Вечер

Лежать на кровати под крики подруги и свист розги было как минимум странно. Хотя не так странно, сколько страшно. Сегодня я тоже провинилась – уронила тарелку в столовой во время обеда. Она разбилась, и я конечно сама все убрала, и теперь не знаю, наказывается ли это. Это незнание заставляет меня сильно беспокоиться – меня еще ни разу не наказывали здесь. Вот про Сэм сомнений не было – она опоздала на занятия, а за опоздания пороли всегда. Переносили или отменяли наказание только в двух случаях – если девушка болела или у нее были месячные. Но сегодня я была здорова, и цикл мой был не близко, и единственное, на что я надеялась, пока в другом конце комнаты пороли мою соседку, что учитель не посчитает мой проступок достаточным для наказания. Надежды рухнули, когда мужчина развернулся и пошел в мою сторону. Сэм осталась рыдать на кровати, но на нее мне было уже все равно – куда там, когда я следующая. Я увидела, как наставник встал справа, рукой за щиколотки поднял мои ноги – под ночным платьем ничего не было, и я оказалась перед воспитателем совсем голая, но стеснения не было, только страх. Я услышала, как учитель замахнулся, трость издала жуткий свист и в следующую секунду я почувствовала, как на мои ягодицы поперек лег удар. От боли я аж захлебнулась – не успела выдохнуть, как учитель ударил снова. Господи, как это было больно. Я заревела и закричала, одновременно пытаясь вывернуться, но учитель держал крепко – не убежишь, и сёк, и сёк, и трость хлестала мои ягодицы, и мне было жутко больно, и я уже сто раз пожалела, что была неаккуратна с посудой, и я кричала, но порка не заканчивалась, пока учитель наносил удары, и больно, и жгуче, пожалуйста, я все поняла, хватит! Учитель снова поднял трость и стал бить по ляжкам, и я завизжала, хотя получила по ним только несколько сильных ударов, так это было больно, но еще больше я боялась, что учитель будет пороть меня там, девочки рассказывали, что иногда, за особо серьезные проступки, он бил их там и это было очень больно… Порка закончилась, но я поняла это не сразу, а только когда учитель отправился в сторону двери, унося с собой эту ужасную палку. Клянусь, никогда больше с ней не встречусь! Пару секунд я лежала и не двигалась, только продолжала плакать. Когда свет выключился и дверь за наставником закрылась, резко повернулась на бок и принялась ощупывать свою горячую кожу – она была покрыта рубцами, когда я прикасалась к ним, волны неприятной боли снова окутывали мою попку и ноги, что заставляло всхлипывать. Все молчали - говорить после отбоя не разрешалось. Я слышала, как успокоилась и заснула Сэм, за ней и другие девочки. Поплакав еще немножко, я тоже успокоилась. Всё завтра. Пишу на заказ для сайтов. Жду отзывы.