Встретимся вновь

Следовало убить тебя первым. Ты был самым опытным из всех собравшихся в этом месте. Ты мастерски работал с доступной информацией, доносил до новичков истину, быстро вычислял предателей на протяжении многих раундов. Проще говоря, игрок, которого нужно убивать первого, если хочешь продержаться чуть дольше. Но что-то не позволяло мне поступить так с тобой. Ты — тот, кому верят. Тот, к кому прислушаются в спорной ситуации. Тот, кто должен был умереть еще в первом раунде. Но я не мог. Что-то не позволяло мне убить тебя, заставляя в который раз терпеть неудачу. Я наблюдал за тобой с самого начала. Ты никогда не бежал первый, всегда смотрел, кто и куда направляется, анализировал. Во время собраний всегда говорил со спокойной интонацией, донося свою мысль ясно и по факту. И с каждым твоим словом, жестом или взглядом желание устранить тебя уходило все глубже и глубже. Каждый раз проходя мимо я понимал, что не убей я тебя сейчас — другого шанса, возможно, уже не подвернется. Ты стоял ко мне спиной, выполнял задание, ничего не подозревая. И в этот момент все подсказывало: пора. Набираясь смелости я подхожу ближе, готовлюсь доставать оружие, пистолет или же нож — не важно. Всего одно движение руки отделяет меня от моей цели. Но стоит мне только замахнуться, как моя рука останавливается, а тело будто немеет. В моменте сердце начинает стремительно ускорять темп, и мне кажется, что вот-вот, и ты услышишь его биение. В голове выстраивается чёткий план, а тело не слушается. Ноги будто приросли к полу, не давая и шагу сделать, пока рука с ножом поднята над тобой. И снова, неведомое для меня чувство заставляет меня опустить руку и уйти искать другую жертву, пока ты не увидел меня. *** Я ходил за ним уже несколько минут. Не в открытую, чтобы он знал об этом, а тихо — шаг в шаг, прячась за углами и контейнерами, будто это преследование было чем-то тайным, значащим, а не моей очередной попыткой устранить Его. На этот раз он задержался у реактора, выполняя очередное задание. Камеры пусты — если убью его сейчас, не будет свидетелей, которые могли бы помешать мне позже. Идеальный момент. В голове тишина, на подкорке сознания вертится только одно слово: "убей". Я подхожу аккуратно, совсем беззвучно. В следующую секунду пистолет оказывается у меня в руке, и я приближаюсь еще ближе. Рукоять будто прирастает к моей ладони, когда я подхожу почти вплотную. Он не заметил. Дело осталось за малым: дуло направлено точно в голову, осталось только нажать на курок. Но я снова не решаюсь. Рука мелко дрожит, пальцы будто меня совсем не слушаются. Такое ощущение, будто внутри меня кто-то кричит — "Не сейчас. Не его." Я успеваю только запрятать оружие обратно и отойти на пару шагов, как слышу, что меня окликают: — Чего ты все мечешься вокруг меня? Следишь? — раздаётся спокойный тон коралла. Я резко остановился. Сердце заколотилось еще сильнее: сейчас он догадается. — ты в последнее время будто сам не свой. Раньше ты был совсем не таким, тебя что-то тревожит? — Нет. Просто люди меняются со временем. — стараюсь я сказать более спокойно, чтобы не выдать себя окончательно. — Знаешь, — протягивает Он, выпрямляясь и полностью поворачиваясь ко мне — скрываться под маской — не лучшая затея. Чем дольше ты носишь ее, тем сильнее она приростает к твоему лицу. Так не сложно забыть кто под ней на самом деле. После всего сказанного он продолжает смотреть на меня, без напряжения, так, будто знает обо мне все, и даже то, чего не знаю я сам. В его взгляде мелькает лишь понимание, и ни капли страха. — Но ты настоящий совсем не похож на монстра, которого пытаешься играть. — выходя из реакторной говорит он, но на выходе добавляет — Я знаю. После сказанных слов Он       окончательно покидает комнату, оставляя за собой только тишину. Я стоял там, пытаясь переварить все им сказанное. Стоял, пытаясь унять свое бешено колотящее сердце. *** Собрание проходит как и все остальные, ничего нового: кто-то нашел труп, зарепортил его, и вот, мы стоим вокруг стола и выслушиваем свидетеля. Единственное, что выбивается из обычной картины — коралл, прожигающий меня взглядом на протяжении всего обсуждения. И не понятно, чего он хочет им добиться, может подозревает, а может просто не за что зацепить взгляд, вот и приходится рассматривать остальных. — А еще, когда я бежал из О2 в щиты, где я и нашел труп, я видел, как оттуда бежит белый. Но он мог быть и в навигации, так что я не уверен. — в пол тона сказал лайм, отводя взгляд в сторону, как бы показывая, что информация не точная — кто был на камерах? Вы видели его? — Да, он выходил из навигации, но я не видела, как он туда заходил. — сказала розовая, скрещивая руки на груди, устремляя взгляд в мою сторону — думаю, выбор очевиден. Кикаем Чюпепа. Осознание пришло не сразу. Видимо, гляделки с коралловым затянулись настолько, что я совсем забыл, что мы сейчас на обсуждении, и, видимо, я — главный подозреваемый. Оторвав от Него взгляд, я осмотрел остальных присутствующих. Все без исключений смотрели на меня, будто дожидаясь оправдательный речи. Точно. Нужно срочно придумать что-то, чтобы меня не выбросили за борт, придумать легенду о том, что предатель не я, иначе мирные победят. Но что? — Белый деф, он все время ходил со мной. — Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Зачем он меня защищает? Зачем идти против всех и сути самой игры? Для него нет никакой выгоды выгораживать меня перед другими, так почему? — скорее всего это был морф, предлагаю щуп синего. Ни разу не видел его за весь раунд, и слишком подозрительно молчит большую часть голосования. В комнате повисла напряженная тишина. Я поднял на Него глаза, но взгляд его был устремлён в никуда, словно не он сейчас идет против своих сокомандников, защищая предателя. Это не поддавалось никакой логике. Почему ты это делаешь? Ради чего? Обсуждение закончилось киком синего. Он слишком хорошо оперирует фактами, чтобы не доверять его словам. Но одно остается непонятным — зачем он задефал меня перед остальными, если очевидно, что я являюсь предателем? Почему он решил вступиться за меня, если проще было бы кикнуть и победить? Какая для него выгода? *** Предатели победили. Было не трудно выиграть оставшуюся игру против трех мирных, двое из которых не сказать, что хорошо играют. На борту остались только я и он. В помещении было тихо, вся идиллия прерывалась лишь редкими писками приборов и вибрацией двигателей. Мы стояли неподвижно, ни проронив ни слова с конца игры, лишь смотря друг другу в глаза, будто взгляды могли сказать о всем невысказанном ранее. Долго это действо не продлилось, я медленно повернулся и пошел в сторону шлюза. Без лишних слов или жестов, просто открываю дверь, готовясь выйти за нее, но останавливаясь на секунду. — В следующей игре будь осторожен. — приспуская маску и поворачиваясь к Нему корпусом, последнее, что проговариваю я с улыбкой на лице, намекая, что это не последняя наша встреча. — Но я тебя трогать не стану. Никогда. Сказав это, я окончательно выхожу из корабля, оставляя Его одного. И как только шлюз закрывается окончательно, он облегченно вздыхает, будто ждал этого момента на протяжении всей игры. Он легко усмехается, а после улыбается так, как не видел, кажется, никто. С каким-то странным теплом, которого не должно быть после проигранной игры. Словно он услышал то, что хотел. — Что ж, тогда буду ждать нашей следующей встречи. — тихо сказал Он в пустоту, смотря на закрытый шлюз. — Только не заставляй себя ждать.