У вас странно... мы задержимся!

Столас проснулся в траве под дубом от светившего в глаза и перегревавшего солнца, от мельтешения бликов на озере неподалёку. Ветер, который приносил свежесть деревьев и воды, за ночь стал привычным, но именно отсутствие резких запахов ада и позволило выспаться так хорошо, что отлежались лопатки. За всю свою долгую жизнь, а, может, и не одну, Гоэтия просыпался не в аду, да ещё и на голой земле, в первый раз. Блитц уткнулся мордой в совиный хвост, но это было то единственное, что не изменилось в этом путешествии. Птицедемон, приподнимаясь и садясь, одной рукой растёр спину, в другую взял телефон проверить сообщения и ленту. Луна уже навыкладывала фото и вертикалок с ночного празднества, на которое их пригласил друг и практически штатный целитель ИМП Б.Э.С — так часто ангельский дракон Мирдал их лечил телесно и душевно. Выше всех в ленте было выложено фото спящего Столаса, а в подписи к нему Луна тегнула Октавию: Он тебя целует во сне. Ты - его принцесса во всех мирах. Октавия ответила первым комментарием - чудо, что заставило Столаса расплыться в улыбке. Ты взлохмочен как трахнутый ёж, пап. Драконы и ангелы опасны, но ангел-дракон опасен вдвойне. Надеюсь, ты не дрыхнешь спьяну, а то можешь не проснуться. Ниже шло видео, как Блитц удало плясал в разожжённом костре, даже драконы на заднем фоне хлопали ему крыльями с уважением. Эту запись Октавия тоже прокомментировала: Педик любит погорячее. Вид на небо, расцвеченное звёздами и цветными потоками магической энергии, Октавия просто лайкнула. От скроллинга бывшего принца отвлекла Луна-оффлайн. Она села на подгнивший озёрный причал неподалёку, вытянула ноги в воду с небольшой, подгнившего без краски платформы из досок, и грустно запела, аккомпанируя гитарой: О веселье и ласке забудь. Вспомни, как умирал сирота: Просто в боли и страхе заснуть Без приюта, и пищи, и сна. Отчий дом палачам отдают — Царь заботлив о слугах своих… Беспризорнику путь лишь в приют Без родных и таких дорогих. А в приюте побои и мрак, Надзиратель и старший — враги, И за каждый малейший пустяк Получаешь пинки, тумаки… Если сам своё тело не дал — Поимеют, насильно любя. Если в мир за стеной убежал, Не умрёшь — так догонят тебя. Как ты можешь мечтать и любить, Если жизнь коротка-коротка, Когда даже её не прожить, Если ты отродясь сирота… Мирдал - тот самый ангел с золотыми перьями и солнечной шерстью - подлетел к Луне, присел подле неё, стараясь не завалить шаткий помост: — Никак не отпускает приютское прошлое? — Не в этом дело, — Луна выдохнула, переборов внутреннее напряжение и прорвав узел души, что давил на грудь. Этот ангел был одним из немногих существ, которому гончая могла открыться. — Это… в память о смерти, которая не должна была случиться. Вчера, прямо перед тем, как к тебе приехать, я с Блитцем работала… и нам заказали дядечку, который ну вообще не заслужил смерти. Он заботился о куче сирот, и по-настоящему заботился, а ты знаешь, я могу почуять разницу. Хотя и казалось мне поначалу, что в этом полном радуги и блёсток типе есть подвох — его не было. Вот у Блитца есть принцип не убивать счастливые гейские пары, потому что они ему напоминают о его отношениях с пернатой жопой Столаса, а у меня тоже в тот момент появлялся принцип — не трогать благодушных и заботливых приёмных отцов. Потому что одно дело — брать ответственность за собственные выкидыши или брать себе детей, чтоб было, кому работать, а другое — делать это из любви и нежности. — Так, «появлялся»? — Мирдал ухватился за странную формулировку. — Но это кончилось чем-то не очень? Луна мрачно отложила гитару позади себя: — Я, как могла, оттягивала время, чтобы его не убивать, дала ему шанс проститься со всей его оравой сирот, а потом мы просто ушли смотреть на закат и беседовать. Он сказал мне, что я стала его другом, — всхлипнула гончая, — что я могу показаться ему настоящей… Ну я и показалась! А он заорал, как на чудовище, потому что я не человек! У меня дрогнула рука, я прострелила ему оба колена, а он ничем не ответил, только ползал в траве и кинул песком… Блитц его добил зверски, кирпичом по черепу! Бля-а… — Луна разразилась плачем, — как мне после этого открываться кому-то?! Как верить в Блитца и его нормальность?! Мирдал не сразу нашёл, что сказать, только прижал Луну к себе. — Не трогай меня, дебил! — она дёрнулась из объятий, напрягаясь пуще прежнего и шатая доски. — Меня таким не утешишь! — Но, вопреки собственным словам, она уже сама дрожаще прижалась к плечу золотого. — Я стояла и смотрела, даже не позвонила тебе, чтобы ты его вылечил! Почему? Потому что я тварь из ада?! Я должна была… остановить Блитца, но… — Че-э-го?.. — зевнул бес, вставая с хвоста Столаса, который глядел с берега на всю эту драму слишком круглыми даже для совы глазами. — А, ты про вчерашний вечер… Луня, мы же ночью на обряде солнцестояния поджигали лодочки с нашими неприятностями, всё, негатив ушёл, убили и забыли! Плакать по каждому дураку слёз не хватит. Луна оскалилась в его сторону: — Я не хочу это забывать! Мирдал поднял руку в сторону Блитца, прося его помолчать: — Если он хороший человек, он в раю, так? — ангел отвернул голову Луны к себе, аккуратно коснувшись пальцами её щеки. — Могу устроить твою встречу с ним, чтобы ты перед ним извинилась, так же, как я извинился перед тем инкубом, которого избил сгоряча в церкви. Если тебе станет легче, и ты перестанешь винить себя и отца. Да и он пусть тоже извинится за свою… «избирательность». — Какой нахуй рай?! — отдёрнулась гончая, скалясь уже на ангела. — Он на меня ещё живым человеком смотрел как на ёбу, а в окружении других праведников… Да нас и за ворота не пустят! Этого гондона особенно! — резко вытянула девушка руку в сторону поднявшего бровь Блитца: — А за что мне извиняться? Все люди мечтают в рай попасть, мы ему одолжение сделали. Луна только кивнула и отмахнулась от беса: — Я не должна была стрелять. А сделала это первой, раньше тебя, ублюдок ты двуличный. И предала доверие своего нового друга, показала, что он был прав, испугавшись меня, — она обхватила колени руками. — Не буду я с ним встречаться, даже если меня впустят в рай. Не хочу, чтобы он снова кричал и пугался. — Значит, время применить тот артефакт, который подарил тебе Санта за шикарно проделанное убийство своих злых двойников, — складывая на груди руки, Мирдал напомнил про магическое печенье, которое переносило назад во времени, в момент прошлого грехждества. — Если это действительно тот момент, который ты хочешь изменить, и ты не собираешься копить дар на что-то ещё, то действуй. Вообще не выходи на этот неудачный заказ и скажи Блитцу в прошлом, что у тебя тоже есть твёрдые принципы. Уши Луны, прежде прижатые к гриве, встали торчком, она подняла голову: — Печенье… — она выдохнула тихим и потерявшим хрипоту голосом. — Ну я и тупая, башка дырявая… — она провела лапой по карману потрепанных черных шорт, проверяя, на месте ли крохотная жестяная коробочка с «точкой сохрания». Но потом её взгляд снова стал пронзительно острым: — И что? Я вернусь в прошлое, скажу Блитцу «не смей принимать заказ», а он меня послушает? Бес поскрёб шипы на затылке: — Не послушаю… Я тогда был туп как киянка и вообще думал, тебе понравится прибить этого слащавого педобира. Столас поднял руку, как отвечающий отличник: — Скажи Луне какую-нибудь кодовую фразу, факт из своей жизни, о котором она не может знать. И, услышав это в прошлом, сразу поймёшь, что она говорит правду. — Ладно, это должно сработать, — Луна открыла коробочку. — Значит, какая там инструкция... просто съесть? Даже не верится.