Feeling

Саэ постоянно стремился быть самым лучшим, самым идеальным, стремился показать максимум своих возможностей, перепрыгнуть через голову, преодолеть все то, на что он не был способен ранее и каждый раз превосходить себя, стараясь быть лучше, чем вчера, лучше, чем остальные, лучше, чем это возможно и реально. Каждый раз пытаясь выкладываться на полную, Саэ отключал все свои эмоции и включал максимальную хлоднокровность и абсолютное спокойствие, которое ужасно раздражает всех, особенно его брата, ведь создаётся такое ощущение, будто тот робот без каких либо эмоций и чувств, не человек, а робот. Глаза не спешно приоткрылись, и взор сразу же упал на белый потолок. Голова ужасно зудела, будто расскалываясь на миллионы кусочков, острых, будто разбившееся стекло. Саэ был идеальным в глазах у всех: близких, родных, знакомых, фанатов, зрителей, сокомандников, но никогда не был идеальным в своих глазах. Медленно приподнявшись на локтях, Саэ осмотрелся: он лежал на больничной койке, которая то и дело прогибалась под его телом, скрипя так, что этот звук жутко резал слух, а в его вене торчала труба, в которую были залиты разнообразные жидкости, поддерживающие его оснащение организма. Вечно пожирающее чувство вытаскивало изнутри все, что было в Саэ. Изредка казалось, словно это ощущение способно разростись до такой степени, что оно сожрёт Саэ, поглотит его и проглотит, не оставив и следа от человеческого облика. Оглядев палату, Саэ пытался покопаться в голове, пытаясь воспроизвести события и понять, как он здесь оказался, но все попытки оказались тчетны. Всепоглащающая ненависть к себе душила Саэ, он постоянно задыхался от нехватки воздуха в лёгких. Спустя несколько минут, пробытых в тишине, он краем глаза заметил, что дверь в палату приоткрылась и из неё вылезла голова. Ужасно похожее на него самого лицо, такие же глаза, ресницы, губы, подбородок, нос, абсолютно идентичное лицо смотрело на него сейчас. Блять. Саэ никогда не нравился Рин, нет, вернее он его ненавидел. Ненавидел до такой степени, что сводило кровь в жилах при одном взгляде на него. Настолько, что было ощущение, что он вовсе не его вечно раздражающий младший брат. Правда, ненависть была довольно своеобразная. Настолько, что когда они сидели плечём к плечу, когда они были на столько близко, что можно было увидеть своё отражение в глазах напротив, или когда их пальцы случайно соприкасались друг с другом, Саэ чувствовал, что что-то не так, становиться настолько трудно дышать, что приходиться максимально напрягать лёгкие, чтобы хоть чуть-чуть пустить кислород в организм, сердце в грудной клетке неприятно сжимается и ёкает, а в паху назойливо потягивает. Настолько, что создавалось ощущение неприязни к себе от развращенных мыслей по отношению к его младшему брату. - Саэ, - немного хриплый голос позвал его, - ты очнулся! - Рин, его младший и назойливый брат подошёл ближе, садясь на край койки. Изначально Саэ пытался, нет, планировал игнорировать все это, ссылаясь на усталось после тренировок и отсутствие нормального общения со сверстниками из-за нехватки свободного времени, и, возможно, нежелания, постоянно говоря, что они недостойны и одного слова по отношению к ним. - Ч-что, - он прокашлялся, голос старшего был очень не похож на свой, сильно осип, - что я тут делаю? Но когда тот заметил, что эти ощущения не прекращаются на протяжении продолжительного времени, он осознал, что влип. Влип. Влип на столько, что казалось, что он угрязнет в этом бесконечном вязком болоте полным пессимизма, отвращения и нескончаемой животной ненависти в первую очередь к себе, к своим желаниям и чувствам. Ответ на свой вопрос он не получил. Медсестра быстро прошла в комнату и что-то вколола, от чего Саэ через несколько секунд прикрыл свои глаза. Саэ безумно хотел избавится от этого, надеясь, что таким образом ему станет легче принимать себя, не боясь осуждения со стороны общества. Вообще, Саэ абсолютно всегда зависел от мнения окружающих его людей, постоянно прислушивался, боясь, что сделает что-то не так и его перестанут уважать и боготворять. На самом деле, всепоглащающее общество способно на многое. Создаётся ощущение, будто все люди лишь сплошная масса, не способная на что-то индивидуальное. У каждого одинаковая одежда, одинаковая внешность, одинаковая личность, одинаковые суждения, одинаковые мысли и будущее. Какой смысл слушать таких людей, если они поданы суждением людского общества? Саэ снова проснулся, но не дома, а на больничной кровати, как и в прошлый раз. Он до сих пор недоумевал, что он тут забыл. Осмотрев комнату он заметил Рина, который также сидел на койке. Такое чувство, словно мы все созданы здесь для чего-то одного, и одновременно и для ничего. Все проходят единый путь и даже те, кто пытался хоть как-то выделиться, как-то показать себя, рано или поздно приходят к единому концу. Все же рано или поздно умрут, не существует вечных людей, как бы кто ни хотел прожить дольше, он не сможет, ведь ему ровно столько и было предназначено. Опять же таки, общепринятное мнение - что смерть это плохо. Но чем? Саэ никогда не боялся смерти, для него смерть это наоборот, что-то светлое и ясное, словно будущее, на которое он когда-то пологался до того момента, пока его не разрушили, и пришлось сменить на другую цель на другую мечту, уже не общую с Рином, ведь тот яро отрицал желание изменить мечту и отказался от неё, как когда-то сделал сам Саэ. - Рин - Саэ.. - младший накрыл его руку своей, - как ты себя чувствуешь? - Хуёво, - еле выдавил из себя тот. Саэ не боялся смертей родных, никогда не плакал на похоронах и после. Ведь стоит ли оно того? Если человек умер, то так и надо было, верно? Он всегда считал, что погибает лишь тело, а душа... А душа - она бессмертная, она вечная и никогда не исчезнет. Тело да, оно не вечно, и когда-то сердце перестанет работать и кровь перестанет переливаться по жилам. Но смысл проливать слезы из-за тела, зарытого в земле? Особенно, если это показушно. От такого Саэ был настолько зол, что будто пар выходил из ушей, руки сжимались в кулаки и дыхание становилось ужасно тяжёлым. Рин всегда был заботлив по отношению к своему братцу, так же как и старший к нему в детстве. Особенно, когда Саэ болел. Рин носится по палате, то попровляя подушку, то открывая окно, то поправляя капельницу. За маской холодного и бесчувственного робота, скрывается совершенно иной человек. За внешней оболочкой медленно, неуверенно, но верно открывается следующим слоем внутренняя оболочка. Она очень мягкая, нежная, словно пух, и непоколебимо хрупкая, как хрустальная фигурка, пылящаяся на полке десятилетиями. - Рин, стой, - и тот резко остановился, будто его поставили на паузу. - Просто сядь и сиди здесь, рядом. - Рин покорно присел на край кровати. - Лучше скажи, что случилось? И вот спрашивается, нахуя нужно стараться быть идеальным в глазах одних, вылизывать им жопы, пожирая все это дерьмо, выходить из кожи, лишь бы угодить, а срываться на других? Почему одни заслужили все, а другие ничего? - Саэ.. - начал он, - ты упал во время тренировки и потерял сознание, тренер сразу же позвонил в скорую и ты здесь. А вот таков мой ответ. Да, можно стараться быть идеальным человеком, но необходимо запомнить, замотать себе на ус, выбить на лбу, что не надо лезть из вон ради того, чтобы угодить кому-то, ведь такие люди, зачастую лишь вытирают ноги об таких, берут от них все, оставляя после себя ничего. Им плевать на тех, кто пытается максимально облегчить им жизнь и пытаться угодить во всем, что только возможно. - Сколько я лежу? Саэ никогда не имел возможности выговориться и облегчить тот острый камень на душе, что резал его душу изо дня в день. Не было рядом с ним такого человека, на которого можно было бы положиться, который просто был бы рядом и поддерживал. Вот, сука, не было такого. Всем, кто с ним общался, не нужен был Саэ, его ужасно многогранная личность, спрятанная в обертку, словно из-под конфеты. Черствая оболочка, однако мягкая и сладкая внутри. Острая, будто игла, боль, плавно и неспешно убивала его, принося ещё больше страданий. - Два дня, - после этих слов Саэ побледнел, - не беспокойся, Саэ, врач сказал, что ничего серъёзного, ты просто переутомился, - после этих слов он кивнул. Рин подсел ближе и поцеловал его в лоб, от чего старший невольно поморщился. Он прилёг рядом и приобнял брата. Саэ не был против, но ему было неприятно, возможно, неприятно хорошо.