先兵后礼

      — А-Сюй, — непринужденно произносит Вэнь Кэсин, обмахиваясь веером. — Как ты смотришь на то, чтобы заткнуть мне рот чем-нибудь в следующий раз, когда мы будем заниматься сексом?       Чжоу Цзышу подавился чаем.       — Лао Вэнь, какого черта? — спрашивает он сквозь кашель.       Вэнь Кэсин, засранец, просто поворачивается и смотрит на него с мягким, притворно удивленным выражением лица.       — Что это за реакция? — спрашивает он. — Ты же не стесняешься этого, А-Сюй? Мы ведь столько раз занимались любовью…       — Ты можешь замолчать? — шипит Чжоу Цзышу, ставя чашу на стол, прежде чем успеет подавиться еще раз. — Уже совсем рассвело.       Вэнь Кэсин поднимает брови и захлопывает веер, широким жестом обводя пустой двор поместья Четырех сезонов.       — А кто услышит? А-Сюй, раз уж Чэнлин уехал на несколько дней, не думаешь, что нам стоит воспользоваться возможностью и попробовать что-нибудь новое?       — Бесстыдник, — парирует Чжоу Цзышу. — Ради всего святого, я думал, мы здесь вместе наслаждаемся мирным утром.       — Ну же, А-Сюй, — говорит Вэнь Кэсин. — Что в этом такого плохого? Просто невинное предложение между влюбленными.       — Не говори так, это отвратительно, — говорит Чжоу Цзышу, морщась. — Не такое уж невинное.       — Если не хочешь, А-Сюй, ты можешь просто сказать, не нужно так реагировать, — говорит Вэнь Кэсин. Его взгляд скользит по Чжоу Цзышу с хитринкой, которую он не оценил, и решительно пытается игнорировать. — Если тебе не хочется затыкать мне рот, привязывать меня к кровати, жестко брать, как военный трофей, пока я сопротивляюсь и кричу, тебе бы понравилось, если бы я молил о пощаде, пока ты…       — Ладно, — огрызается Чжоу Цзышу, ерзая, с неловкостью осознавая, как быстро голос Вэнь Кэсина отдается у него в паху. — Я не говорил, что я против, я просто… такое следует говорить наедине.       — М-м-м, — произнес Вэнь Кэсин, наклоняясь через стол, чтобы коснуться губами уха Чжоу Цзышу. — Разве мы сейчас не наедине? Мы здесь одни. Мы могли бы заниматься сексом прямо здесь, под открытым небом, и никто не смог бы нас остановить, — он осторожно просовывает руку под отворот ворота Чжоу Цзышу, кладя ладонь прямо на его ключицу. — Что скажешь?       — Скажу, — многозначительно произносит Чжоу Цзышу, убирая руку Вэнь Кэсина, — что звучит ужасно неудобно. Я не хочу спать с тобой на гальке, когда внутри есть вполне хорошие кровати.       — Хорошо, а как насчет сада…       — Лао Вэнь.       —… или кухни, после того, как я приготовлю нам ужин? Могу я нагнуть тебя над столом в твою награду за то, что я такая хорошая жена? Или, может быть, ты захочешь меня на десерт, как имеет право любой муж…       Чжоу Цзышу хватает его за шиворот и притягивает к себе для поцелуя, чтобы, наконец, заткнуть его. Он чувствует, как ублюдок смеется, его губы изгибаются в улыбке. Чжоу Цзышу кусает его в отместку и проникает языком в рот Вэнь Кэсину, когда тот вскрикивает. Рукав Вэнь Кэсина опрокидывает чашу Чжоу Цзышу, и остатки чая расплескиваются по столу.       Чжоу Цзышу хватает катящуюся чашу, прежде чем она успевает упасть на землю, и возвращает ее обратно, прерывая поцелуй.       — Отлично, — рычит он. — Ты выиграл, Лао Вэнь.       — Выиграл что? — дерзко спрашивает Вэнь Кэсин. — Должен сказать, я понятия не имею, о чем ты, А-Сюй, — но он многозначительно сверкает глазами, и следующее, что Чжоу Цзышу понимает, это то, что он затащил Вэнь Кэсина в их комнату и, смеясь, бросил его на кровать.

———

      После… после их незапланированного раунда и последующего незапланированного купания настал почти полдень. Чжоу Цзышу бросает на Вэнь Кэсина предупреждающий взгляд.       — Я собираюсь потренироваться и подготовиться к урокам Чэнлина. Не пытайся соблазнить меня еще раз до вечера.       — Почему нет? — Вэнь Кэсин надувает губы, каким-то образом все еще умудряясь излучать раздражающее самодовольство. — Кончилась выносливость?       — Мы уже не подростки, — ворчит Чжоу Цзышу. — Тебе самому не стыдно?       — Хм, — Вэнь Кэсин слегка постукивает веером по подбородку. — Не вижу причин. Мой муж жив и здоров, почему бы мне не хотеть его каждый миг? — он подлетает и чмокает Чжоу Цзышу в щеку. — Просто наверстываю упущенное, — бормочет он. — Разве можно меня винить?       Целых пять секунд это было почти невыносимо нежно, прежде чем Чжоу Цзышу пришлось снова оттолкнуть блуждающие руки Вэнь Кэсина.       — Позже, — выдавливает он из себя.       — А просто потрогать? — вкрадчиво спрашивает Вэнь Кэсин. Он протягивает руку, и Чжоу Цзышу парирует, соприкасаясь кожа к коже резким движением! Он бросает на Вэнь Кэсина равнодушный взгляд и отряхивает рукава.       — Оставь меня тренироваться в покое, — говорит Чжоу Цзышу. — Приготовь хороший ужин, и мы обсудим, что ты хочешь сделать за трапезой. Устраивает?       Вэнь Кэсин замолкает и оценивающе смотрит на него.        — Что я хочу сделать? — медленно повторяет он.       — Да, — говорит Чжоу Цзышу. — Только не говори, что твое… предложение было сделано только в моих интересах?       — Неужели так трудно поверить, что я могу так бескорыстно предложить тебе себя? — спрашивает Вэнь Кэсин.       — Лао Вэнь, ты хочешь, чтобы я заткнул тебе рот или нет? — раздраженно спрашивает Чжоу Цзышу, чувствуя, как у него горят щеки от этой мысли.       Вэнь Кэсин не отвечает, но его улыбка становится немного хищной.       — Я буду на кухне, — говорит он вместо нормального ответа. — Увидимся за ужином, А-Сюй.       Чжоу Цзышу не нужно было утруждать себя тренировками в течение дня — он не мог сосредоточиться, потому что каждый раз, делая шаг, все, о чем он думал, это о Вэнь Кэсине, с опухшими губами, растрепанными волосами, с непокорным и испуганными взглядом и стекленеющими от слез глазами, когда он принимает член Чжоу Цзышу. Он думает о той ночи, когда они чуть не погибли вместе, раненые и распростертые на земле, думает о том, каково было чувствовать лицо Вэнь Кэсина в своей ладони, когда он взял его за подбородок, чтобы осмотреть раны, каким молодым и одиноким он казался, готовым бежать. Чжоу Цзышу думает о том, как сильно ему хотелось зацеловать его синяки, а потом как сильно хотелось нанести еще больше на кожу Вэнь Кэсина.       Мой, — думает он, и его ладонь рассекает воздух. Мой, — думает он, вычерчивая ногами замысловатый узор, который стал его второй натурой с тех пор, как он себя помнит. Мой, — удар в предплечье. Мой, — блок в живот. Мой…       Неудивительно, что медитация оказалась безрезультатной, как и планирование уроков. Ближе к вечеру он решил, что зря старается, и отправился на кухню с намерением приставать к Вэнь Кэсину у плиты. Поделом ему.       Когда он приближается, то слышит шипение масла и скрежет ножа о доску, ритмичный и успокаивающий. Под все это звучит пение Вэнь Кэсина, нежное, иногда не в тон, что-то наполовину немелодичное, наполовину знакомое. Слова звучат слишком тихо, чтобы их можно было разобрать, мелодия едва слышна, в лучшем случае Чжоу Цзышу слышит фрагменты, обрывки припева. Он останавливается прямо за дверью, прислонившись к стене. Дело не в том, что он не слышал, как Вэнь Кэсин сочиняет музыку. Он довольно хорошо играет на сяо, причем во многих смыслах, и сносно владеет игрой на цине, но есть что-то притягательное в неотшлифованном, пронзительном звучании его голоса, который безыскусно перекликается с чем-то, что звучит скорее как народная песня, чем композиция мастера.       Чжоу Цзышу не хочется входить и разрушать его чары — без сомнения, Вэнь Кэсин сразу же вернется к кокетливому театральному образу, забрав с собой песню и искренний обнаженный голос. Он не может прокрасться незаметно — успех в скрытности, вероятно, принесет ему удар ножом в грудь, потому что он знает, что лучше не пугать людей похожих на него. Но, возможно…       Чжоу Цзышу осторожно входит на кухню, его шаги так же легки, как и предыдущие. Он позволяет одежде шуршать, чтобы Вэнь Кэсин понял, что он здесь, но ничего не говорит, затаив дыхание, подходит к Вэнь Кэсину сзади.       Вэнь Кэсин, не переставая петь, режет овощи, его волосы небрежно собраны в неаккуратный пучок, немного грязный фартук завязан на талии, рукава прикрыты темно-красным панбо с выцветшей вышивкой в виде осенних листьев. Чжоу Цзышу узнает его. Давным-давно оно принадлежало жене его хозяина. Летом она надевала его на сбор ягод.       Чжоу Цзышу прижимается щекой к лопатке Вэнь Кэсина и обнимает его за талию, позволяя себе мягко покачиваться в такт движениям Вэнь Кэсина. Заходящее солнце превращает пар в бледно-золотой, наполняя комнату туманным сказочным сиянием.       — Привет, А-Сюй, — с нежностью произносит Вэнь Кэсин, заканчивая песню. Чжоу Цзышу так и не понял слов.       — М-м-м, — отвечает Чжоу Цзышу.       — Разве ты не тренировался?       — Уже закончил, — говорит Чжоу Цзышу, что, строго говоря, не является ложью. — Зашел перекусить, — он убирает руку с талии Вэнь Кэсина и лениво проводит пальцем по ближайшей тарелке.       — А, а, а! — отрывисто произносит Вэнь Кэсин, хлопая его по руке. — Даже не думай. Ты можешь потерпеть.       — Ни один из нас не отличается терпением, — отмечает Чжоу Цзышу. — Один из наших роковых недостатков. Мы должны стремиться к тому, чтобы быть более гармоничными партнерами, — он предпринимает еще одну неудачную попытку взять кусочек мяса с тарелки.       — Да, точно, — соглашается Вэнь Кэсин, аккуратно убирая его подальше от тарелки. — А теперь либо помогай, либо убирайся с кухни.       Чжоу Цзышу цокает языком, впадая в привычную колкость.       — Лао Вэнь, не будь таким жестоким. Оставь кусочек для своего бедного умирающего с голоду мужа.       — Мой бедный умирающий с голоду муж может поесть раньше, если принесет еще дров для очага, — воркует Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу закатывает глаза и, смеясь, идет обратно к двери. — И не набивай его до отказа, как в прошлый раз, я не забыл! — кричит ему вслед Вэнь Кэсин.       — Я пытался действовать эффективно, — кричит в ответ Чжоу Цзышу.       — Эффективно сжечь дом.       Чжоу Цзышу пытается подавить улыбку, которая угрожает расплыться по его лицу, но ему это не удается, пока они препираются. После долгих придирок и указаний Вэнь Кэсина он разжигает огонь, получает заслуженное мясо и следующую четверть шичэня проводит в качестве помощника Вэнь Кэсина, подавая ему ингредиенты, миски и столовые приборы — он старается не быть слишком сентиментальным из-за того, что это очень по-домашнему: то, как он задевает пальцы, передавая миску с отколотыми краями, или о том, как Вэнь Кэсин небрежно отодвигает его с пути легким толчком в плечо. Чжоу Цзышу накрывает для них на стол, подает миски с рассыпчатым рисом и передает сервировочные тарелки Вэнь Кэсину, который аккуратно перекладывает еду из котелка на блюдо. Вэнь Кэсин наклоняется, чтобы поцеловать его, но Чжоу Цзышу ловко уворачивается.       — А, а, а, — говорит он, поднимая брови. — Ну и кто теперь пытается поесть пораньше?       Вэнь Кэсин возмущенно усмехается.       — Я дал тебе еду раньше! Жадный! Как ты можешь быть таким…       Чжоу Цзышу улыбается во время поцелуя, а Вэнь Кэсин недовольно хмыкает, словно не может решить, подобраться ближе или отстраниться из принципа.       — Спасибо за ужин, лао Вэнь, — говорит он.       — Ты можешь поблагодарить меня позже, — парирует Вэнь Кэсин, снимая фартук и небрежно вешая его на крючок на стене. — Имей в виду, — он приводит в порядок свою одежду с театральным раздражением.       — В этом не будет ничего подобающего, — парирует Чжоу Цзышу, аккуратно расставляя блюда на столе. — Или ты не этого хотел?       Губы Вэнь Кэсина приподнимаются в улыбке. Он садится, изящно беря в руки палочки для еды.       — А-Сюй, расскажи, что ты думаешь.       Чжоу Цзышу садится напротив него, придерживая рукав, чтобы они не мешали.       — Разве это не твои идеи? — возражает он, приподнимая бровь. — Таково было мое предложение. Приготовь ужин, и мы поговорим.       — Я всегда готовлю ужин, — говорит Вэнь Кэсин, тем не менее кладя кусочек курицы в тарелку Чжоу Цзышу.       — А я когда-то тебя разочаровывал? — спрашивает Чжоу Цзышу. Он откусывает кусочек.       Улыбка Вэнь Кэсина становится шире, и кажется, что радость вот-вот польется из него. Чжоу Цзышу думает, что это как щель, сквозь которую проникает свет. Какое Окно небес? Весь свет, который ему был нужен, могли дать люди его окружающие. Каким же глупцом он был.       — Ну, — говорит Вэнь Кэсин, застенчиво опуская глаза. — Мы говорили о том, чтобы заткнуть мне рот.       — Ты говорил об этом.       Вэнь Кэсин смеется.       — Ну, что ты думаешь, А-Сюй? Ты так и не ответил. Тебе нравится?       — Ты еще не понял этого?       — А-Сюй, я хочу услышать это от тебя, — говорит Вэнь Кэсин. — Или ты хочешь отказать мне? Даже несмотря на то, как усердно я готовил нам ужин?       — Да, лао Вэнь, мне очень нравится, — наконец уступает Чжоу Цзышу, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.       — Ну вот же, — радостно говорит Вэнь Кэсин. Он берет с блюда еще один кусок мяса.       Чжоу Цзышу выжидает еще несколько мгновений, прежде чем сдаться.       — И это все? — спрашивает он. — Или есть еще пожелания? — прежде чем Вэнь Кэсин успевает открыть рот и уйти от ответа, он добавляет:       — Ты говорил про что-то еще.       — И А-Сюю понравилось? — спрашивает Вэнь Кэсин, дразняще улыбаясь. — Что именно? Как я узнаю, если А-Сюй не скажет?       Чжоу Цзышу закатывает глаза.       — Все, понятно? — Вэнь Кэсин ничего не говорит, просто продолжает смотреть на него с самодовольным выражением лица. Чжоу Цзышу фыркает. — Привяжу тебя к кровати, — говорит он, наполовину раздраженно, наполовину смущенно. — Заставлю тебя молить о пощаде, — он чувствует, как голос становится все ниже и ниже. — Буду жестко брать тебя, как военный трофей, пока ты рыдаешь.       От этих слов по телу Вэнь Кэсина пробежала дрожь, а щеки покрылись легким румянцем. Каким-то образом, несмотря на возбуждение, Чжоу Цзышу все же удалось ощутить небольшой прилив нежности. Забавно, что Вэнь Кэсин, кажется, способен наговорить пошлостей, но как только Чжоу Цзышу повторяет их с какой-то серьезностью, он начинает ерзать. Какой забавный.       — Ну, — тихо произносит Вэнь Кэсин, его голос становится тише. — Как я могу отказаться от такого предложения?       — Что-то еще? — настаивает Чжоу Цзышу.       — Все, что хочет А-Сюй, — говорит Вэнь Кэсин, — хочу и я.       — Не начинай эту игру, — хмурится Чжоу Цзышу. — Я серьезно.       — Кто сказал, что я играю? — спрашивает Вэнь Кэсин, распахнув глаза. — Все что угодно, А-Сюй, — повторяет он. — Я хочу, чтобы ты взял контроль на себя, так удиви меня, — он делает глоток вина.       — А если я сделаю что-то ужасное? — снова настаивает Чжоу Цзышу. — Что-то жестокое. Что-то болезненное.       Вэнь Кэсин встречается с ним взглядом, проницательным и напряженным.       — Если А-Сюй хочет моей крови, то она будет, — говорит он. — Если А-Сюй хочет заклеймить меня железом, я не откажусь. Если А-Сюй захочет отрезать мне пальцы, я позволю.       — Довольно! — прикрикивает Чжоу Цзышу. — Я… все, чего я хочу, — говорит он, — это чтобы лао Вэнь наслаждался жизнью. Больше всего на свете. Иначе все бессмысленно, — он сглатывает, немного потрясенный таким поворотом разговора.       — Ох, А-Сюй, — говорит Вэнь Кэсин, ставя свою тарелку, и вся тьма рассеивается. Он кладет ладонь на руку Чжоу Цзышу и обхватывает ее. Чжоу Цзышу чувствует, как мягкая ладонь Вэнь Кэсина соприкасается с его грубой от мозолей рукой. Он поворачивает ладонь, сплетая их пальцы.       — Не говори так, — говорит Чжоу Цзышу. — Пожалуйста.       — Но это правда, — осторожно говорит Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу смотрит на него, его волосы все еще похожи на птичье гнездо, на рукавах до сих пор повязаны выцветшие панбо. Глупый, домашний, доверчивый.       — Могло быть и хуже, — признает Чжоу Цзышу. Он на мгновение задумывается о чаше с вином, прежде чем решает его выпить. В груди у него остается жгучее послевкусие. — Боюсь, что в последний раз, когда кто-то клялся мне в верности, я потерял их. Всех. Так что не надо.       Между бровей Вэнь Кэсина появляется страдальческая морщинка.       — А-Сюй…       — Это не… — Чжоу Цзышу делает глубокий вдох и встряхивает головой, чтобы прийти в себя. — Я просто хочу знать, что тебе нравится. А не то, что ты готов мне дать. Это два разных вопроса.       — М-м-м, — задумчиво произносит Вэнь Кэсин, и Чжоу Цзышу видит, как в тот момент, когда он решает перевести разговор на тему помягче, уголки его рта слегка поднимаются. — В таком случае я хочу, чтобы наш секс был лучшим в твоей жизни, — говорит он. В уголках его глаз появляются морщинки. — Как тебе такое?       Чжоу Цзышу выдыхает, но это срабатывает.       — Если ты настаиваешь, — он чувствует, как на его губы возвращается улыбка.       — Я согласен, — заявляет Вэнь Кэсин. — И я не шутил, когда сказал, что хочу, чтобы ты меня удивил. Разве это не половина удовольствия?       — Лао Вэнь, в последний раз спрашиваю, что если тебе не понравится? Ты будешь связан и не сможешь говорить, как ты меня остановишь? По-настоящему.       Вэнь Кэсин пожимает плечами.       — А-Сюй, ты же знаешь, я могу победить тебя в драке. Если я буду всерьез сопротивляться, веревки меня не удержат. Я просто разорву их.       — Есть решение, которое оставит нашу кровать целой, лао Вэнь? — сухо предлагает Чжоу Цзышу, наливая себе еще вина. — Я, допустим, хочу поспать этой ночью.       — Похоже, это твоя ошибка, А-Сюй, — поддразнивает Вэнь Кэсин. — Я недостаточно привлекателен?       — Я недостаточно молод, — поправляет Чжоу Цзышу. — Мои лучшие времена уже прошли.       — Если бы я только знал тебя тогда! — сокрушается Вэнь Кэсин. Он убирает руку и поднимает чашу с вином за Чжоу Цзышу. — Какая неудача.       — Лао Вэнь, я серьезно, если ты не придумаешь способ остановить меня, я ничего не буду с тобой делать, и ты ляжешь спать неудовлетворенным.       — Какой ты жестокий! — восклицает Вэнь Кэсин. — Хорошо, если ты так хочешь. Два щелчка. Я же смогу это сделать со связанными руками?       Чжоу Цзышу серьезно кивает.       — И ты этим воспользуешься? Когда будет слишком? Когда тебе перестанет нравиться?       — Когда, — повторяет Вэнь Кэсин. — Имей немного веры, А-Сюй. Если будет слишком, я воспользуюсь этим. Ни минутой раньше, — его улыбка становится оскалом. — Не сдерживайся. Я хочу всего, что ты можешь мне дать.       Чжоу Цзышу еще мгновение пристально смотрит на него и фыркает.       — Запомни свои слова, — он съедает еще один кусок курицы.

———

      Они разрабатывают план, потому что Чжоу Цзышу настаивает. После того, как посуда была убрана, Чжоу Цзышу усаживает Вэнь Кэсина на стул в их комнате и расчесывает ему волосы. Он вытаскивает их из запутанного беспорядка, в который сам же и превратил, осторожно перебирая пряди пальцами, терпеливо распутывая узелки. В свете свечей Вэнь Кэсин спокойный под его руками, гибкий и расслабленный, когда Чжоу Цзышу медленно и уверенно проводит расческой по его голове, тихо постанывает от прикосновений и ерзает на стуле. Он собирает волосы в простой пучок и скрепляет его простой серебряной заколкой. Он опускает руки на плечи Вэнь Кэсина, позволяет ладоням скользнуть по бокам его шеи и нырнуть под отвороты мантии.       — Начнем раньше? — спрашивает Вэнь Кэсин. Его голос звучит почти сонно, когда он наклоняется к нему.       — Только попробуем, — бормочет Чжоу Цзышу в мягкое местечко у него за ухом.       Они долго целуются, пока шея Чжоу Цзышу не начинает протестовать, и он отстраняется.       — Давай уложим тебя на кровать, — шепчет Чжоу Цзышу и позволяет себе почувствовать некоторое самодовольство, наблюдая, как Вэнь Кэсин вздрагивает под его ладонями.       — Да, А-Сюй, — соглашается Вэнь Кэсин.       Чжоу Цзышу ведет его за руку и помогает снять верхнюю одежду, разноцветный шелк раскрывается, обнажая простую неокрашенную белую ткань. Чжоу Цзышу рассеянно касается мягкого материала.       — Тебе нравится это? — спрашивает он.       — У меня есть и другие, — непринужденно говорит Вэнь Кэсин, усаживаясь на кровать со всей грациозностью и снимая носки. Он протягивает их Чжоу Цзышу, который аккуратно складывает их и кладет рядом с остальной одеждой.       — Тебе удобно? — спрашивает Чжоу Цзышу. — Выпьешь воды, прежде чем я начну воскуривать благовония?       — Хм, — задумчиво произносит Вэнь Кэсин, подтягивая колени к груди. В свете свечей он выглядит молодым и уязвимым в одних нижних одеждах. — Не надо, А-Сюй. Спасибо, — его глаза мерцают в свете свечей, зрачки расширены и темны.       — Тогда ложись, — приказывает Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин подчиняется, все еще свернувшись, как полумесяц. Он наблюдает, как Чжоу Цзышу подходит к столу и зажигает благовония. В полутемной комнате витает сладкий и пьянящий аромат.       — Ты принял противоядие? — спрашивает Вэнь Кэсин, его голос уже немного невнятный.       — Да, не волнуйся.       — М-м-м, — он моргает своими глазами лани, глядя на Чжоу Цзышу, и веки его медленно закрываются.       — Скоро увидимся, — говорит Чжоу Цзышу и наклоняется, чтобы поцеловать его в лоб. — Помнишь, как меня остановить?       — Два щелчка, — бормочет Вэнь Кэсин, делая неопределенный жест рукой, а его дыхание становится медленным и ритмичным под пение цикад за окнами.

———

      Чжоу Цзышу понимает, что действует эффективно — почти болезненно, почти клинически. Он разжимает челюсть Вэнь Кэсина, надавливая пальцами на его щеки, чтобы просунуть свернутую тряпку между зубами, туго натягивает ее, чтобы она врезалась в кожу, и завязывает на затылке. Он берет веревки и обвязывает ими запястья Вэнь Кэсина в несколько витков и привязывает его к кровати. Лодыжки он связывает отдельно, чтобы Вэнь Кэсин мог двигаться по кровати, но не мог встать. Веревка кажется золотистой, когда на нее падают отблески пламени свечи, она почти сияет на фоне бледной кожи Вэнь Кэсина, красиво выделяясь на фоне голубизны его вен.       Чжоу Цзышу отходит на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Вэнь Кэсин выглядит как нетронутый трофей, красивый и связанный, доставленный к нему в постель в качестве вечернего развлечения. Все еще спит, все еще видит сны и ни о чем не подозревает. Его глаза движутся под закрытыми веками. Чжоу Цзышу заправляет прядь волос ему за ухо и на прощание нежно целует в щеку.       Он выходит из комнаты, чтобы одеться для своей роли.

———

      Вэнь Кэсин постепенно открывает глаза. Чжоу Цзышу понимает, что он проснулся, по прерывистому дыханию и легкому шелесту одежды. Чжоу Цзышу сидит за столом с кистью для каллиграфии в руке и пишет письмо.       — Нгх, — Вэнь Кэсин издает тихий стон, хмуря брови и приходя в сознание. Чжоу Цзышу, не отрываясь от письма, снова макает кисть в чернила, слушая, как Вэнь Кэсин оценивает ситуацию.       — Ты проснулся, — бесстрастно произносит Чжоу Цзышу, закончив последний штрих фразы, и откладывает кисть. Он поднимает взгляд и видит, как Вэнь Кэсин резко поворачивает к нему голову, широко раскрыв испуганные глаза, когда замечает внешность Чжоу Цзышу: его строгие одежды цвета полуночи, волосы, собранные в тугой пучок, наручи на предплечьях — глава Тяньчуана. Глаза Вэнь Кэсина незаметно расширяются, и он пытается отшатнуться.       Чжоу Цзышу встает из-за стола, аккуратно отодвигает стул и небрежно берет со стола кинжал, вынимает его из ножен возле ближайшей свечи, чтобы на лезвие падал свет, и рассматривает его с видимым безразличием. Вэнь Кэсин издает слабый звук отчаяния, нечто среднее между писком и вздохом, и Чжоу Цзышу смотрит на него, приподнимая бровь.       Тряпка по углам уже потемнела от его слюны, губы стали ярко-красными от давления. Он ерзает на кровати, пока веревки не начинают ограничивать его движения слишком сильно, и пыхтит, что звучит как нарастающая паника, из-за тряпки во рту. Чжоу Цзышу улыбается холодной злобной улыбкой, которую показывал перед жертвами, что этого заслуживали.       — Боишься? — холодно спрашивает он, приближаясь с кинжалом в руке. Он присаживается на край кровати и проводит костяшками пальцев по щеке Вэнь Кэсина, просто, чтобы увидеть, как тот вздрагивает. — Ты же знаешь, в этом нет необходимости. Тебе не будет больно.       Вэнь Кэсин скулит, несмотря на кляп, и пытается что-то сказать, что-то невнятное, но вполне очевидное.       — Пожалуйста, — пытается он. — Нет, пожалуйста. Пожалуйста, не делай мне больно.       — Разве я только что не сказал, что тебе не будет больно? — спрашивает Чжоу Цзышу. Он поднимает кинжал и очень осторожно проводит острием по линии подбородка Вэнь Кэсина. — Но это может измениться, — Вэнь Кэсин зажмуривается от прикосновения холодного металла. — Будешь послушным? — спрашивает Чжоу Цзышу.       — Мгм, — утвердительно хнычет Вэнь Кэсин.       — Хм, — произносит Чжоу Цзышу, придавая своему голосу нотку презрения. — Хорошо, посмотрим.       Одним быстрым движением он хватает Вэнь Кэсина за ворот одежды и распахивает ее, обнажая торс. Вэнь Кэсин задыхается и рефлекторно пытается согнуться, подтянуть ноги, чтобы спрятаться, но веревки мешают ему. Чжоу Цзышу критически оглядывает его, потирает большим пальцем сосок, чтобы услышать, как он поскуливает.       — Нравится? — спрашивает он. Он делает это снова, сильнее, и Вэнь Кэсин вздрагивает. Чжоу Цзышу издает смешок. — Мило, — комментирует он, затем с силой прижимает руку к его горлу, и Вэнь Кэсин падает спиной на кровать, а его руки стягиваются над головой веревками. Чжоу Цзышу садится на него верхом плавным движением, будто на животное, затем наклоняется, накрывает ртом сосок и начинает лизать и посасывать нежную кожу.       Вэнь Кэсин стонет, затем вздрагивает и начинает извиваться, в то время как Чжоу Цзышу продолжает ласки, его рука поднимается, чтобы сжать второй сосок между большим и указательным пальцами. Он чувствует, как Вэнь Кэсин возбуждается под ним.       — Лежи смирно, — предостерегает Чжоу Цзышу, приставляя острие кинжала к горлу Вэнь Кэсина. — Знаешь, я с таким же успехом могу взять тебя, но уже в виде трупа.       Вэнь Кэсин мгновенно замирает, только идет дрожь по телу, которую он, кажется, не может подавить. Он смотрит на Чжоу Цзышу снизу вверх с мольбой и ужасом на лице.       — Пожалуйста, — снова пытается он выдавить из себя сквозь тряпку. — Пожалуйста, не надо… пожалуйста, я сделаю все что угодно, я… только не это, я не хочу…       — Разве я спрашивал, чего ты хочешь? — требовательно спрашивает Чжоу Цзышу, легонько надавливая на лезвие так, что Вэнь Кэсин задыхается. — Разве шлюхи могут выбирать?       — Прости, — выдыхает Вэнь Кэсин. — Прости, прости меня…       — Я же говорил: тебе не будет больно, — говорит Чжоу Цзышу, убирая нож. Вэнь Кэсин делает несколько глубоких вдохов. — Просто лежи спокойно. Наслаждайся. Не притворяйся, что тебе сейчас было неприятно, я почувствовал, как у тебя встает, — Чжоу Цзышу двигает бедрами, чтобы доказать свою правоту. Вэнь Кэсин издает тихий всхлип отчаяния, переходящий в стон. — Вот именно. Черт, — он начинает слегка толкаться, чтобы усилить трение, затем снова наклоняется, чтобы вновь обхватить ртом сосок Вэнь Кэсина. — М-м-м, — произносит он, проводя языком, в то время как Вэнь Кэсин вздрагивает.       Вэнь Кэсин резко качает головой.       — Нет, пожалуйста…       Чжоу Цзышу прикусывает губу и слышит, как тот тихонько вскрикивает. Он чувствует, как член Вэнь Кэсина дергается под ним.       — Тебе нравится, — замечает он и делает это снова. Из горла Вэнь Кэсина вырывается что-то похожее на всхлип. Это восхитительно. Чжоу Цзышу хочет услышать это снова, он хочет услышать, как Вэнь Кэсин плачет.       Он скользит вниз по телу Вэнь Кэсина, берет кинжал и срезает ткань с его бедер, пока не обнажается его член. Он твердый, изогнутый и влажный от предэякулята. Чжоу Цзышу берет его в руку и проводит по нему долгим мучительным движением, проводя большим пальцем по головке. Дыхание Вэнь Кэсина становится прерывистым.       — Ты говоришь, что не хочешь, — говорит Чжоу Цзышу, — но это, — он несколько раз надавливает на член Вэнь Кэсина, — говорит об обратном.       — Я не хочу, — слабо протестует Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу видит, как слюна вытекает из-под кляпа и стекает по его подбородку.       Чжоу Цзышу усмехается, затем наклоняется, кладя на плечи колени Вэнь Кэсина.       — Ах! — выдыхает Вэнь Кэсин, слова искажаются тканью. Его бедра совершают неудачный рывок вверх, головка члена ударяется о небо Чжоу Цзышу. Он отстраняется с неодобрительным взглядом. — Прости… — бормочет Вэнь Кэсин. — Прости, прости, пожалуйста, глава…       Почетное обращение заводит его. Чжоу Цзышу вскакивает, колени Вэнь Кэсина все еще лежат у него на плечах, пока веревки на лодыжках не натягиваются слишком сильно, без сомнения натирая нежную кожу.       — Раз ты извиняешься, — угрожающе произносит Чжоу Цзышу. — Тогда будь послушным маленьким мальчиком, — он сильно бьет его по лицу тыльной стороной ладони, оставляя на щеке яркий след. Слышно, как Вэнь Кэсин пытается подавить крик. — Ты можешь кричать, если хочешь, — добавляет Чжоу Цзышу. — Вряд ли тебя кто-то услышит. Никто тебе не поможет, — он опускается обратно, чтобы продолжить сосать, приподнявшись на локтях, в то время как пятки Вэнь Кэсина инстинктивно упираются ему в спину.       На вкус он такой же, как всегда — пот чистой кожи с небольшой горечью. Чжоу Цзышу сосет ему так, как, как он знает, больше всего нравится Вэнь Кэсину, агрессивно и легко, как перышко, поочередно доводя его до предела, прежде чем отступить, снова, снова, снова, пока Вэнь Кэсин не заведется настолько, что его прерывистые стоны превратятся в мольбу. Чжоу Цзышу чувствует, как поджимаются его пальцы на ногах, как напрягаются пятки на его спине. Он не может удержаться и делает еще несколько движений, прежде чем отступить, облизывая губы, оставляя член Вэнь Кэсина блестящим от слюны. Грудь Вэнь Кэсина вздымается, под кожей видны тонкие очертания ребер.       Чжоу Цзышу проводит пальцем по его груди, впиваясь ногтем в кожу, пока не достигает пупка, в то время как Вэнь Кэсин извивается под ним. Его глаза влажны, ресницы блестят, когда он моргает. Чжоу Цзышу улыбается при виде этого зрелища и вытирает его слезы большим пальцем, в то время как Вэнь Кэсин зажмуривается и отворачивается.       — Да ладно тебе, — отчитывает Чжоу Цзышу. — Дай мне посмотреть на тебя, — он наклоняется, чтобы поцеловать Вэнь Кэсина в уголки глаз, ощущая соленый вкус. — Так легко довести тебя до слез. А ведь мы только начали.       — Глава, — шепчет Вэнь Кэсин, слоги нечеткие из-за тряпки у него во рту. — Просто отпусти меня.       — Отпустить? — Чжоу Цзышу садится, приподнимая бровь. — Милый, неужели ты не понимаешь, что принадлежишь мне? — новая волна слез накатывает на глаза Вэнь Кэсина и струится по щекам, когда он шмыгает носом. — Не надо, — говорит Чжоу Цзышу, осторожно вытирая слезы рукавом. — Если ты успокоишься, я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.       — Я не хочу… — начинает Вэнь Кэсин, но его фраза прерывается криком, когда Чжоу Цзышу снова ударяет его.       — Не важно, чего ты хочешь, — напоминает ему Чжоу Цзышу, схватив за член и начав поглаживать, грубо, в качестве наказания. — Помнишь?       Вэнь Кэсин всхлипывает, пытается снова свернуться, но безуспешно, цепляясь за веревки. Чжоу Цзышу раздвигает его ноги и снова опускается между его бедер, одной рукой обхватывая левое колено Вэнь Кэсина, прижимая ладонь к шелковистой коже, когда скользит по ней вниз, на мгновение впиваясь пальцами, прежде чем отпустить его. Он достает из рукава пузырек с маслом и щедро выливает его на пальцы.       — Но раз уж тебе так не терпится, — говорит Чжоу Цзышу, поднимая руку так, чтобы масло блестело на свету, и Вэнь Кэсин мог его видеть. — Я могу сделать это быстро.       — Нет…       Чжоу Цзышу скользит пальцем внутрь Вэнь Кэсина, без осторожности и колебаний продвигаясь дальше. Вэнь Кэсин пытается сомкнуть ноги, а Чжоу Цзышу цокает, снова раздвигая их.       — Будь хорошим, — рявкает он, опуская другую руку и сжимая яйца Вэнь Кэсина. Это вызывает острую боль и он немедленно уступает. Вэнь Кэсин разжимает колени. Чжоу Цзышу одобрительно кивает. — Отлично, — в качестве награды он находит то место внутри Вэнь Кэсина, от которого, как он знает, по спине пробегут искры удовольствия, и энергично потирает его, направляя тончайшую нить ци, чтобы усилить ощущения.       Вэнь Кэсин хнычет. Его член пульсирует, еще один ручеек предэякулята стекает по всей длине, когда он выгибает спину. Это такой приятный звук, что Чжоу Цзышу повторяет свое движение, а потом еще раз для пущей убедительности, прежде чем наклонить голову, чтобы насладиться жидкостью, и взять головку члена Вэнь Кэсина в рот. Он вставляет еще один палец.       — Глава, я… я сейчас… — Чжоу Цзышу почувствовал, как напряглось тело Вэнь Кэсина от попытки сдержаться. — Пожалуйста, остановись, пожалуйста, не надо… я… ах…!       Когда Вэнь Кэсин кончает, Чжоу Цзышу давит на него, положив руку на бедро, чтобы он не толкался вверх и не искал трения. Вэнь Кэсин запрокидывает голову, его стон становится высоким и начинает стихать, когда Чжоу Цзышу сглатывает на его члене, а пальцы все так же неумолимо скользят внутри.       Когда Вэнь Кэсин заканчивает сотрясаться от толчков, Чжоу Цзышу спокойно садится и выплевывает половину спермы на голый живот Вэнь Кэсина, вытирая губы рукавом. Он проводит пальцем по жемчужной массе и размазывает ее по щеке Вэнь Кэсина.       — Милая, хорошенькая маленькая шлюшка, — нежно произносит он. Он вытаскивает пальцы с неприличным звуком.       Он поднимает брошенный кинжал и двумя быстрыми ударами перерезает веревки, привязывающие его лодыжки к кровати. На мгновение Вэнь Кэсин выглядит растерянным, но когда Чжоу Цзышу наклоняется, чтобы взять его за бедра, он, кажется, понимает и пытается вырваться, но его конечности до сих пор слабы и трясутся, как у новорожденного олененка.       Чжоу Цзышу хватает то, что осталось от его одежды, и рвет ее, пока Вэнь Кэсин не остается почти голым, а обрывки белой ткани не обвиваются вокруг его рук, запутываются у колен. Чжоу Цзышу хватает Вэнь Кэсина за бедра, переворачивает его и толкает вперед, ставя на колени так, что его руки оказываются зажатыми под ним. Чжоу Цзышу наливает еще немного масла на пальцы и снова вводит два пальца в дырочку Вэнь Кэсина, резко раздвигая их на манер ножницами.       Вэнь Кэсин слабо вскрикивает, пытаясь вырваться, но Чжоу Цзышу обхватывает его рукой за талию и возвращает на место. Он добавляет третий палец, прежде чем Вэнь Кэсин успевает привыкнуть к двум, и Вэнь Кэсин начинает рыдать по-настоящему, все еще тщетно пытаясь вырваться.       Чжоу Цзышу сильно шлепает его по ягодице.       — Если будешь мешать, знай, я тебя накажу, — говорит он, наблюдая, как отпечаток его ладони распускается красным цветком на кремовой коже Вэнь Кэсина.       — Больно, — бормочет Вэнь Кэсин, и Чжоу Цзышу бьет его уже по другой ягодице.       — Веди себя хорошо, — говорит он, развязывая пояс, и выходит из него. — И все закончится раньше, чем ты успеешь понять, — когда он возвращается внутрь, Вэнь Кэсин все еще напряжен — Чжоу Цзышу с шипением выдыхает, когда входит до конца, их бедра соприкасаются. На какой-то момент он замирает, позволяя тишине наполниться предвкушением. Все еще влажной от масла рукой он гладит бедро Вэнь Кэсина.       Чжоу Цзышу выходит почти до упора и резко подается вперед. Вэнь Кэсин вскрикивает, и Чжоу Цзышу начинает двигаться. Трахать сверхчувствительного Вэнь Кэсина, чьи всхлипы переходят в негромкую икоту, пьянит сильнее, чем он мог себе представить. Он узкий, горячий и скользкий, и, черт возьми, внутри него прекрасно, он чувствует…       — Я буду иметь тебя каждый день, — выдыхает Чжоу Цзышу, наклоняясь, чтобы прошептать это на ухо Вэнь Кэсину. — Может быть, и не один раз. Я собираюсь брать тебя, пока ты не поймешь, кто ты и что ты такое, — он прикусывает мочку уха Вэнь Кэсина, быстро и глубоко входя в него. — В следующий раз я кончу тебе в глотку. В следующий раз я задушу тебя своим членом. В следующий раз я… — его темп теряет ритм, становясь беспорядочным, когда он приближается к грани оргазма. — Ах, я увижу свою сперму на твоих красных губах, я…       Вэнь Кэсин жалобно скулит, и этот звук словно вонзается Чжоу Цзышу в живот. Он стонет, входя в Вэнь Кэсина, все его тело трепещет, сердце переполняется ощущениями, когда он чувствует, что переходит через край оргазма в зияющую пропасть.

———

      После того как Чжоу Цзышу приводит себя в порядок настолько, чтобы завязать мантию, он перерезает веревки, привязывающие запястья Вэнь Кэсина к кровати, и просовывает руки под его дрожащее обнаженное тело, чтобы переместить в полусидящее положение. Вэнь Кэсин охотно подчиняется, безвольный и податливый в руках Чжоу Цзышу.       Чжоу Цзышу берет с приставного столика таз с теплой водой и мягкое полотенце, которые приготовил заранее. С подчеркнутой нежностью он вынимает тряпку изо рта Вэнь Кэсина и предлагает ему чашу горячей воды. Вэнь Кэсин пытается взять ее, но его дрожащие руки чуть не проливают содержимое, поэтому Чжоу Цзышу сам подносит ее к пересохшим губам, чтобы он сделал глоток.       Его запястья все еще связаны. Чжоу Цзышу с раздражением видит, как воспалилась кожа под волокнами веревки, что она ободрана и блестит от трения. Как это должно быть больно. Когда Вэнь Кэсин заканчивает с водой, Чжоу Цзышу перерезает веревки на его запястьях, позволяя им упасть на пол. Он берет полотенце и, обмакнув его в теплую воду, протирает лицо Вэнь Кэсина, вытирая слезы и пот со лба, а также пятно засохшей спермы на щеке. Он медленно двигается вниз по телу Вэнь Кэсина, время от времени останавливаясь, чтобы прополоскать полотенце.       Вэнь Кэсин странно тихий, что вызывает беспокойство. Чжоу Цзышу невольно бросает взгляд на его ошеломленное остекленевшее лицо, на то, каким потерянным он кажется. Когда Чжоу Цзышу заканчивает протирать Вэнь Кэсина, тот внезапно делает резкий жест руками. Чжоу Цзышу немедленно останавливается.       — Что такое? — спрашивает он, наклоняясь ближе.       Вэнь Кэсин протягивает руку и вытаскивает заколку из пучка Чжоу Цзышу, освобождая гуань. Его волосы каскадом падают на лицо. Вэнь Кэсин жестом просит его повернуться, и хотя Чжоу Цзышу все еще видит, как дрожат его руки, он подчиняется. Вэнь Кэсин небрежно зачесывает его растрепанные волосы в прическу, чем-то похожую на его собственную, и закрепляет заколкой. Это потерянное сокровище Вэнь Жуюя, которое Вэнь Кэсин подарил Чжоу Цзышу. Единственный символ его новой жизни, который носит Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин легонько похлопывает его по плечу, и Чжоу Цзышу поворачивается к нему лицом.       — Так лучше, — хрипло шепчет Вэнь Кэсин. Их лица очень близко. Его рука поднимается и касается лица Чжоу Цзышу. — Теперь ты снова выглядишь как мой А-Сюй.       Чжоу Цзышу наклоняется вперед и прижимается к нему губами, так уверенно и нежно, как только может.       — У тебя все хорошо? — спрашивает он, отстраняясь, чтобы проследить за выражением его лица.       Вэнь Кэсин выдерживает небольшую паузу, выглядя более потерянным, чем когда-либо за последнее время, затем кивает, будто не совсем помнит, как это делается.       — Все хорошо, — говорит он. Кажется, будто он пробует слова на вкус.       — Точно? — спрашивает Чжоу Цзышу. Он проводит полотенцем между ног Вэнь Кэсина, делая это медленно и тщательно, как и подобает обращаться с любой драгоценной вещью. Вэнь Кэсин не отвечает, просто лежит и позволяет манипулировать и ухаживать за собой. Закончив, Чжоу Цзышу откладывает полотенце в сторону и обхватывает лицо Вэнь Кэсина ладонями. Уголки его рта натерты тряпкой. Чжоу Цзышу достает из рукава маленькую баночку с мазью, наносит немного на натертую кожу и на сухие губы подушечкой большого пальца. Он подождал немного, прежде чем взять его безвольные руки в свои, втирая мазь в следы от веревки, затем повторил процедуру с лодыжками. Он с облегчением увидел, что крови нет.       Когда Чжоу Цзышу заканчивает и садится рядом с ним, Вэнь Кэсин, наконец, снова кивает, и от этого у Чжоу Цзышу словно тиски в груди разжимаются. Он выдыхает, на мгновение кладет голову на плечо Вэнь Кэсина, а затем встает, чтобы принести ему свежий комплект нижней одежды и помогает надеть его.       — Тебе… понравилось? — нерешительно спрашивает Чжоу Цзышу, завязывая завязки на талии Вэнь Кэсина. — Нам… нам не обязательно повторять подобное.       — Нет, я… — Вэнь Кэсин прерывисто вздыхает. — Мне очень понравилось, А-Сюй, — говорит он, а его глаза становятся немного темными и голодными. — Это просто… я хочу… я хочу как-нибудь повторить, — говорит он в спешке. — Или что-то похожее на сегодняшнее. Если… если А-Сюй не против. Если А-Сюю тоже понравилось.       Чжоу Цзышу встает и начинает без церемоний снимать верхнюю одежду, швыряя ее кучей на стул, чтобы забраться в постель к Вэнь Кэсину, укутывая их покрывалом, как коконом, при этом переплетая их конечности. Он утыкается носом в грудь Вэнь Кэсина, осыпая поцелуями все, до чего может дотянуться.       — Мне понравилось, — признается он. Он вспоминает заплаканное лицо Вэнь Кэсина и его надломленный голос, и что-то хищное шевелится у него в животе. Он притягивает Вэнь Кэсина ближе.       — Ты забыл распустить волосы, — бормочет Вэнь Кэсин. — И мои тоже.       — Даже учитывая, что ты очень старался, чтобы привести мои волосы в порядок? — шепотом поддразнивает Чжоу Цзышу.       — Я сделал это просто для того, чтобы напомнить себе, кто ты теперь, — говорит Вэнь Кэсин. Не сговариваясь, они распускают волосы друг друга. Чжоу Цзышу протягивает руку, берет заколку Вэнь Кэсина и тянется, чтобы положить их на стол, прежде чем толком устроиться на кровати. Вэнь Кэсин тут же прижимается к Чжоу Цзышу всем своим долговязым телом. Он молчит, но Чжоу Цзышу чувствует, как его руки сжимаются в кулаки под одеждой, а дыхание согревает его грудь. Чжоу Цзышу гладит его по голове, чувствуя, как пальцы Вэнь Кэсина перебирают его пряди. Вэнь Кэсин не из тех, кого можно заставить говорить, это Чжоу Цзышу усвоил на собственном опыте, поэтому он и не пытается.       — Я… — наконец произносит Вэнь Кэсин. — Спасибо, А-Сюй.       — За что? — спрашивает Чжоу Цзышу. — За то, что причинил тебе боль? — это было задумано как шутка, но прозвучало не совсем так.       Вэнь Кэсин смеется, едва слышно.       — Причинил мне боль, — повторяет он. — Нет. Теперь я знаю, каково это с кем-то, кто не хотел… кто на самом деле не хотел… теперь я знаю, каково это с тобой.       Что-то похожее на ужас шевельнулось в груди Чжоу Цзышу. Он немного отстранился, чтобы попытаться разглядеть выражение лица Вэнь Кэсина.       — О чем ты?       Вэнь Кэсин оглянулся на него, его лицо оставалось бесстрастным.       — А-Сюй, ты меня слышал. Я же знаю, у тебя хороший слух.       — Лао Вэнь.       Вэнь Кэсин задерживает на нем взгляд еще на мгновение, прежде чем вздохнуть.       — Я вырос в Долине призраков, А-Сюй. Соедини все воедино. Я знаю, ты уже так делал.       — Я… — Чжоу Цзышу сглатывает, язык внезапно начал мешаться во рту. — Ты убил их? — спрашивает он.       — Конечно, — говорит Вэнь Кэсин, и в его голосе звучит обида. — За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я бы позволил им жить? Когда я стал Хозяином долины?       Это вызывает у Чжоу Цзышу легкую усмешку.       — Точно. Как глупо с моей стороны.       — Тот ученик похож на тебя, — говорит Вэнь Кэсин. — Вы оба глупые и мягкосердечные.       — Не думаю, что я мягкосердечный, — возражает Чжоу Цзышу.       — У тебя сейчас было такое выражение лица, — усмехается Вэнь Кэсин. — Просто еще один счет, который я оплатил, еще один долг, который я отдал. Зачем так зацикливаться?       — Действительно, зачем? — бормочет Чжоу Цзышу.       — В любом случае, — говорит Вэнь Кэсин, подавляя зевок, — нет необходимости говорить об этом дальше. Мои дни мщения давно прошли.       — Да? — Чжоу Цзышу приподнимает бровь. — Тогда почему ты кладешь грецкие орехи мне в напитки всякий раз, когда я тебя раздражаю, а? Как ты это объяснишь, мой добросердечный Вэнь?       Вэнь Кэсин фыркает, но Чжоу Цзышу чувствует, как он улыбается, уткнувшись в изгиб его шеи.       — Это, мой дорогой муж, называется справедливостью.       — В грецких орехах нет ничего страшного, — Чжоу Цзышу морщится. — Особенно когда ты портишь ими хорошее вино.       — Я не порчу, — ворчит Вэнь Кэсин. — Я считаю, что они улучшают вкус. Я не виноват, что у тебя плохой вкус, и на мне лежит ответственность за то, чтобы хорошее вино не пропало даром.       — Особенно, когда ты крадешь хорошее вино с ними, — поправляет Чжоу Цзышу.       — Все должно делиться между мужем и женой, — надменно парирует Вэнь Кэсин, отодвигаясь достаточно далеко, чтобы сквозь сонное выражение лица изобразить преувеличенное презрение. — А у тебя хватает наглости обвинять меня в воровстве. Посмотрим, приготовлю ли я тебе завтра что-нибудь сладкое.       — Ай, лао Вэнь, сжалься, — говорит Чжоу Цзышу с притворным раскаянием. — Обещаю загладить вину.       — Хм, — говорит Вэнь Кэсин, обхватывая ногой колени Чжоу Цзышу, чтобы притянуть его ближе, когда тот закрывает глаза. — Посмотрим. Я не славлюсь милосердием, но можешь попробовать попросить.       Чжоу Цзышу целует его в лоб, а позже в линию подбородка.       — Ради тебя, лао Вэнь, — говорит он. — Я встану на колени.       Вэнь Кэсин приоткрывает один глаз и смотрит на него.       — Интригующее предложение, — произносит он с весельем в каждом слоге. — Утром?       Чжоу Цзышу улыбается.       — Этот недостойный муж обещает быть прилежным.