через несколько лет ты станешь счастливее

***

— Я дома. День тянулся неприлично долго, все вокруг действовало на нервы, и Оберон устало выдохнул, оперевшись о запертую входную дверь. Беспокоить Алису своим настроением, впрочем, не хотелось — и поэтому он быстро набросил на себя шальную улыбку при виде вышедшей к нему девушки. Алиса коротко осмотрела его, улыбнулась в ответ и, не дав ему выпрямиться, скользнула к нему в объятия, крепко стиснув поперек груди и уткнувшись носом куда-то в шею бывшего пирата. Оберон удивленно выдохнул, но на объятия ответил, после чего осторожно огладил девушку по волосам, стараясь понять причину такого прилива нежности. Алиса открыта с ним и давно доверяет, и все-таки обычно всегда ждет, пока он разуется и переоденется в домашнее. Впрочем, Оберон ее ласку списывает на простой порыв, поэтому целует в висок и тянется поцеловать в щеку. Ей необходимо внимание и забота, да и оберегать ее хочется, словно она — самое ценное сокровище во всех тринадцати галактиках. Оберон любил Ховер и, конечно, сильно по ней скучает. Он может бесконечно долго запинаться о приятные воспоминания и ругать себя за ошибки прошлого, однако в остальном он здесь, со своей Змейкой, и никуда от нее не уйдет. — Как ты? — заботливо интересуется девушка, поднимая на него взгляд. — Нормально, — честно, легко, открыто убеждает ее пират. Сам добавляет «почти», но на пороге дома уже не особо хочется думать о чем-то извне, и поэтому Оберон нехотя отстраняется, чтобы сполоснуть руки и таки переодеться. Дарит мимолетный поцелуй в уголок губ и довольно что-то сам себе мычит на объятия за шею. Вертер привычно гудит на кухонном столе и заботливо, словно мать-наседка, вновь на хозяйку оборачивается. Оберон небрежно машет ему рукой — отвянь, мол. Волнуется не меньше, но предпочитает этого не показывать, чтобы его настроение не считали и не переняли. Будь бы воля Оберона, он бы с радостью таскал девушку на руках по улице, оставался бы дома теплым комком под боком и много-много бы ее смешил. Но это жизнь, а не террариум. И он это, к счастью, понимает. Алиса морщится, но тыкается носом в чужую шею еще раз и прислушивается к себе. Потом приподнимает мордашку, но только вновь жмурится после мимолетного поцелуя. — Ты пил?.. Вопрос немного странный — это вполне очевидно, раз они с Ваней, лучшим другом, ходили немного посидеть в клубе после его работы. Вернее, ходил Ваня, Оберон за ним привычно присматривал, ограничившись лишь парочкой коктейлей. Ему ведь хорошо постараться надо, чтоб напиться и расслабиться, а это не особо удается, да еще и за другом присматривать надо… даже обидно. — Как обычно, ничего такого, — заверяет ее бывший пират, заглядывая в глаза. У Алисы мыслей шальных много: а вдруг сегодня ни «как обычно», а очень даже много, да еще и какие дамы клюнули? А вдруг он свою грань дозволенного перешагнул, а вдруг решил бросить все, а вдруг… Оберон мимолетно целует ее в шею и обдает нежную кожу горячим дыханием, прижимая дрогнувшее тельце к себе. Заверяет: — Девушек не клеил, люблю только тебя. Алиса нервно облизывает губы: «любовь» он проявляет и чувствует немного иначе, но не верить ему смысла она не видит. Охотно поддается на цепочку нежных поцелуев, разрешает коснуться своих губ и, вдохнув полной грудью, обнимает за шею. Оберон тычется ей в плечо у шеи и вновь к себе поближе прижимает, вынуждая себя расслабиться. — Не доверяешь мне? — тихо уточняет. Девушка тут же бегло головой качает и тянется сама поцеловать его. Только пальцами потом касается его щек, затем скользит ими по чужой груди и, сглотнув, выдыхает: — Доверяю, просто… наваждение… не бери в голову. Оберон с интересом над ней склоняется. Она об опасениях и дурных мыслях не скажет, но и догадаться не трудно — Алисе страшно остаться одной. Вернее не совсем одной, а скорее лишиться того, кого она любит, как мамы. Гелиос все еще появляется на подкорке сознания и иногда даже снится то просто где-то вдали, то кровью истекающий. Азан где-то все еще существует, Союз может свалять дурака, а у Оберона сердца все еще бьются неровно. Шрам на загривке горит, и Алиса просто прячется в родные руки, чувствуя себя очень слабой и уязвимой из-за пережитого за последнее время. Оберон ее настроение считывает, сам подхватывает пальцами ее лицо и вновь ненадолго целует, чтобы вырвать девушку из ее мыслей и переживаний. Напомнить, что он тут, рядом. Не даст ее в обиду, хотя и ее шрам до сих пор простить себе не может.