𝘜𝘯𝘸𝘳𝘪𝘵𝘵𝘦𝘯 𝘊𝘰𝘯𝘧𝘦𝘴𝘴𝘪𝘰𝘯𝘴

⋆⭒˚

      Чимину было двенадцать, когда он впервые понял, что с Чонгуком он чувствует себя как дома.       Это не было громким моментом, не было похоже на сцену из фильма. Они шли домой из школы, небо было сумрачным, их одинаковые рюкзаки качались между ними.       Машина промчалась слишком близко к тротуару, и Чонгук, не задумываясь, протянул руку и оттянул Чимина за запястье.       Прикосновение было мимолетным. Но Чимин ещё долго после этого чувствовал его в груди. Как будто что-то изменилось. Как будто воздух вокруг Чонгука изменился.       И больше не возвращался прежним.       Они были лучшими друзьями. Все так говорили. Все так знали. Они выросли в одном закрытом районе, вместе разделили детство, заполненное лазанием по деревьям, тайными укрытиями и совместными днями рождения. Но когда они поступили в старшую школу, между ними возникла тишина.       Чонгук начал рисовать.       Сначала он сказал, что это для уроков рисования. Потом для практики. Но в конце концов его тетради заполнились только одним объектом: Чимином.       Он не хотел, чтобы кто-то их видел.       Он хранил их в тайне, под кроватью, глубоко в ящике, под футбольными медалями и сломанными наушниками. На каждой странице было всё его сердце — Чимин смеялся, спал, кусал губу, когда учился, закрывал глаза, когда музыка доносилась из общих наушников. Там были и стихи, нацарапанные на полях, незаконченные предложения, которые он не имел смелости произнести вслух.       Это была любовь. Тихая, всепоглощающая любовь.       Он не думал, что Чимин знал. Он молился, чтобы тот не знал.

⋆⭒˚

      Но секреты не остаются в тайне вечно.       Чиммин случайно нашёл альбом для рисования. Он был в комнате Чонгука, искал зарядное устройство, и ящик не был полностью закрыт. Он открыл его — и страницы встретили его взгляд.       Его собственное лицо, снова и снова. Изображенное с тщательной детализацией.       Он медленно пролистал эскизы. На одном он был запечатлен свернувшимся под одеялом, на другом — полуулыбающимся во время пикника, на третьем — смотрящим прямо на зрителя, как будто осознавая, что его видят.       Чонгук вошёл за ним и замер в дверном проёме.       — Ты не должен был это видеть, — прошептал он.       Чимин повернулся. — Как долго ты меня рисовал?       Чонгук опустил глаза. — С тех пор, как нам было по тринадцать.       Чимин почувствовал, как пересохло в горле. — Почему ты никогда ничего не говорил?       — Потому что я не хотел разрушить наши отношения.       Чимин снова посмотрел на рисунки. — Ты уже разрушил их.

⋆⭒˚

      Последствия были быстрыми и жестокими.       Каким-то образом альбом оказался в доме Чимина. Возможно, он оставил его на столе. Возможно, Чонгук пытался его забрать и был пойман. В любом случае, мать Чимина нашла его.       Его родители были в ужасе.       — Это ненормально, — прошипел его отец.       — Позор. После всего, что мы для тебя сделали…       Чимин попытался оправдаться, но его слова прозвучали неубедительно даже для него самого. — Это всего лишь рисунки.       — Рисунки тебя, сделанные мальчиком, влюбленным в тебя.       Они конфисковали его телефон. Заперли его окна. Записали его на частные уроки, чтобы он оставался дома. Он перестал ходить в школу.       Когда Чонгука вызвали обе семьи, они сели по разные стороны полированного стола в главном зале поместья Чон.       Чимин смотрел на него, молча умоляя: Пожалуйста. Просто скажи правду.       Но Чонгук сказал: — Это просто рисунки. Я увлёкся.       Это что-то разрушило.       Чимин не плакал. Он не кричал. Он просто встал и ушёл. В тот вечер он отказался от ужина. На следующее утро он не встал с постели.

⋆⭒˚

      Прошло две недели.       Затем из окна донесся шепот.       — Чимин, — голос Чонгука. — Пожалуйста. Пойдём со мной.       Он приоткрыл окно. Чонгук стоял снаружи, в капюшоне, с дрожащими руками.       — У меня есть машина. Я отвезу тебя в безопасное место. Мы оставим всё это позади.       Чимин долго смотрел на него. — Ты не выбрал меня, когда это было важно.       — Я выбираю тебя сейчас.       Чимин колебался. Его сердце говорило «да». Его тело болело от недель заключения. Поэтому он вылез.       Они бежали.       По переулкам, под уличными фонарями, мимо воспоминаний.       Свобода была сладкой. Пока фары не повернулись в их сторону.       Пока не начались крики.       Чимин споткнулся. Он сильно ударился об асфальт. На его лбу расцвела кровь. Он пытался встать — но не смог. Чонгука оттащили люди в тёмных костюмах.       Крик Чимина эхом разносился, пока не оборвался.

⋆⭒˚

      В больнице было тихо. Слишком тихо.       — Конверсионное расстройство, — объяснил врач матери Чимина. — Физически он в порядке. Но травма — она вывела его организм из строя. Он не разговаривает. Он едва реагирует.       Чонгуку не разрешили навестить его.       Он посылал письма. Они возвращались неоткрытыми.       Он нарисовал последнюю картину: Чимин под звёздным небом, протягивающий руку к чему-то невидимому.       Он назвал её: Прежде, чем ты узнал.       Он так и не получил ответа.

⋆⭒˚

      Чонгук исчез.       До тех пор, пока через три месяца.       Его имя стало появляться на уличных протестах. Его искусство — теперь вызывающее, грубое, электрическое — распространилось по стенам и мостам. Мальчики, держащиеся за руки. Разрывающиеся цепи. Глаза, полные огня.       Его бунт стал символом. Движением.       Но он больше никогда не рисовал лицо Чимина.       Чимин смотрел новости из своей больничной палаты. Он видел Чонгука, стоящего перед фреской и произносящего речь о мужестве и правде.       Он переключил канал.

⋆⭒˚

      Прошли сезон за сезоном.       Чимин постепенно поправлялся. Вернулась речь. Затем движения. Но искра? Она осталась похороненной.       Он не вернулся в школу. Не виделся со старыми друзьями. Перестал рисовать. Перестал петь.       До тех пор, пока в один дождливый день не пришло письмо.       Дорогой Чимин,       Я никогда не заслуживал твоего прощения.       Но я думаю о тебе каждый день.       Я боялся. Я думал, что молчание защитит тебя.       Но молчание стало тем, что разлучило нас.       Тебя никогда не следовало прятать. Тебя должны были видеть.       Я люблю тебя.       Я всегда любил.       Если в тебе есть хоть какая-то часть, которая помнит, как мы смотрели друг на друга… Я надеюсь, что она всё ещё верит в нас.       Твой,       Чонгук       Чимин сидел с письмом на коленях часами.       Он не плакал.       Но он не выбросил его.

⋆⭒˚

      Год спустя Чимин забрел в галерею, спрятанную между кофейнями.       Стены были увешаны эскизами. Руки. Глаза. Мальчики, прижавшиеся друг к другу. Дождь, свет и воспоминания.       Он остановился перед одной из работ под названием: Тот, кого я не спас.       Он почувствовал, что кто-то стоит за его спиной.       — Тебе понравилось?       Чонгук.       Стал старше. Изменился. Но остался собой.       Чимин медленно повернулся. Их взгляды встретились.       Чимин не сказал ни слова.       Но и не ушёл.       А Чонгук не отводил взгляда.

— end ⋆⭒˚