Хороший массаж для хорошего волка

      – Хватит сверкать фонариками, Дерек, это уже не смешно.       Если бы Стайлз не знал Азбуку Морзе, то определенно бы подумал, что оборотень пытается подать сигнал S.O.S.       – Выключи их!       – Не могу!       Дерек рыкнул так, что это отпугнуло бы любого. Натурально, хищно, угрожающе. Но только не Стилински. Вместо этого тот лишь сильнее надавил большими пальцами на его дельтовидную мышцу и вырвал из глотки оборотня рык громче прежнего.       – Стайлз!       Стайлз закатил глаза и отнял руки от полуголого Дерека. Казалось бы, нечто подобное и представить сложно, особенно учитывая, что в последнее время у него на Дерека стоял только так в полнолунные длинные ночи, но что тут было поделать. Сейчас, когда Хейл сидел на кушетке для массажа и сверкал своей накаченной грудью с сексуальным мужицким пушком, Стилински мог думать только о его мышцах.       Ну, старался думать только о них, во всяком случае.       Вроде бы даже получалось.       И все равно неловко переминался с ноги на ногу.       – Я согласился помочь тебе с практикой, а не стать грушей для истязаний, – волчье ворчание раскатилось по отремонтированной гостиной его лофта, и Стайлзу показалось, что можно даже услышать эхо. Он подбоченился.       – Знал бы, что ты такая неженка, попросил бы Малию.       Упоминание диковатой сестренки разбилось о хмурый тяжелый взгляд, полный синего пламени. Дереку она не нравилась не только потому, что была отродьем Питера, но и потому, что какое-то время встречалась со Стайлзом. Уколы ревности Стилински отхватывал в их общении еще с того момента, как Малия в принципе затесалась в их маленьком круге «друзей», хотя обговорить все на чистоту они с Дереком смогли только недавно. Удивительно, но после того, как в тебе побывал какой-нибудь Ногицунэ, начинаешь ценить открытость и честность в общении с любым человеком. И особенно – с человеком, в которого ты по уши втрескан с шестнадцати лет. Стайлз признался Хейлу – в своей неловкой манере, с кучей лишних слов вместо самых главных, запинаясь на каждой букве и краснея так густо, что в процессе Дерек даже спросил, хорошо ли тот себя чувствует. Однако, Стайлз сделал это. И вместо ответа увидел, как Дерек улыбается. По-настоящему, искренне и крайне счастливо.       Они договорились не торопиться. Чтобы Дерек не обжегся в очередной раз, а Стайлз успел подлечить съехавшую кукушечку. Но с тех пор прошло уже два месяца – а именно шестьдесят три дня и шестнадцать часов, Стайлз считал, – а ничего, кроме крепких объятий на прощание и поглаживания пальцев друг другу где-то украдкой на посиделках стаи между ними не было. И это уже… Начинало напрягать.       Стайлз не хотел торопить Дерека, но и осторожничать с ним, если быть честным, не собирался. Откровенное соблазнение – это не его стиль, да и вряд ли бы Хейл повелся на что-то пошлое и дешевое, хотя поэкспериментировать с этим Стайлз еще намеревался. Но вот провокация – то, что порой работало с Дереком лучше, чем аконит с электрошоком, – уже могла ему поспособствовать.       Чувствовал ли себя Стайлз паршивцем, записываясь на курсы массажа с единственной целью узнать «слабые» точки человеческого тела и применить знания на Дереке? Возможно. Надеялся ли он, что его метода подействует и заставит Хейла пожалеть, что не трахнул его раньше? Вероятно.       Думал ли он о себе, как о том, кто перепутал один «дешевый и пошлый» метод с другим, не менее дешевым и пошлым? О да. Но в конце концов, Стайлз обязан был убедиться, сможет ли он возбудить Хейла даже таким, довольно странным способом.       – Ты давишь слишком жестко, – Дерек смягчил тон и жестом подозвал Стайлза подойти поближе.       Стайлз узнал об этой его плоскости вести общение почти случайно, но попросил делать так почаще. К его удивлению и огромным надеждам – Дерек слушался и продолжал использовать жестикуляцию весьма умеренно и к месту.       Так, что это его красило и заставляло Стайлза мокнуть от представлений, что однажды Дерек выучит какие-то специальные жесты и сможет распоряжаться Стайлзом еще и в постели.       Он прочистил горло и тут же ойкнул, когда Дерек сжал его плечо.       – Эй!       – Вот так ты давишь, видишь? А надо та-ак, – в следующую секунду Дерек изменил тип хватки и придавил так нежно, что у Стайлза волосы на затылке встали дыбом, а вдоль колен прошла мимолетная дрожь.       Он выдернул руку с тихим пристаныванием и тут же захлопнул рот ладонью, краснея. Дерек улыбнулся вновь.       – Ты что, тоже курсы проходил?       Дерек покачал головой и поиграл бровями.       – Просто хорошо чувствую свое тело. Твое вряд ли сильно отличается.       Стайлз потер плечо, от которого расходилось приятное тепло.       – Уж спасибо, что заметил. Но сегодня рулю я, понятно? Никаких волчьих штучек – никаких ваших этих сверхчувств или сверхспокойствия. Я много учился. И… И готовился. И я хочу это продемонстрировать.       С губ Дерека не сползала улыбка. Он качнул головой и дотронулся пальцами до подрагивающих пальцев Стайлза.       – Хорошо, ты сегодня рулишь, – сказал он тише, и Стайлз был готов на луну улететь от этого.       – Значит, ты будешь хорошим волком? – спросил он, нервно облизнув губы, и взгляд Дерека на мгновение замер на этом действии прежде, чем он обреченно закатил глаза.       – Да, Стайлз. Я буду хорошим волком.       – Класс, – Стайлз сверкнул глазами и покачал головой. – Тогда ложись на живот. Буду… демонстрировать.       Дерек повиновался. Без лишних слов, словно как надрессированный исполнил команду, и от этого Стайлза прошибла вспышка жара. Когда такой сильный и опасный оборотень ведет себя с тобой Так…       – Хороший волк, – не сдержал он свой язык, и Дерек глухо предупреждающе рыкнул, устраиваясь поудобнее. – Прости-прости. Сейчас…       Стайлз замер на мгновение, оглядывая татуировку на спине Дерека и пальцами зацепившись за край флакона с маслом, что стоял неподалеку, – теплым, с ароматом ладана и чего-то еще, чего названия Стайлз не запомнил, но точно приятного для оборотней, что он раздобыл у Дитона прошлым вечером. Ничего волшебного или одурманивающего, просто какая-то отдушка, настраивающая на расслабление. Стайлз никогда не хотел бы дурманить Дерека. Он же не какой-нибудь там поехавший дарак.       – Расслабься, – его голос прозвучал тише скрипа старых досок, но Дерек услышал. Всегда слышал.       – Угу, – и Стайлз увидел, как лопатки под его кожей задвигались и через мгновения сильная крепкая спина действительно стала выглядеть более расслабленно.       Стайлз провел кончиками смазанных пальцев вдоль позвоночника, едва касаясь, будто рисовал незримую руну. Его дыхание смешалось с рычанием Дерека. Низким, животным, вибрирующим в тишине. Он дернул носом, словно принюхиваясь к маслянистым нотам.       – Расслабься, – прошептал он вновь. – Или не расслабляйся. Мне вообще нравится, когда ты рычишь.       – Я не сомневался, – проворчал Дерек.       Ладонь легла между лопаток, где напряжение все еще отчетливо пульсировало. Первое прикосновение вызвало новое рычание, низкое, но Стайлз не отстранился.       – Будь хорошим волком, помнишь?       – Я пытаюсь. Это в первый раз, – Дерек вжал лицо в кушетку сильнее, и Стайлзу показалось, что он собирался укусить ее.       – Оу, – хлопнул он глазами. – Значит, я буду твоим первым?       – Стайлз…       – Ты у меня тоже первый, – поспешил он перебить и не услышал в новом ворчании ни намека на связные слова.       Значит, смирился. Или смутился? Щеки Стайлза ошпарило. Он стянул с себя толстовку, оставаясь лишь в футболке с марвел и узких темных джинсах, и устроился ближе к кушетке.       Масло растеклось по спине, смешиваясь с жаром тела Дерека, и Стилински начал двигаться. Так, как учился на курсах, отменно справляясь с желанием задрожать от волнения. Пальцы вдавливались в мышцы, сминая узлы невидимого груза, сплетенные под кожей. Стайлз хотел забрать не только физическую тяжесть, но и нечто большее, что терзало Дерека буквально постоянно. Каждое движение было ритуалом: круги у основания шеи, медленные, гипнотические, затем вдоль позвоночника, к тому месту, где бедра расходились в мощный изгиб. Дерек замер под его прикосновениями, а дыхание, внезапно ставшее резким, разорвало тишину.       – Больно? – спросил он, не останавливаясь.       – Наоборот, – Стайлз не представлял, каких недюжих сил это слово стоило Дереку.       Либо… Может, он действительно стал настолько расслабляться, что позволил ему слететь с губ?       Стайлз надавил, медленно, чувствуя, как подчиняется плоть, как вибрирует оборотень под его прикосновением, будто весь изнутри клокочет от удовольствия. Его большие пальцы впились в узлы зажатых мышц, разминая, растворяя боль, заменяя ее огнем иного рода.       – Ты… – Хейл попытался зарычать, но звук распался на клокочущий стон, когда большие пальцы Стайлза уперлись в чувствительную точку у поясницы.       – Я что? – Стайлз наклонился ниже, губы в сантиметре от уха, от вспотевшей кожи, пропитанной запахом пепла и дикого дуба. – Тебе так нравится массаж, или то, что его делаю я?       Он надавил сильнее, заставив мышцы дрожать, и услышал, как с губ Дерека срывается новый тихий стон – такой звук, который он никогда не выпускал, если только его не прошибала какая-нибудь аконитовая пуля. Ладони скользили теперь вдоль боков, обжигая там, где кожа становилась тоньше, уязвимее, и Стайлз знал, что чувствует оборотень: каждый нерв, каждую искру, что бежала от прикосновений, будто по проводам.       Дерек обернулся внезапно, с яростью, в которой не было угрозы, только отчаянная, темная нежность. Он перевернулся, его глаза горели, пальцы с выросшими когтями впились в запястье Стайлза, но не чтобы удержать, а чтобы чувствовать его. Самого парня и его пульс, учащенный и живой – единственный ритм, который заглушал вой в его крови и одновременно заставлял волка выгрызать себе путь на свободу.       – Тише, – Стайлз проговорил на грани слышимости, но этого хватило, чтобы волк спрятал клыки за губой.       Хватило ровно настолько, чтобы Стилински склонился к нему медленно и безоговорочно. Поставил руки напротив чужой головы, едва отдернутой от массажного кресла, и прикоснуться губами к этим самым клыкам. Дерек скульнул – коротко и отрывисто. Будь у него уши, наверняка бы развернул их или прижал. Масло, смешанное с чем-то большим, чем пот, ударило в нос, и Стайлз улыбнулся, размазывая улыбку прямо по чужому рту – бессовестно пользуясь чужим оцепенением от собственной наглости и дурея от нее же еще больше.       – Хороший волчик, – пророкотал он, пока Дерек пытался ослепить его синим мерцанием из-под подрагивающих ресниц, и он вернул ладони на его тело. – Лежи смирно. Массаж еще не окончен.       Температура кожи будто за несколько секунд поднялась на пару градусов. Это льстило. Волновало. И очень возбуждало. Стайлз ощутил, как тугой и не менее горячий клубок заворачивается у него внизу живота и тянет ниже, заставляя яйца запульсировать от желания сделать что-то еще с собой и Дереком.       Его руки плавно очертили вздымающуюся грудь Хейла и резко скользнули ниже, прямиком под пояс джинсов, едва задевая волосяную дорожку, по которой Стайлз когда-нибудь обязательно проедется языком. Дерек вздрогнул и запрокинул голову, когти впились в обивку, порвав ткань, колени подогнулись. В воздухе запахло сталью – предупреждение, приглашение, признание. Стайлз облизнул в миг пересохшие губы и выдохнул шумно от того, как головокружительно было все это зрелище. Рука Стайлза продолжила путь, теперь уже вверх, вдоль торса, открыто-медленно, испытывающе исследуя каждый изгиб, каждую впадину на рельефе его мышц. Ногти слегка царапнули кожу, оставляя белые следы, и Дерек выгнулся. Его клыки блеснули.       – Осторожнее, – проворчал он, но в голосе не было угрозы. Была жажда.       Стайлз усмехнулся, опустившись ниже, вновь к джинсам. Его пальцы вцепились в бедра, сильнее, требовательнее, граница между массажем и чем-то иным растворилась, как воск под пламенем. Стайлз усмехнулся, наклонился так близко, что губы почти коснулись раскаленного заострившегося уха Дерека:       – Боишься, что не сдержишься и перестанешь быть хорошим?       Ответом стал рык, от которого засосало под ложечкой. Но Стайлз не отстранился. Вместо этого его ладони потянули чужие брюки вниз, медленно, намеренно замедляясь тогда, когда ткань вот-вот должна была перестать скрывать запретные линии. Его дыхание сплелось с дыханием Дерека –неровным, прерывистым, будто оборотень попал под одно из самых ярких полнолуний.       – Перестань, – прошипел Дерек, но его тело выгнулось навстречу потянувшейся вниз ткани, предательски демонстрируя, как каждый нерв жаждет большего.       – Я хоть и не оборотень, но точно знаю, что ты врешь, прося меня об этом, – Стайлз подпрыгнул и перекинул ногу через Дерека, сначала седлая того и предупредительно шикнув на попытку схватить себя руками. – Массаж. Не. Закончен.       Он отчеканил так, как никогда не позволял себе ни с одним из Хейлов, но Дерек… Судя по тому, как тот выдохнул, оскалился и медленно убрал руки, до треска обшивки цепляясь за края кушетки, был очень даже не против.       В награду Стайлз потерся щекой о чужую скулу, впитывая каждое хриплое взрыкивание и содрогаясь изнутри.       – Ты не хочешь, чтобы я остановился, – Стайлз утверждал, а не спрашивал.       Под собой, под своими руками он ощущал дрожь под кожей, ту самую, что выдавала борьбу между зверем и мужчиной. Дерек сопротивлялся. И от этого у него стоял так, что не заметить набухающий узел у основания было бы чересчур неприлично. Стайлз был воспитанным молодым человеком, и именно поэтому он опустил взгляд, чувствуя, как пересыхает в глотке от открывшегося вида. Рядом с его бедром член оборотня пульсировал и подрагивал. Заостренная – черт, и правда заостренная – головка едва-едва касалась его джинс и оставляла влажные пятна на ткани. Испещренный набухшими венами ствол был чуть больше человеческого, но даже этого Стилински хватило, чтобы понять, что одним маслом тут обойтись будет невозможно.       Тишину разорвал низкий стон, вырвавшийся из груди Дерека, когда пальцы Стайлза прочертили линию вдоль его внутренней стороны бедра, снизу вверх. Бедра Дерека подкинуло, он запрокинул голову, вдавливая затылок в кушетку, но Стайлз не остановился. Его пальцы медленно-медленно проследили по видимой венке к самому основанию, а после – и вдоль его члена, что запульсировал пуще прежнего, стоило Стайлзу коснуться его.       Пользуясь моментом, он также позволил себе прикоснуться губами к изгибу шеи Дерека, к тому месту, где пульс бился, как осатаневший.       – Ты… играешь с огнем, – выдохнул Дерек, но его руки уже впились в запястья парня, не чтобы оттолкнуть и сбросить, а чтобы притянуть ближе.       – А ты горишь, – Стайлз прошептал в его губы, прежде чем язык лизнул нижнюю.       Секундой позже их дыхание сплелось в единый вихрь. Дерек рычал, его зубы царапали Стайлзу губы, но когда тот захватил его в следующий поцелуй – жесткий, требовательный, лишенный любой игры, – оборотень сдался. Его руки рванули футболку Стайлза, когти оставили царапины на обнажившейся груди, но боль лишь заставила юношу сильнее вжаться в него и притереться пахом о раскаленный пах.       Стайлз откинул голову, когда Дерек приподнялся, перевернув их так, что теперь он оказался сверху. Теперь его бедра сдавили таз Стайлза, пока одичавшие глаза, переполненные взвихрившимся до предела желанием, обгладывали его с головы до ног.       – Ты уверен, что готов? – прошипел оборотень сквозь клыки.       Стайлз же ответил улыбкой – острой и чуточку безрассудной. Его пальцы вцепились в волосы Дерека, потянули так, чтобы их лбы соприкоснулись.       – А ты? – он выгнулся, почувствовав, как тело оборотня мгновенно отвечает на его вызов. Горячее, твердое, лишенное всякой осторожности.       Больше слов не было. Дерек впился зубами в его плечо – не кусая, но заставляя кожу натянуться под звериным напором. Стайлз застонал, когда ладонь оборотня скользнула между их тел и разорвала его джинсу, как какую-то тряпку, обнажая пульсирующее желание, которое уже нельзя было скрыть, да и не к чему. Стайлз тут же запустил туда и свою руку, второй ухватываясь за масляную вспотевшую спину и ногтями впиваясь в нее в попытке удержаться на острие ощущений. Дерек зарычал, схватил ладонью ладонь Стайлза и сомкнул их вместе на прижатых друг к другу членах. Стайлза выгнуло, он попытался дернуться, задыхаясь от ошарашивших его ощущений, но Дерек крепко сдерживал его и не давал ни шанса уползти или увильнуть. Яйца поджались, стон застрял в глотке, вызывая приступ удушья, и оттого в голове Стилински раздались фейерверки среди нейронных импульсов. Все заплясало и поплыло перед глазами, даже Дерековы фонарики уже не так отпечатывались в сознании парня.       Он чувствовал его, и этого хватало с головой – он слышал его запах, голос, хватку. Двигал бедрами ему навстречу резко, рвано и совершенно недостаточно, скуля и хныча от того, как его головка терлась о чужую уздечку. Дерек проводил пальцами по ним, с нажимом до крика, и Стайлз почти кончал, если бы в следующую секунду Дерек не сжимал зубы на его плече сильнее и не стискивал у основания до искр из глаз.       – Волче… Черт, так… А-ах.. Черт, да… – Стайлз запинался, захлебывался, едва выхныкивал слова, доведенный до крайности распоясовшимся оборотнем.       Но Дерек уже не отвечал. Даже если бы хотел, звериная нужда быть со своей парой полностью овладела им. Он втирался, поскуливал, рычал, втрахивал Стайлза в койку так, что та шаталась и точно рухнула бы, если бы не сплошное основание. Так, словно Дерек представлял себе куда более глубокий коннект, и Стайлз был совершенно и полностью за. Его глаза закатывались, и Стайлз нутром чувствовал, как Дерек мог бы войти в него, подготовленного до блаженного мурчания и ерзанья в их ложе. Неспеша, так обманчиво по началу, чтобы потом выбить из Стайлза весь дух и запереть его своим узлом, заставляя охрипнуть. Стайлз бы рулил и тогда, это точно, ровно до тех пор, пока у кого-то из них не сорвалась бы кукушка.       Каждое движение было битвой и капитуляцией одновременно. Жар, растекавшийся по жилам, напоминал колдовской эликсир – опьяняющий и подводящий к таким границам, что человек не в силах был себе представить.       – Смотри на меня, – приказал Стайлз, его голос звучал как гром, когда Дерек, задыхаясь, подчинился.       И Стайлз вновь притянул его голову к себе, впиваясь поцелуем в тот момент, как их тела сорвало в оргазм. Судороги накрыли обоих, их пальцы содрогались на пульсирующих и все еще трущихся друг о друга членах, пока семя их смешивалось у Стилински на голом животе. Он задыхался, напарывался на чужие клыки и улыбался ошалело, пока Дерек зализывал его губы, как дикарь, и от этого делая эти долгие мгновения еще лучше.       Когда яйца опустели, в голове разлилась опустошающая тишина, а ноги налились свинцом от тяжести мужчины, Стайлз просипел:       – Хороший волчик, – и решил, что в следующий раз они могут немного «поторопиться» с их отношениями и потренировать более глубокие формы массажа.