал, что больше никогда не сможет поступать так, как ему заблагорассудится, и желал вдоволь насладиться утекающими в небытие мгновениями, когда он все еще принадлежал самому себе. Танцевать до тех пор, пока не загудят ноги и не начнет кружиться голова, пока от усталости реальность не перестанет иметь значение. — Не боишься проверять выдержку стольких людей разом? Голос пробился сквозь громкие биты, достиг слуха Шэнь Цзэучаня, заставил вздрогнуть от неожиданности. Шэнь Цзэчуаня окутало чужое властное присутствие — и не только его. Другие посетители клуба, до того теснившиеся с ним на танцполе, будто по команде сделали шаг в сторону. Вокруг Шэнь Цзэчуаня и непрошеного собеседника возникло свободное пространство, и факт его появления Шэнь Цзэчуаня в восторг не привел. — Возвращайтесь, когда вас будет это касаться. Сейчас катитесь. Громко и достаточно надменно, чтобы отвадить кого угодно — кроме Сяо Чие. Ему нравилось приручать и завоевывать, и красавец перед ним своим горделивым безразличием лишь раззадорил азарт в его душе. Сяо Цэань готов был об заклад биться: за ширмой хладнокровного ехидства таится безудержный вулкан. Стоит его пробудить, и он снесет все на своем пути, играючи испепелив дотла, и Сяо Чие был не против сдаться этой лавине на милость. — А если я хочу, чтобы меня касалось не «это», а конкретно ты? —отпарировал Сяо Чие, обогнул незнакомца и навис над ним, ухмыляясь. Шэнь Цзэчуань вопросительно приподнял брови и не сразу нашелся с ответной репликой, но мысленно отметил хорошо сложенное тело, привлекательную внешность, темный искушающий взгляд. Вместе с этим он отчетливо уловил притягательную, почти животную ауру и откровенное, ничем не прикрытое желание. Настолько явное, что начинала неметь поясница. Шэнь Цзэчуань склонил голову и прищурился. Он слукавил бы, назови нахала перед собой не привлекательным. Шэнь Цзэчуаню хватало смелости признать, что потревоживший его наглец был весьма хорош собой. Да и его бесстыдство... Интриговало. Возможно, при иных обстоятельствах Шэнь Цзэчуань все-таки отправил его куда подальше, сделав поправку на его непонятливость и подробно разъяснив направление. Но сейчас, готовясь рухнуть в подготовленную для него бездну, Шэнь Цзэчуань подумал о том, что упасть перед этим в чужую постель — не такая уж плохая затея. Поколебавшись пару мгновений и приняв окончательное решение, он шагнул вперед, привстал на носочках и прошептал, губами прижимаясь к уху Сяо Чие: — У тебя одна попытка меня уговорить. Выяснилось, что у Сяо Цэаня имелось особое представление о том, как стоит вести переговоры с потенциальными любовниками. Он не стал использовать витиеватые фразы, объективные аргументы и убедительные слова. Вместо этого Сяо Цэань устроил ладони на затылке и пояснице Шэнь Цзэчуаня, притянул его к себе и втянул в глубокий поцелуй. Властный, жадный, вскоре заставивший Шэнь Цзэчуаня задыхаться и цепляться за чужую рубашку. К моменту, когда Сяо Цэань оставил его губы в покое и отстранился, голова Шэнь Цзэчуаня невыносимо кружилась — то ли от нехватки кислорода, то ли от возбуждения. Его глаза стали похожими на два затуманенных озера, и севшим голосом он прохрипел: — К тебе. Но есть условие. — Сегодня проси все, что угодно, — великодушно согласился Сяо Чие и ущипнул Шэнь Цзэчуаня за мочку уха. — Молодой господин исполнит твою просьбу. — Мы едем к тебе. Мы не спрашиваем имен. Не обмениваемся номерами и не пытаемся снова встретиться. Сяо Цэань хмыкнул. Страстная ночь без последствий и обязательств? Такой расклад его вполне устраивал. Раствориться в обоюдном удовольствии и разойтись на рассвете в разные стороны, позабыв друг о друге? Идеальнее не представишь. Следующим утром он насмехался над собственной наивностью и обреченно признавал, что его затея с самого начала была обречена на грандиозный провал. Потому что не получится стереть из памяти момент, когда самообладание его любовника рассыпалось на мириады осколков, он потерял контроль над собой и стал похож на вышедшую из берегов реку, безвозвратно утягивающую в свой водоворот. На его щеках быстро проступил румянец, который растекся ниже подобно разлившемуся на снегу терпкому вину, и Сяо Чие попробовал на вкус каждый цунь порозовевшей кожи. Он целовал, облизывал и кусал, оставляя все больше меток. Кусал сильнее, словно хотел без остатка поглотить дрожащего от экстаза человека в своих руках. Стоило тому неосмотрительно запрокинуть голову, зайдясь в немом крике на особенно рьяном ударе, как Сяо Чие сомкнул свои зубы на обманчиво беззащитной шее. Только с виду тонкой и хрупкой — но представляющей куда большую опасность, чем все известное Сяо Цэаню оружие. Потому что мужчина, сорвавшийся на беспрерывные стоны под напором Сяо Цэаня, был одновременно ядом и приворотным зельем. Любое прикосновение к нему влекло за собой приступ жажды, а попытки утолить ее новым касанием приводили к тому, что она лишь росла. Стоило Сяо Чие поймать взгляд Шэнь Цзэчуаня, и его тело словно пронзило множество стрел. Так необузданное желание кричало о себе, требовало брать больше и больше, вознести этого человека на небеса — для того, чтобы тут же вернуть на грешную землю, грубо стискивая пальцы на его талии. Сяо Цэань злонамеренно и коварно оставлял следы, будучи уверенным, что с нежного тела он не сойдут еще много дней. Пусть они решили, что ничем друг другу не обязаны и в будущем их ничего не будет связывать — это нисколько не мешало Сяо Цэаню присваивать красавца-искусителя, волей судьбы оказавшегося в его постели. Сяо Чие подминал и обладал, вбивался и заставлял любовника прокатываться по простыням от все более безудержных движений. Но не чувствовал себя победителем, который безоговорочно одолел противника и теперь может наслаждаться триумфом. Скорее он ощущал себя весенним ветром, пытающимся обнять и удержать недосягаемую луну. Чем теснее переплетались их тела, тем более осязаемым становилось это ощущение. Он был как никогда прав. Шэнь Цзэчуань отдавался ему без остатка, позволял брать себя, как только вздумается. Она терялся между укусами и толчками, царапал широкую крепкую спину и выгибался, послушно следуя за ритмом, заданным Сяо Чие. Телом Шэнь Цзэчуань полностью принадлежал ему, но не больше того. Этот напористый, чуждый смущения и ненасытный разбойник дал ему то, в чем Шэнь Цзэчуань так остро нуждался: раскалил добела, заставил прочувствовать всю полноту абсолютного наслаждения, подвел к вершине и заставил стремительно упасть оттуда на самое дно глубокого моря вожделения. Туда, где нет иного исхода, кроме как отпустить всех посаженных под замок демонов, снять завесу с темной стороны своей натуры и позволить быть самим собой. В эту ночь Шэнь Цзэчуань дал своим монстрам сорваться с привязи и не собирался об этом жалеть. Они перестали терзать друг друга только на рассвете. Пресыщенные, разомлевшие, заметно измотанные. Шэнь Цзэчуань молча лежал на плече Сяо Чие — а он, также храня безмолвие, гладил его по мягким волосам. Срок действия их странного, мимолетного договора подходил к концу, и оба не торопились ускорить приближение логичного финала их встречи. Шэнь Цзэчуань ушел сразу же, как только Сяо Чие забылся крепким сном. Не оставив после себя ни единого следа присутствия, кроме аксессуара, павшего смертью еще в начале их сражения, — да пустого места в шкафу там, где еще недавно лежал свитер Сяо Цэаня. Не испытывая желания добираться домой в откровенном, да еще и безнадежно испорченном одеянии, Шэнь Цзэчуань умыкнул его, даже не удосужившись нацарапать на листе бумаги пару слов благодарности. Сяо Цэань убеждал себя, что нужно выкинуть мужчину из головы. Перестать возвращаться к навязчивым мыслям вроде «А что, если все-таки найти его? А что, если он приедет сам? Или не запомнил адрес?». Прекратить вспоминать проведенные вместе часы. В конце концов, найти кого-то — не сошелся же свет клином на одном человеке! Убеждал и даже пытался, но к успешному исходу потуги так и не привели. Минуло две недели, и наступил тот день, когда делегация «Чжунбо» во главе со все еще неизвестным представителем должны были нанести визит в «Либэй». На Сяо Чие, и без того ходившего мрачнее тучи, подчиненные старались лишний раз не смотреть. Сурово сведенные брови, поджатые губы и свирепый взгляд однозначно указывали на вероятность появления жертв и разрушений. Принявшую нулевое значение спустя всего палочку благовоний. — Мне приятно познакомиться с вами всеми. Мое имя — Шэнь Цзэчуань, и я буду вести наш совместный проект от лица компании «Чжунбо». Одна фраза, два взгляда, пропущенные удары двух сердец —и совместное поражение перед замыслом судьбы. Впрочем, и Сяо Цэань, и Шэнь Цзэчуань знали: любой проигрыш может превратиться в победу. В их случае тоже разделенную пополам.