Плеть.

Любовь убивает.

      «Решил прогуляться до дома звезды. До дома Чон Чонгука. Того, кто заставляет меня просыпаться ночью в агонии и пачкать спермой и без того грязные простыни.       Прошел несколько улиц. Блевотные кошки и стремные бродячие собаки закончились. И вот он — дом звезды. Ни тебе драных кошек, которых так и хочется добить, чтоб не мучались, ни собак, жалобно скулящих, подобно его фанаткам, словно у них хроническая болезненная течка.       Я не такой. Я — Ким Намджун. Тот, кто сломает его и сделает своим. А после — посмотрим».       «Он до сих пор жив, потому что рядом с ним всегда был я — Ким Намджун, его охранник».       «Да, я был в морских котиках. Сидел в ледяной воде, таскал на плечах сослуживцев. Я проходил этот ад, зная, что меня ждет лучшая жизнь. Рай. И это оказалось правдой — мой Рай проснется ровно через двадцать три минуты и одарит меня своей самой нежной улыбкой».       «На моей спине кровоточат новые раны. Мое самобичевание. Я пытаюсь убить в себе то, что так яростно разрастается внутри».       «Я готов целовать ступни этого мальчика, омывать их отваром розовых лепестков и втирать самые лучшие ароматные масла. Ведь я всегда перед ним на коленях».       — Господин Чон?       Голос детектива Кима сталью прорезал воздух в тесном помещении. Чонгук поднял глаза.

***

      Утро было самым обычным и солнечным. Чонгук проснулся чуть раньше будильника в своей уютной спальне. Рядом лежал его пес.       — Псина ты ебаная, место твое на полу, — проворчал Чонгук, а затем мило улыбнулся. — Или это я ебаная псина.       Через три часа рейс в Лос-Анджелес — Чонгук вспомнил об этом, когда посмотрел в телефон.       — Сука… как же все заебало.       Менеджер позвонил спустя полчаса, ровно в тот момент, когда Чонгук вышел из душа.       — Господин Чон, ты готов?       — Бля, Хос… Почти… Пама упакуешь сам?       — Машина будет минут через сорок, я тоже уже подъезжаю. Документы не забудь.       — Да не забыл я.       — До связи.       Чонгук отложил телефон в сторону и сел на пушистый ковер рядом со своим псом, который, словно по команде, уже лежал на полу. Собака подняла голову и слегка ее наклонила.       — Ну вот что ты за животное? — улыбнулся Чонгук. — Разве можно спать в папочкиной постели? Знаешь ведь, что твой папочка не любит, когда ты спишь со мной на кровати.       Пес молча смотрел на хозяина, а затем лизнул Чонгука в нос.       — Бля… ну я только что из душа… — отмахнулся парень, а затем крепко обнял Пама за шею. — Люблю тебя. Ты самый лучший. И никогда не предашь.       Спустя полчаса в дверь позвонили.       — Хос, у тебя ключи есть… — сказал Чонгук, нажимая на кнопку.       — Я просто одна из твоих фанаток, которой нравится звонить в дверь, — послышалось через динамик.       Хосок вошел в дом с серьезным выражением лица, параллельно убирая телефон в карман брюк.       — Что такое? — напрягся Чонгук. — Они снова узнали о моем личном расписании?       — Ким Намджун не отвечает. Он должен уже ехать сюда, но я звонил ему три раза.       — Хм… — свел брови к переносице Чонгук.       — Не парься. Это моя забота. Приставлю к тебе другого охранника.       — Давай соберем Пама. Возьми там в коробке в коридоре зеленый мячик и веревку-косичку. Это его любимые игрушки. А я пойду оденусь. Выезжать пора.       Чонгук и Хосок посадили Пама в машину, которая приехала от центра временного размещения животных, и развернулись, чтобы пойти в дом, когда у Хосока зазвонил телефон.       — Алло, — недовольно ответил менеджер. — Что?!       Он посмотрел на замершего рядом Чонгука и остановился:       — Я понял.       Хосок был белее белого, а его взгляд стал нечитаемым.       — У нас серьезные проблемы, — сказал парень. — Ким Намджун мертв.       «Боль — это освобождение. Освобождение от грязных мыслей и низких животных желаний. Истязая себя, я пытаюсь просить прощения за то, что посмел думать об этом мальчике в таком ключе. Я возжелал его тело и его разум, и за это мне нет прощения».

***

      — Господин Чон! Чонгук! Ты, блядь, отключился что ли? — кричал Хосок, нависая над лежавшим у дома парнем. — Эй! Черт возьми…       — Что случилось? — прохрипел Чонгук.       — Ты отключился, мать твою! Я понимаю, что новость я сообщил просто ужасную, но у тебя самолет через два часа. Нам нужно ехать в аэропорт.       — Боюсь, господа, аэропорт отменяется, — послышался бархатистый голос около ворот. — Детектив Ким Тэхен, а это детектив Мин Юнги. Чон Чонгук, я полагаю?       — Да, — кивнул парень, поднимаясь на ноги.       — У нас есть к вам пара вопросов.       — Никаких вопросов! — встав между Тэхеном и Чонгуком, сказал Хосок. — Это Чон Чонгук, он айдол! Какие вопросы могут быть у вас?       — Самые обычные, — хмыкнул Тэхен, наклоняя голову на бок, — допустим, в каких отношениях господин Чон был с господином Кимом?       — Что?! — крикнул Хосок. — Отойдите! Покиньте территорию этого дома! Что происходит вообще?       — Господин Чон, — вмешался Юнги, — проедьте пожалуйста с нами в участок.       — У него самолет! — снова вмешался Хосок. — Вы видите, в каком он состоянии?! Все вопросы он будет решать через компанию и только в присутствии своего адвоката, это ясно?!       — Конечно, — улыбнулся детектив Ким. — Всего хорошего, господа.       — Блядь, Тэхен, что это было? — спросил Юнги, пристегивая ремень безопасности.       — Моя версия все еще в силе. И я добьюсь своего.

***

      — Детективы.       — Привет, Чимин, — улыбнулся Тэхен, переступая порог квартиры. — Ну, что у нас тут? Загадочная смерть телохранителя всемирно известного айдола? Так ведь ты написал мне в сообщении?       — Тут ничего не трогали. На первый взгляд, самая обычная квартира, не находите? Все чисто и прибрано.       — Да уж, действительно, — кивнул Юнги, осматриваясь.       — Только вот квартира эта с сюрпризом…       — Сюрпризом? — переспросил Тэхен.       Чимин вошел в другую комнату и махнул рукой детективам. Те двинулись следом.       — Прекрасная спальня, — сказал Чимин, — но то, что находится за этой стеной — поистине ужасно.       Тэхен напрягся, а когда Чимин толкнул в сторону огромное широкое зеркало, его глаза округлились от увиденной картины. Там была еще одна комната. Небольшая, темная, увешанная фотографиями. Пол был в красных пятнах, образовывающих круг.       — Что это? — осторожно наступая в помещение, прошептал Тэхен.       — Похоже на какой-то алтарь… — ответил Юнги.       Всюду были изображения Чонгука, сотни изображений. Снимки были сделаны на фотоаппарат. Словно кто-то постоянно следил за ним. Разные ракурсы, разные места. Для некоторых фото он даже позировал.       — Неудивительно, — прохрипел Тэхен. — Самые страшные люди находятся ближе всего к нам.       На полу комнаты лежала странная плеть, испачканная кровью. Брызги были даже на некоторых фотографиях.       — Какая мерзость, — сказал Юнги, кинув взгляд на странный предмет.       — Это «дисциплина», — ответил Тэхен, — орудие покаяния.       Его взгляд упал небольшие четки на полу и крест. А на небольшом столике рядом стояли несколько свечей и тетрадь.       — Его нашли здесь? — спросил Тэхен, смотря на очерченный на полу силуэт.       — Так точно, — кивнул Чимин. — Самоубийство. В мусорном ведре пара открытых упаковок сильного снотворного.       — Зачем человеку мучать себя «средневековым орудием пыток», а потом еще принимать таблетки? — задумчиво произнес Юнги.       Тэхен перевел взгляд на тетрать:       — Вот эта штука и поможет нам все выяснить.

***

      — Что думаешь про все это? — выдохнул Юнги, садясь бедром на край стола Тэхена.       — Его дневник просто жуть. Одержимый ублюдок, — выплюнул Ким. — Но что-то меня все равно настораживает.       — Что именно? — спросил Юнги.       — Нужно допросить этого айдола.       — Что? Зачем?       — Знаешь, айдолы только с виду безобидные ангелочки. Дай человеку власть и деньги, и ты его не узнаешь.       — И на что ты намекаешь?       — Доведение до самоубийства.       — Что? Тэхен, ты…       — Что, я?       — Это очень смелое заявление. Если ты обвинишь этого парня, и если…       — Если что? — взгляд Тэхена столкнулся со взглядом Юнги. — Если что, Юнги?       — Ничего. Просто переживаю за тебя. Мы не можем обвинить человека в том, чего он не делал.       — Все айдолы ублюдки. Вся индустрия — ублюдки. Раскрой глаза, Юнги. Этот недоносок выйдет сухим из воды, а Ким мертв. Почитай дневник. Просто прочти. Там через строчку понятно, что Намджун чувствовал давление со стороны Чонгука.       — Но Намджун просто охранник. Телохранитель. Его работа быть роботом. Какие чувства?       — Этот парень доводил его. Выживал с этого света. Издевался над ним. Пользовался своим положением и играл на его чувствах.       — Боже, Тэхен… В такие моменты ты меня очень сильно пугаешь.       — А ты не пугайся… — взгляд мужчины стал стеклянным, и Юнги сразу все понял.       — Черт, — выдохнул детектив, — Тэхен, снова ты о… нас?       — Допустим, — Ким закинул ноги на стол. Концы его остроносых туфель смотрели вверх.       — Не нужно личную «трагедию» перекладывать на работу. Или ты решил пойти на принцип и упечь Чон Чонгука за решетку, просто потому, что его охранник был религиозным одержимым фанатиком?       — А что, если да? — улыбнулся Тэхен.       — Ты пугаешь меня, Ким, — выдохнул Юнги.       — Жене привет, — бросил Тэхен, обозначая своей фразой конец разговора.

***

      — Еще не уехали? — ухмыльнулся Тэхен, когда вышел из здания. — А я только-только попросил тебе привет передать.       Мин Юнги стоял со своей женой.       — Ах ты, ублюдок! — крикнула девушка и ринулась в сторону Тэхена.       — Джени, — одернул ее Юнги.       — Ебало завали, Джени, — ухмыльнулся Ким.       — Ты самая омерзительная тварь во вселенной! Ебаный эгоист, коих свет не видел! Скажи мне, нормально так поступать с людьми?       — Джени, — закатил глаза Тэхен, прикуривая, — детка, если ты имеешь в виду университет, и что я позволил тебе только отсос, то прости. Ты не мой уровень.       Юнги стиснул зубы:       — Хватит.       — Как ты смеешь?! — снова кинулась в сторону Тэхена девушка, но Юнги схватил ее за локоть и затолкал в машину.       — Тэхен, ты придурок, — тихо сказал Юнги.       — Да ладно… — выдохнул детектив, — что я на этот раз сделал?       Юнги ничего не ответил. Он обошел машину, сел внутрь и двинулся с места.       — Ебанутая, — прошептал Ким. Юнги: Джени говорит, что ты переспал с ее подругой и бросил прям в отеле. Это так?

Тэхен:

Не знал, что Пак Чимин — ее подруга.

Юнги: Ты омерзителен.

Тэхен:

Чимин так не считает.

Юнги: Нет, ты серьезно присунул Паку?

Тэхен:

Я просто нашел способ быть ближе

к его куратору.

Юнги: Тэхен, он ребенок! Ему… черт, двадцать!

Тэхен:

Не отвлекайся от дороги.

И вообще, если ревнуешь,

так и скажи.

Юнги: Ты точно коп. Бессердечный. Безжалостный. Идущий по головам.

Тэхен:

Я возбудился.

Продолжай.

Юнги: Сука.

Тэхен:

Твоя.

***

      «Дисциплина — это небольшой кнут (плеть), используемый в качестве орудия покаяния некоторыми представителями некоторых христианский конфессий.       В Библии Святой Павел пишет: «Я наказываю свое тело и порабощаю его, чтобы, возвестив другим, я сам не был дисквалифицирован».       — Чтобы, возвестив другим, я сам не был дисквалифицирован, — прошептал Тэхен, повторяя строки с сайта, открытого на ноутбуке.       Он перевел взгляд на сканы дневника Намджуна, освещаемые лишь приглушенным светом настольной лампы и монитором. Ночь давно раскрыла свои объятия, а детектив продолжал копаться в голове Намджуна, выискивая все новые детали.       «Он — настоящий идол, божество, которому я готов поклоняться. Если бы русалки существовали, они завидовали бы его голосу. Сегодня он пел мне. Распевался перед концертом. В гримерке были мы вдвоем. Он очень любит тишину, но в этот раз, когда выгнал всех, попросил меня остаться. Черт, я готов был расплакаться, когда он встал напротив меня и начал петь свою песню про дождь.       Конечно, этой ночью я не спал. Я боролся со своим демоном, который шептал мне на ухо, что нужно обнять моего мальчика. Что мой мальчик жаждет меня точно так же, как я его».       Тэхен поправил очки на переносице и потер кончик носа.       «Мои желания становятся невыносимыми. Охранять Чонгука от всего — вот цель моей жизни. И даже если я сам когда-нибудь захочу навредить ему, мне придется убить себя».       «Сегодня мы выходили из машины в Нью-Йорке. Кто-то из фанаток кинул небольшого плюшевого медведя. Тот, к счастью, попал в меня. Мне в лицо. Теперь на моей щеке едва заметная ссадина. Видимо, какие-то пластиковые детали были недостаточно обработаны. Я бы не простил себе, если бы ссадина была на щеке моего мальчика. Я собственноручно нашел бы каждую орущую тварь в этой толпе и выдрал бы им руки, наслаждаясь хрустом костей».       «Иногда я понимаю, что живу только из-за твоей улыбки».       Тэхен вздохнул и снял очки с лица. Он протер глаза и откинулся на спинку стула. Не долго думая, он взял телефон и позвонил Юнги. Трубку взяли почти сразу.       — Алло… — тихий голос раздался на том конце.       — Не спишь? — спросил Тэхен.       — Ким, говори сразу, что тебе нужно.       — Иногда я понимаю, что живу только из-за твоей улыбки.       — Блядь, Тэхен, мы уже обсуждали это, — прохрипели в трубке.       — Это было написано в его дневнике…       — Ты читаешь дневник Намджуна? Почти два ночи, черт возьми!       — Его любовь была такой красивой, — вполголоса сказал Тэхен.       — Что? Эти бредни сумасшедшего фанатика?       — Это не бредни. И он не был сумасшедшим. Он был безответно влюблен.       — Хах!       — Из его дневника я вычитал, что он несколько раз пытался переступить черту в их отношениях с Чонгуком, но Чон делал вид, что не замечает его.       — С чего такие выводы?       — Я просто понял это.       — Так… и что ты хочешь, Тэхен?       — Я устрою ему допрос.       — Тэхен, нет оснований.       — Есть, Юнги. Они есть.       — Ты реально хочешь повесить на него доведение до самоубийства?       — Я просто хочу с ним поговорить…       — О чем, Ким?       — Спокойной ночи, Юнги.       — Ким, ты меня пугаешь.       — Я просто безнадежно влюблен.

***

      — Господин Чон, я детектив Ким Тэхен, спасибо, что согласились прийти.       — Согласился?! — фыркнул парень. — Меня почти силой сюда привели! Мой… мой… Намджун… он оставил хоть что-то о себе? Какую-то записку? Хотя бы что-нибудь?       Глаза парня наполнились слезами.       — Я правда не понимаю, что происходит. Почему он умер, причем здесь я, что вообще творится?       — Вы единственный человек, с которым он находился, так скажем, в контакте.       Чонгук молча опустил голову.       — Итак, — сказал детектив, — приступим. Господин Чон Чонгук, расскажите о своих отношениях с господином Кимом Намджуном.       Парень медленно поднял голову.       — Я… мы… телохранитель. Он мой телохранитель.       — Как давно вы работаете вместе?       — Около пяти лет.       — Господин Ким хорошо выполнял свою работу?       — Да. Он всегда рядом… был… Молчаливый, пунктуальный, очень сильный.       — Очень сильный? — переспросил Тэхен.       — Он… Намджун как-то раз поймал меня на концерте. Я упал со сцены. Оступился. А он просто поставил меня обратно.       Чонгук опустил голову, а затем тихо всхлипнул.       — Это несправедливо… Почему?..       — Господин Чон, скажите, господин Ким бывал у вас дома в нерабочее время?       — Нет. Никогда.       — Скажите, а вы не замечали подозрительных людей около своего дома в ночное время суток или ранним утром?       — Я сплю в это время, а что?       — Ким Намджун следил за вами. Вам известно об этом?       — Следил? — округлил глаза Чонгук. — То есть? Он и так всегда был рядом. Зачем ему следить за мной?       Тэхен выдержал паузу, смотря на бегающие глаза Чонгука.       — Господин Чон, скажите, Ким Намджун когда-нибудь намекал вам, что был бы не против перейти на другой вид отношений?       — Нет! — крикнул Чонгук. — Он мой телохранитель! Какие другие виды отношений? О чем вы?       — Скажите пожалуйста, в вашей личной коллекции подарков есть розовый кролик, которого зовут Куки?       — Куки? Откуда вы знаете? Да. У меня есть Куки. Мне передала его какая-то фанатка. А еще передала записку. Ну, с сердечками, знаете… признание в любви и все такое.       Тэхен сделал пометку в блокноте.       — Это самоубийство, да? — спросил Чонгук.       — А у вас есть другие версии? — поправив очки, спросил Тэхен.       — Я не знаю. Я правда не знаю… Что могло заставить человека съесть две упаковки снотворного? Кто мог заставить?       — Следствие покажет, господин Чон. Вы можете быть свободны.       Чонгук вышел из полицейского участка в сопровождении нового охранника Кима Сокджина и своего менеджера Хосока.       — Ну что там? — спросил Хосок, когда все сели в машину. — Много спрашивали дерьма?       — Ничего особенного. Сказали, что Намджун следил за мной, спросили про Куки, зайца моего. Откуда он про него узнал?       — М, — промычал Хосок. — Тебе надо написать пост для фанатов, извиниться за отмену выступлений. Компания уже написала, теперь ждут лично твое заявление.       — А что писать?..       — Текст готов. Вот, прочти и дай согласие.       Чонгук мельком глянул на множество букв и кивнул.       — Хорошо, пости.       Хосок быстро провел пальцами по экрану.       — Готово.       Когда Чонгук подъехал к дому, Хосок вышел с ним из машины.       — Угостишь чаем? — улыбнулся парень. — Поговорить надо.       Чонгук лежал на диване в огромной гостиной и держался за голову. Боль распирала череп изнутри, давила на виски и пульсировала где-то в районе лба.       — Дневник? — почти шепотом спросил Чонгук.       — Да, — подтвердил Хосок. — Детектив Мин сообщил мне об этом.       — Черт… — прошептал парень.       — Я знаю, как дорог тебе был Намджун. Я помню, как хорошо он к тебе относился, но…       — Что «но»?       — То, что написано в его дневнике, я… Я не читал, но видел, и… Черт, Чонгук, я даже не знаю, как сказать тебе об этом. Намджун, понимаешь… он был одержим тобой?       — Что? — голос парня дрогнул, а сердце забилось сильнее.       — Все его записи, все то, о чем он думал, что он говорил, чем он жил, — это был ты, Чонгук. Этот человек… Защищая тебя от сумасшедших фанатов, он сам был страшнее их. И он был так близко к тебе…       — Не смей! — резко поднялся Чонгук. — Прекрати!       — То есть?       — Ты ничего не знаешь о Намджуне! Как ты можешь говорить о нем такие вещи?!       — Чон, послушай, я просто хотел сказать, что этот человек не являлся тем, за кого себя выдавал.       — Я верил ему! — взорвался Чонгук. — Верил каждому его слову и взгляду! За все эти четыре года у меня не было человека, надежнее, чем он, вернее, преданнее, чем он! Не смей так говорить о нем!       Хосок отвел взгляд в сторону.       — Ничего не понимаю. Он был просто твоим телохранителем.       — Не просто! — рявкнул Чонгук. — Он был моей скалой! Моей опорой, черт возьми! Ни один из вас, ни даже ты, Хоби, не относились ко мне так, как это делал он. Его тихие замечания, его беспокойство. Черт… как-то раз он увидел, что предоставленные мне туфли слишком большие и тут же нашел салфетки, которые предложил подложить в носок. Мне принесли черешню, он промыл ее два раза, потому что ему показалось, что там мошки. А линза… Ты помнишь, какой скандал он устроил из-за линзы?       — Голубая линза?       — Да. Я просто уронил ее на пол. Наклонился поднять. Это была единственная пара линз… и он не позволил мне надеть их. Он сделал для меня намного больше, чем вы все, вместе взятые! Прости, Хоби, но только этот человек говорил мне, что я должен хорошо питаться, достаточно спать и отдыхать, в конце концов!       Чонгук не выдержал. Он махнул рукой и ушел в санузел. И даже монотонный шум воды не мог заглушить его отчаянные всхлипы.

***

      — Что случилось? — Юнги переступил порог квартиры Тэхена.       Ким встретил его в непростительно узких черных джинсах, каком-то блядском топе без рукавов, но с горлом, и все в тех же остроносых казаках, которые служили отличным поводом для перешептываний.       — Я бы стал для тебя песком, которого касаются твои ступни. Я был бы океаном, который облизывает твои лодыжки. Я игрался бы ветром в твоих волосах и был бы лучами солнца, которые превращают твои глаза в богатый янтарь…       — Это что еще такое? — Юнги выдохнул и сложил руки на груди, вставая напротив кресла, где развалился Тэхен.       — Я был бы вином, которого касаются твои губы, водой, что омывает тело и светом, к которому ты летишь, подобно мотыльку.       — Тэхен, я не поэмы пришел слушать. Говори, что случилось…       — Я готов родиться заново, чтобы еще раз влюбиться в тебя…       Юнги молчал. Тэхен тоже закончил говорить. Он смотрел своими темными глазами, откинувшись на спинку кресла, но когда решил встать, Юнги инстинктивно сделал шаг назад и уперся спиной в стену.       — Тэхен, если ты не прекратишь меня пугать… вот этим вот всем… Для чего ты меня позвал? Что случилось? Ты написал мне «срочно приезжай». Вот, я здесь.       Тэхен подошел почти вплотную и с высоты своего роста посмотрел в глаза Юнги.       — Это строки из его дневника… Знаешь, я так хорошо понимаю этого человека… Я читал это двое суток. Не спал две ночи. И, черт возьми, я не знаю, какая сила воли нужна для того, чтобы существовать столько лет рядом с объектом своего обожания, и ни разу не выдать себя. Он был лучшим в окружении этого айдола. Сопровождал его в поездках, на мероприятиях, возможно, наблюдал какие-то свидания… Знаешь, это так похоже на…       — На тебя?       Тэхен ухмыльнулся уголком губ.       — Я никогда не говорил тебе этого, Юнги, но скажу сейчас. Я до безумия влюблен в тебя. Все эти годы, что мы работаем вместе. С самого первого дня, когда меня только перевели сюда, когда познакомили с тобой, когда я увидел тебя…       — Тэхен, ты же знаешь…       — Тсс, — мужчина приложил палец к своим губам. — Я так сильно понимаю этого Намджуна… Он избивал себя за то, что позволяет себе любить. Избивал жестко, больно, до изнеможения. Фотографии Чонгука, которыми оклеены стены, покрыты брызгами крови и кусками плоти, которая отлетала от крюков каждый раз, когда он замахивался. Молитвенник весь покрыт его слезами, словно он пытался утопить его в них. Стол, который служил алтарем, исцарапан ногтями.       — Зачем ты мне все это рассказываешь?       — Хочу, чтобы ты знал, что происходит внутри меня каждый раз, когда я смотрю на тебя и не могу дотянуться.       — Мне жаль… правда.       Тэхен кивнул.       — Меня переводят в Пусан. Послезавтра последний день.       — Что? — глаза Юнги округлились.       И кто бы мог подумать, что такая новость сопроводится жестким выбросом адреналина в кровь. Юнги затрясло.       — Как, в Пусан?       — Не знаю, — пожал плечами Ким, уже натянувший маску равнодушия.       — А твои дела? А это дело Намджуна?       — Часть передам тебе. От айдола отстану. Он после прочтения дневников уехал на лечение в центр сохранения ментального здоровья.       — Ничего себе… — выдохнул Юнги.       — Любовь, знаешь ли, и не такое делает с людьми…       — Как иронично, — сказал Юнги.       — Что ж, у нас два варианта развития событий. Первый — мы пьем чай и ты уходишь домой. Второй — мы пьем вино, и тогда молись всем богам, чтобы я не начал к тебе приставать.       Юнги проснулся утром в постели Тэхена, в его объятиях, абсолютно голый. На полу валялась одежда и несколько пустых бутылок от вина.

***

      «Я не вижу свою жизнь без своего мальчика. А подойти к нему — это осквернить своими мыслями и действиями это Божество. Каждый его взгляд на меня — это дар, отзывающийся пылающим огнем. Каждая его улыбка — это то, ради чего стоит жить. А его смех — мой кислород. Я не знаю, сколько еще продержусь в таком ритме. Моя любовь застилает глаза пеленой и я становлюсь слепцом. Я готов существовать только рядом с ним».       — Господин Чон, скажите, у вас пропадала одежда?       Чонгук задумался.       — Да, есть несколько вещей, которые я не могу найти. Вероятно, я просто оставил их где-то. Я рассеянный, знаете ли, да и мой ритм жизни…       — Ваши вещи найдены в квартире господина Кима.       — Вы хотите сказать, он украл их?       — Только если вы не отдали ему их сами.       «Животное внутри меня просится наружу. Сейчас четыре часа утра и я уже пятый час стою на коленях, не двигаясь. Я чувствую, как стекает кровь по моей спине. Горячая, вязкая. Боль. Но эта боль ничто в сравнении с болью от моих неозвученных чувств. Мой красивый мальчик смотрит на меня со стен. У него множество глаз. Увидь же, как я страдаю из-за тебя. Услышь мой вопль и ощути мою безысходность».       — Детектив Ким, простите…       — Да?       — А это правда, что Намджун записывал это… ну, вот это все на камеру?       — Да, — Тэхен поправил очки.       — А можно… взглянуть?..       Детектив ухмыльнулся.       — Господин Чон, видео достаточно жестокое. Вы уверены, что хотите увидеть, как умирает человек, избивший себя до состояния живого мяса и наглотавшийся таблеток?       — А… — Чонгук опустил глаза. — Какой ужас.       «Сегодня он репетировал под дождем. Вымок полностью. Персонал даже пальцем не шевельнул, чтобы помочь ему высохнуть. Безмозглые твари. Гореть им всем в аду. Я не выдержал. Накричал сначала на Хосока, потом подошел к каким-то тупым сукам. Клянусь, я готов был раскрошить их лица о раковину, чтобы зубы превратились в кровавую труху. Только после этого они обратили внимание на то, что у их «любимого айдола» вся одежда промокла насквозь. Двуличные твари. Только госпожа Квон относится к нему с уважением и какой-то материнской любовью. Хорошая добрая женщина. Настоящая женщина. Я подошел к ней и спросил, где пледы. Она быстро сообразила прикатить тепловую пушку в гримерку и разогнала этих недоученных блядей, которые потом делали моему мальчику макияж. Никому нет дела до Чонгука. Только мне есть…»       Чонгук лежал в своей спальне и смотрел в потолок. Он отложил дневник Намджуна на тумбочку, взял пару таблеток успокоительного и салфетку, чтобы вытереть слезы.       «День, когда я встретил Чон Чонгука, был лучшим днем в моей жизни. Это великий дар встретить настоящее божество и великий дар — служить ему и жертвовать собой ради него. А еще мою душу греет тот факт, что Чонгук хранит открытку в форме сердечка, где на обратной стороне я лично своими руками написал «ты — мое солнце» и оставил инициалы «К.Н». Я знаю, что эта открытка стоит на его прикроватной тумбочке. Я тогда в очередной раз соврал, что это от фанатки».       Чонгук перевел затуманенный взгляд на тумбочку, где в тонкой золотой рамочке стояло небольшое белое сердечко с красивой надписью от руки «ты — мое солнце», а под словами были инициалы, которые Чонгук пытался разгадать уже второй год — «К.Н».       Громкий вой, который не заглушила даже закрытая дверь, раздался в спальне Чонгука. Хосок, присматривающий все это время за парнем, лишь медленно прикрыл глаза.

***

      — Детектив Мин, — Пак Чимин вошел в кабинет, почти не стуча.       — М? — поднял глаза Юнги.       — Тут вам передали что-то. Какой-то мужчина в форме приходил.       Юнги поднял бровь и взял конверт.       — Спасибо, Пак, можешь идти.       Дверь закрылась и Юнги перевел взгляд на письмо.       — Министерство обороны? — удивился мужчина. — Какого черта им надо…       «Уважаемый господин Мин Юнги, с прискорбием сообщаем, что Капитан Ким Тэхен трагически погиб в ходе военной операции в Иране.       Ваши данные были указаны в графе для особых случаев. Для передачи тела пожалуйста позвоните по номеру, указанному ниже, или явитесь лично по указанному адресу для подачи заявления».       Сердце Юнги начало быстро стучать, руки похолодели, горло сдавило, а живот пронзило острой болью. Он снова поднял глаза и перечитал первую строчку. А потом еще раз и еще. Этого просто не могло быть. Тэхен говорил, что его переводят в Пусан, и Юнги ему верил. Тэхен говорил, что там плохая связь, и Юнги ему верил. Тэхен звонил на той неделе и говорил, что скучает, и Юнги ему верил.       Но только сам Юнги не успел сказать Тэхену, что он думал о том, чтобы попробовать…       «И может быть, только луна понимала мой дикий вой ночами, когда я говорил на волчьем языке, теряя себя и полностью превращаясь в животное…»

Спасибо, что были со мной.

ZhannaNuur.

2025г.